За окнами плачет столица

      Перед началом рабочего дня Нами по обыкновению забежала в любимое кафе. Вернее, таковым оно являлось до увольнения местного баристы, поскольку с его уходом кофе здесь стал невыносимо горьким. Однако Нами все равно приходила сюда, ведь порция горечи неизменно бодрила и давала сил пережить еще один день в психушке без утраты рассудка.       — Сегодня не горький, — девушка озадаченно уставилась на свой стаканчик после первого глотка.       — Нужно было сделать более крепким? Я запомню, — бариста тепло улыбнулся, и лишь тогда Нами на него посмотрела. А посмотрев, поняла, что стоявший за прилавком парень ей совершенно незнаком.       — Вы новый бариста? — догадалась она, возвращаясь к напитку.       — Ага, я здесь всего третий день, — незнакомец также вернулся к работе, но улыбка не сошла с его уст.       «Он устроился сюда в тот же день, что и Луффи с ребятами, — зачем-то подметила Нами. — Наверно, он только что закончил университет, значит, примерно нашего возраста».       — Тогда запомни этот кофе, — она взглянула на бейджик работника, — Санджи. Я здесь частый посетитель и всегда беру именно его.       — Вас понял, прекрасная меллорин! — Санджи ни капли не возмутился тем, что к нему обратились фамильярно, да еще по имени. — В следующий раз сделаю его особенным.       — Не стоит, — а вот Нами ощутила себя неловко, ведь в отличие от нее бариста соблюдал субординацию. — Ох, я опаздываю! — желая избежать в первую очередь этого смущающего диалога, девушка бросилась к выходу.       Кофе в руках приятно согревал в это прохладное утро.       — Случилось что-то хорошее? — спросила у нее Виви уже в клинике, когда медсестры передавали друг другу смену.       — Не-а, — несмотря на недавний бег по улице, Нами выглядела как никогда полной сил и хорошего настроения. — Я всего лишь купила кофе.       — Кофе? — Виви явно удивилась, но в подробности вдаваться не стала.       — Как прошла смена? — вспомнила о работе Нами. — За ночь ничего не произошло? Луффи не доставил проблем?       — Все прошло на удивление спокойно, — доложила Нефертари.       — Луффи — и спокойно? — не поверила Нами. — Такое возможно только в одном случае: если он уснул! Ну, или если он настолько достал Траффи, что тот сам его вырубил!       — Драки я точно не слышала, — хохотнула Нефертари. И, обняв подругу на прощание, засобиралась домой: пора отоспаться после долгого дежурства.       «Надеюсь, Луффи все-таки отрубился от сна, а не от кулака Траффи», — вздохнула Нами, помахав ей вослед. Вздохнув еще раз, она накинула халат и устроилась на посту. Совсем скоро пустующая клиника оживет и запестрит медперсоналом, ну, а пока у нее есть пара минут, чтобы насладиться редким спокойствием и подготовиться к новому дню.       

***

      Луффи проснулся от того, что чьи-то руки настойчиво тормошили его за плечи. Перед едва разлепленными глазами сперва появилось старое медицинское заключение, затем недовольное лицо Ло.       — Для психиатра ты слишком много спишь, Мугивара-я, — покачал головой мужчина, отступая от все же проснувшегося интерна. — Рабочий день начался пять минут назад.       — Доброе утро, Траффи, — Луффи зевнул и одарил Ло ярчайшей улыбкой.       — К твоей щеке прилипло заключение.       — Ох.       — Всех интернов попросили собраться у стенда, Марко-я будет вам что-то рассказывать о клинике, — Трафальгар вернулся на свое рабочее место, на всякий случай отгородившись от горе-подчиненного документами. — Сразу после этого можешь идти домой восстановиться после дежурства. Конечно, если ты все еще не выспался, — он все же глянул на Монки, который уже в спешке натягивал шляпу, слетевшую во сне.       — И пропустить первый день моего официального лечения Зоро? — хохотнул он.       — Тогда сегодня дежуришь тоже.       — Сегодня-то за что?!       — За то же самое, — невозмутимо ответил врач. Он собирался дать ему возможность отоспаться именно поэтому, так бы Монки вышел на дежурство через сутки и успел отдохнуть. — Это решение Курехи-я и оно неоспоримо. Все еще не хочешь пойти домой?       — Ни за какой сорт мяса! — Монки исчез в дверях, через секунду появившись обратно. — А где находится стенд?       С тяжелым вздохом Трафальгар объяснил дорогу.              — Чоппер, Усопп! — Луффи нагнал друзей в коридоре. Оба выглядели уставшими, как будто поднялись в самую рань. Впрочем, Луффи прекрасно знал, что не как будто. Лечебница находится довольно далеко от дома Усоппа, а Чоппер наверняка зачитался дома конспектами. — Как думаете, о чем Марко будет рассказывать?       — Без понятия, — честно ответил Усопп. — Робин сказала, будет что-то вроде экскурсии.       — Раз встреча у стенда, может, нам расскажут про сотрудников? — предположил Чоппер, когда они пришли в условленное место.       Стенд и правда собирал в себе фотографии всего персонала, коего в лечебнице оказалось немало. Внимание ребят ожидаемо привлекли молодые Ло, Робин и Бепо.       — Это по сколько им тут лет? — удивился Монки. — Этим фоткам лет десять как минимум!       — Хорошо сохранились, — усмехнулся Усопп. — Нами здесь вообще будто только со школы!       — Пенгвин и Шачи тоже есть, — заметил Тони Тони. — Наверно, и нас сюда повесят через год.       — А если раньше?       — Нет, сомневаюсь.       — Ну, а вдруг!       Пока ребята завязались в бессмысленном споре, Монки продолжил изучать многочисленные снимки. Одно за другим чужие лица привлекали его внимание, едва ли отпечатываясь в памяти. Скоро им Марко обязательно расскажет про каждого, тогда он всех и запомнит. Ладно, может, не всех, но хоть какую-то часть.       Взор Монки замер на одной из фотографий. Со снимка улыбался парень с яркими волосами цвета летнего неба, затесавшийся сюда будто случайно. Под снимком значилось «Катти Флам».       «И все равно знакомое имя, — закусил губу Луффи. — Где же я его все-таки…»       — Молодежь, как делишки? — завотделением несильно стукнул Мугивару по затылку, вырывая из мыслей.       — Марко! — интерны тут же подскочили к своему заведующему. Марко был первым, кто встретил их в клинике и ввел в курс дела, и тот факт, что он не только отличный специалист, но еще и лучший друг Эйса, во многом успокаивал ребят. Особенно Луффи, который знал Марко еще со школьных времен брата.       Бегло напомнив о своей должности заведующего их отделением, скорее по регламенту, чем из реальной необходимости, мужчина также кратко объяснил, чем именно им сейчас предстоит заняться. Как оказалось, ему действительно поручили ознакомить новичков с медперсоналом и местными уставами касательно этажей, переводов, пациентов и многого другого. Луффи честно старался вникнуть во все, но какие-то моменты и какие-то личности все равно запоминались ярче остальных.       Например, довольно любопытным оказалось правило перевода как пациентов, так и врачей. При переводе пациента на другой этаж ввиду улучшения либо ухудшения здоровья лечащий врач остается тем же и может продолжать лечение не зависимо от этажа. При переводе же на другой этаж психиатра всех его пациентов отдают другому врачу с прежнего этажа. Перевод на этаж выше для врачей здесь сродни повышению, в то время как для пациента — это изменение его состояния и способа лечения.       Не менее интересным, даже больше успокаивающим, оказался тот факт, что на дежурства интернов оставляют только с кем-то из психиатров, и чаще всего это куратор. Как правило, ночью в клинике обязательно остаются один врач, одна медсестра и трое — пятеро санитар. Интерны остаются не всегда и обычно для помощи дежурному психиатру либо в качестве наказания. От этой новости Чоппер невольно покосился на Луффи, а Усопп выдохнул от осознания, что в случае чего его не бросят одного с пациентами.       Из самого персонала Монки прежде всего запомнил, как зовется и выглядит их руководство. Со строгой внешне, но доброй внутри главврачом Курехой, самой главной в лечебнице, Монки уже был знаком, как и с Марко, завотделением и третьим по старшинству. Заместителя же Курехи, Когбака, он еще ни разу не видел. От Марко и Чоппера Луффи слышал, что именно Куреха и Хогбак основали их клинику вместе с покойным Хируруком, который раньше работал главврачом. В те годы Куреха была его замом, а Хогбак — завотделением, как Марко сейчас.       — Как вы уже знаете, все пациенты делятся на три этажа по уровню своей опасности для окружающих, — голос Марко вырвал Луффи из размышлений. — Скоро вас допустят к пациентам ваших кураторов и, скорее всего, это будут пациенты второго этажа. Вы уже в курсе, но на втором этаже у нас самые безобидные больные, а также те, что готовятся к выписке. Только больные этого этажа ходят на процедуры к нашему специалисту Хокинсу и прочим. Кстати, все кабинеты с процедурами находятся под нами, на нулевом этаже, скоро вы там побываете, — Усопп и Чоппер заинтересованно переглянулись, а Луффи даже не шевельнулся, поскольку уже был в таинственном «подвале» благодаря Трафальгару. — Все психиатры закреплены за конкретными этажами, — продолжил Марко, приближаясь к фотографиям на стенде. Интерны невольно подались следом. — Поэтому увидеть на втором этаже врачей с третьего или четвертого вы сможете крайне редко, разве что по утрам. Пожалуй, начнем с тех, кого вы хорошо знаете, — усмехнулся мужчина, и его рука начала перемещаться от снимка к снимку, пока он перечислял работников согласно их этажам. Запомнить всех было просто нереально, поэтому Монки ограничился теми, кто смог его заинтересовать или банально выбивался из композиции.       Из психиатров второго этажа Монки запомнил только тех, с кем придется пересекаться по работе: Траффи, Робин, Бепо, Куреха. Как оказалось, за ней закреплен именно второй этаж и у нее минимум пациентов, чтобы ее драгоценное время уходило на управление клиникой и лечение наиболее сложных больных. Марко также сообщил, что врачи второго этажа и руководство — единственные, чьи кабинеты находились на первом, поскольку пациентов «безопасного уровня», как правило, прибывало больше всего и второй этаж состоял полностью из палат. На третьем же и четвертом помимо палат находились врачебные кабинеты. Именно поэтому психиатров с третьего и четвертого встретить на других этажах было проблематично. Не считая, конечно, визитов к руководству и переводов пациентов.       Наиболее запоминающимися психиатрами третьего этажа (не считая Марко) Луффи показались Айсберг и Бонни. Оба выглядели довольно ярко для психиатрической лечебницы и казались безмерно добрыми.       Запретный четвертый этаж также не остался без внимания Луффи, больше всего ему там, помимо Хогбака, запомнились психиатры по имени Крокодайл и Цезарь. Тоже весьма эксцентричные особы, по крайней мере, внешне.       — Марко заставили устроить экскурсию? — Бонни замерла возле Робин и посмотрела на коллегу с сочувствием. Только что у них завершилась утренняя планерка, которая устраивалась каждое утро, чтобы обсудить новых пациентов, проблемных старожилов, изменения в лечении, переводы и прочее-прочее — в общем, дела насущные. Из всех психиатров отсутствовал только Марко, и теперь понятно, почему.       — Думаю, им будет не лишним больше узнать о своих коллегах, — улыбнулась Робин, не без интереса разглядывая воодушевленных интернов.       — Сомневаюсь, что они вообще его слушают, — усомнилась Бонни.       — Ну, Чоппер что-то записывает.       — Больше похоже на рисунок медузы. Стоп, это что, я?!       Женщины засмеялись, после чего Джюэлри внимательно посмотрела на старую подругу, взгляд которой приковался к конкретному снимку на стенде. Они знакомы не первый год, и Джюэлри отлично распознавала эмоции Нико, даже когда та активно пыталась их скрыть.       — Ты в порядке? — спросила она. Спросила и тут же увидела, как глаза Нико убежали от треклятого стенда.       — Конечно, — спешно натянутая улыбка, слишком дежурная, чтобы верить. — Пойдем работать, не будем их отвлекать.       Бонни взглянула на тот же снимок, что мгновенье назад изучала подруга. Со снимка светло улыбался Катти Флам.       — Пойдем.       Но не успела она сделать и шагу, как их нагнал Крокодайл.       — Что тут творится? — уточнил он, рассматривая толпившихся вокруг Марко студентов.       — Экскурсия для интернов, — фыркнула Бонни и побежала за Робин. Лично ей Крокодайл не нравился, хотя бы тем, что постоянно доставал Робин. Его нападки начались примерно после гибели Флама, и Джюэлри этого искренне не понимала. Зачем столь открыто донимать человека, переживающего утрату любимого?       К счастью, мужчина не последовал за ними, и нежелательный разговор прекратился сам собой.       — Интерны, значит.       Еще немного посмотрев на будущих коллег, Крокодайл зашагал в сторону лестницы.              Луффи нахмурился, когда Марко резко перешел с врачей на медсестер. Нами, Виктория, Виви — дальше Луффи даже слушать не стал, равно как и про поваров (хотя где-то на подкорке отложились Жан Барт и Козетта).       — А Катти Флам? — решил заполнить это упущение Монки. — Ты забыл рассказать про него.       — Катти… — прежде чем ответить, Марко быстро взглянул на Монки, как будто с сомнением. — Катти — наш бывший сотрудник, погиб в аварии. Единственный интерн, который благодаря своему таланту был переведен сразу на четвертый этаж, не дожидаясь окончания интернатуры. Таких успехов не смог достичь даже Ло.       — Значит, Траффи не такой уж и классный, — заключил Усопп, явно имея в виду его звание лучшего в клинике.       «Где же я все-таки слышал это имя…» — терялся в домыслах Мугивара. Даже после россказней Марко он не приблизился к догадке ни на йоту.       — Думаю, на этом можем закончить, — Марко почесал затылок, словно не понимая, как именно распрощаться с ролью гида. — Надеюсь, вы запомнили хоть что-то…       — Конечно! — поспешил его утешить Тони Тони и продемонстрировал свои рисунки. Сплошь непохожие, а для кого-то даже обидные. — Мне было очень интересно послушать про Хирурука! Он был моим учителем в начальной школе до того, как основал эту клинику. Если честно, я пришел сюда именно потому, что эта клиника его! Хочу стать таким же крутым специалистом, каким был он!       — Ясно, — от его искренности завотделением невольно улыбнулся. — А что насчет вас? — спросил он зачем-то у Усоппа и Луффи.       — Я стал интересоваться медициной из-за мамы и подруги детства, — поделился Усопп. На последних словах Чоппер и Луффи одновременно толкнули приятеля локтем с хитро-провокационным «Кая-чан?». Марко предпочел сделать вид, что ничего не заметил. — Они обе сильно болели, а потом мама умерла… На психиатрию пошел во время разделения на специальности, без Луффи и Чоппера мне было бы одиноко.       — Вот как, — лицо Марко вновь озарила улыбка. Эти дети и впрямь опасно наивные. Рано или поздно взрослый мир их надломит и в корне изменит отношение к окружающим. Но это будет когда-то, сейчас же они еще могут немного побыть наивными и добрыми детьми.       — А я не знаю, — честно признался Мугивара. — Мне просто нравится помогать людям.       — Тоже достойная причина, — отметил Марко. — Можете идти.       — Ура! — Усопп тут же умчался к кабинету Робин. Чоппер, едва за ним поспевавший, прощался буквально на бегу. Луффи собирался к ним присоединиться, когда Марко вдруг опустил руку ему на плечо и посмотрел слегка неуверенно, будто терзаемый сомнениями.       — Как ты? — тихо спросил он.       — В норме! — хихикнул Луффи и все же побежал за друзьями. — Чоппер, Усопп, подождите!       Марко смотрел вслед умчавшим интернам, так и оставшись у стенда со снимками. Недолго посмотрев на фотографию Флама, он снова глянул в опустевший коридор. Шаги интернов окончательно стихли.       «Луффи ответил в точности, как Ло», — усмехнулся он, пряча руки в карманы. Глянув теперь на фотографию Ло, мужчина молча развернулся к своему кабинету. Пора работать.       

***

      «Катти, Катти, Катти Флам», — Мугивара вышагивал по коридору к кабинету Траффи, раз за разом прокручивая в голове это имя. Где он все-таки мог его слышать? И ведь как будто слышал совсем недавно!       «Эйс говорил, что Киллера положили в клинику Марко, — пытался он выудить былые воспоминания. — А его врача звали, кажется…»       — Мугивара-я, вы уже освободились? — вопрос Траффи выдернул Мугивару в реальность.       — А, да, — кивнул он и скользнул на стул перед столом куратора. Траффи так и не убрал его.       Что же, самое время выслушать планы на сегодняшний день.       — Отлично, тогда сразу к новостям, — Трафальгар уткнулся в бумаги, как будто напрочь забыл об интерне. — С этого дня ты будешь официально отводить Ророноа-я на процедуры и забирать его с них. Процедуры проводятся в двенадцатом кабинете у Хокинса-я каждое утро в одно и то же время. Ключи лежат перед тобой. Ты уже опаздываешь.       Зависший от неожиданности Монки моргнул два раза и лишь тогда подорвался с места.       — Траффи, спасибо! — крикнул он слишком счастливо для психиатра. Схватив ключи, Монки пулей вылетел из кабинета. Трафальгар выглянул из своих бумаг и негромко вздохнул.       — Надеюсь, я не пожалею об этом.              — Утречка! — Луффи влетел в палату пациента, чудом не снеся дверь. Зоро даже не дернулся, будто к нему каждый день с криками вламывались психиатры. — Теперь ходить с тобой на процедуры буду я! Правда, здорово? Ты еще не надумал мне назвать свое имя?       Зоро молчал, но ни это молчание, ни все же нетронутая пицца не сбили уровень энергии в Луффи. Напротив, тот стал только активнее мелькать перед лицом Ророноа и упорно держать зрительный контакт. Монки сбавил напор, только когда больной сам отвернулся.       — Пойдем? — он улыбнулся так ярко, что в мрачной палате на миг словно стало светло, а легкий дождик стал бить в стекла чуть мягче.       Честно прождав где-то с минуту, Монки первым схватил его руку и потащил из палаты. Еще рано отчаиваться, он обязательно найдет способ разговорить Зоро. Главное, нащупать ту самую ниточку, что сумеет его заинтересовать.       — После процедур мы снова выйдем в город! — сообщил Мугивара. Может, ему показалось, но после этих слов Зоро как будто стал идти немного быстрее.              Мугивара понял, что что-то не так, когда проходившая мимо по лестнице Бонни вдруг с одобрением похлопала его по плечу. Затем в коридоре нулевого этажа Шачи с ухмылкой показал большой палец.       — Чего это с ними? — бормотал Луффи, толкая дверь двенадцатого кабинета. Вид вечно хмурого Хокинса тут же сменил вектор его мыслей, и Луффи с лыбой сообщил: — Даров, хмурый дядька! Теперь приводить и забирать Зоро буду я!       Хокинс, еще секунду назад наслаждавшийся столь редкой тишиной, уронил бумаги. Что-то мужчине подсказывало, что теперь тишина тут станет гостем еще более редким.       — Что нужно делать? Траффи сказал, что ты все объяснишь, — оглядев стол врача, как и у Ло, тонувший в документах, и ряд кушеток с приборами за ширмой в виде бледно-желтой шторы, Монки деловито зашагал по направлению этой самой шторы. При этом его нисколько не волновало, что Бэзил заметил его руку, крепко сжимавшую ладонь Ророноа. Сам Ророноа тянулся следом с явной неохотой, но все же тянулся, и это, надо сказать, Бэзил заметил тоже. Может, потому и не высказал ничего.       Испустив глухой вздох, врач помог уложить пациента на одну из кушеток и подключил к стимулятору, попутно проинструктировав интерна на ближайшие тридцать минут.       — Так значит, это курсы ТМС. Марко сказал, что на них ходят только пациенты второго этажа, — протянул Луффи, вслушиваясь в монотонные щелчки магнита. От Пенгвина он слышал, что их клиника отказалась от терапевтических кресел для подобных процедур, поскольку многие пациенты реагировали на приставляемые к ним предметы непредсказуемо. Кто-то не давался вообще, а кто давался, часто пытался как-либо сбросить раздражающий тиканьем магнит или даже отключить аппарат самостоятельно, а то и вовсе сломать. В лежачем же состоянии пациент расслаблялся, стимулятор не попадал в его поле зрения и прекращал находиться в шаге от участи быть разбитым. Правда, особо активным все равно приходилось пристегивать руки и ноги, кому-то даже закрывать глаза маской для сна, но большая часть пациентов была спокойна, как Зоро, и не реагировала на то, чего не видит, так что метод с кушеткой оказался довольно практичным. Тем более что в такой позе больные нередко умудрялись засыпать.       — Верно, у пациентов с других этажей более сложные заболевания, стимуляция мозга им уже мало чем поможет, — Хокинс рассеянно кивнул, всматриваясь в показатели. Третий и четвертый этаж в основном полностью прикованы к кроватям и не покидают пределы палаты. — Впрочем, и со второго сюда приходят не все, только те, кому от этого действительно есть польза.       — И много таких?       — Не особо, — мужчина вернулся к столу, оставив остальное на Луффи, и бросил взгляд на часы. — Пенгвин скоро должен привести пациента. В такое время обычно только эти двое ко мне и ходят, — Хокинс кивнул на Зоро и уткнулся в документы.       Обычно одного из утренних «постояльцев» контролировал именно он, а с другим возился Пенгвин, потому что Ло как лучшего сотрудника часто дергали по разному поводу. Но раз уж Ло отправил вместо себя интерна, то пусть тот прочувствует всю тяжесть бытия на своей шкуре. Луффи может прочесть сотни пособий и исписать с десяток конспектов, но лишь на практике действительно научится хоть чему-то. Бэзил уяснил это на примере Пенгвина и Шачи. Впрочем, оба его утренних пациента спокойны как удав и подолгу стоять над ними необязательно. Как и Монки необязательно это знать. Пусть лучше страдает в сторонке от невозможности тревожить пациента, чем донимает его бесполезными вопросами в ухо.       На счастье физиотерапевта, интерн не думал его трогать. Как и в первую встречу, Монки и Бэзилу было абсолютно не о чем говорить. Врача интересовали исключительно его бумажки, интерна — его пациент. Пациента же, в свою очередь, интересовал потолок и ничего больше. На слова Луффи он тоже не реагировал, так что вскоре интерну это наскучило. После Зоро вовсе задремал (а может, лишь сделал вид), и кабинет окончательно погрузился в тишину. Неизвестно, как долго она бы продлилась, вполне возможно, что до конца процедуры. Луффи все же решил занять одинокую кушетку у стола Хокинса, ведь повлиять на результаты ТМС он не мог, да и ноги начали ныть после вчерашних забегов. Едва он сел, в кабинет влетел Пенгвин и за ремень втащил пациента.       — Мы задержались, прости-прости! — бросился он в оправдания с порога. — Бартоломео отказывался принимать таблетки, пришлось заставлять!       — Снова? — Хокинс нахмурился, но продолжил читать. Пенгвин на опыте, сам все сделает. Среагировал разве что Луффи, внимательно следивший за его действиями, чтобы усвоить процедуру окончательно.       — Это твой пациент? — Мугивара с любопытством уставился на единственное новое лицо. Лицо оказалось землистым и умотавшимся, как если бы несчастного достали прямиком из гроба.       — Ну, официально — Бепо, но он доверил лечение мне, — второгодка-интерн закончил с оборудованием и плюхнулся на кушетку к младшему коллеге, довольно оттопырив большой палец. Мугиваре тут же вспомнился аналогичный жест Шачи.       — Вот кстати, — озадачился он, — мне показалось, или сегодня все себя странно ведут? То по плечу меня хлопнут, то еще что.       — О, — мордашка Пенга мигом стала заговорщицкой. — Твое дежурство с кэпом произвело фурор. Кэпа давно не наказывали, он же вроде как лучший! Давно пора, а то зазнаваться начнет!       — Ло был наказан? — Хокинс даже оторвался от документов. — Как много лет я такого не слышал.       — Еще бы! — закивал Пенг. — Все отделение уже гудит об этом!       — Нашли, чему радоваться, — фыркнул врач.       — Но это редкость! Наказывали всех, кроме кэпа, и вот наконец-то справедливость восторжествовала!       — Но виноват-то я, — растерялся Монки. — И наказали нас с Траффи вместе. И я все еще наказан… — кабинет заполнило ворчание на тему второго дежурства подряд. Вслед разлилось понимающее «Нас с Шачи тоже постоянно наказывали» и раздраженный вздох Бэзила.              — Выходит, Зоро поручили тебе? — уточнил Пенгвин, когда Бэзил отлучился проведать пациентов и заодно размять ноги.       — Агась, — Лу лучезарно улыбнулся.       — Как продвигается лечение?       — Пока никак, но я его разговорю!       — Звучит отлично! Уже планировал тайно навестить его ночью? Сегодня-то кэпа на дежурстве не будет, — Пенг подмигнул, говоря явно в шутку и не рассчитывая, что Луффи воспримет всерьез. Но Луффи воспринял и, что хуже, задумался. Впрочем, Пенгвин этого не заметил, поскольку отвлекся на что-то буркнувшего Хокинса и сменившиеся показатели Бартоломео. Проследив его взгляд, Луффи спросил:       — Что за болезнь у твоего пациента?       — О, у него…       — Нашли место для болтовни, — отчитал молодняк Бэзил, вернувшись в кресло. — Вы нервируете пациентов.       «И меня», — читалось на его лице, но мужчина стойко промолчал.       — Мы тише воды! — хохотнул Пенгвин и уклонился от затрещины. Судя по быстрой реакции, затрещин он в свое время отхватил немало, и не факт, что только от Хокинса.       В следующий миг запищал прибор Зоро, и Хокинс встал его отключить. Луффи хвостиком последовал за ним впитывать новые знания.       — Ты хорошо справился! Теперь пора на прогулку! — напомнил Лу с лыбой от уха до уха и протянул Зоро руку. Тот ожидаемо продолжил играть роль статуи. Лу не расстроился, поскольку уже привык, и просто схватил ладонь Зоро сам.       Пенгвин и Хокинс молча наблюдали эту картину, почти машинально переглянувшись друг с другом.       — Хорошего дня, Пенг, хмурый дядька! Мы ушли! — бодрой походкой Монки направился на выход.       — Мугивара, мы теперь будем видеться чаще! У наших пациентов ТМС в одно время! — раздалось из кабинета. Следом раздался звук затрещины, все же достигшей затылка Пенгвина. — Интересный, однако, у него подход к лечению, — заметил Пенг, потирая место удара, когда дверь за Мугиварой закрылась.       — Ты про держание за руки? — догадался Бэзил. — Не уверен, что это лечение.       — А разве нет?       Решив проверить свою теорию на практике, Пенг приблизился к Бартоломео и потянулся к его руке. Теория потерпела крах в то же мгновение, напоровшись на банальное непонимание, что он делает и зачем. Казалось, даже Бартоломео посмотрел на него, как на придурка.       — Ты прав, это странно, — сделал вывод Пенгвин.       — Не мешай пациенту, — сделал замечание Хокинс.       

***

      Луффи шагал по ступеням, чудом не срываясь на бег. Зоро бы вряд ли одолел его скорость, да еще и на лестнице, приходилось подстраиваться. Луффи сбавил обороты лишь, когда Зоро по инерции пошел дальше, на второй этаж.       — Сегодня у нас другие планы, — снова напомнил ему Монки и развернул корпусом ко входу на первый. Ророноа застыл, вероятно, от неожиданности, ведь они сбились с привычного маршрута. Впрочем, это не помешало Монки таки уволочь его в дверной проем и даже дотащить до комнаты отдыха. Сидевшие внутри Усопп и Чоппер чудом не уронили челюсти.       — Траффи разрешил нам прогулки официально! — гордо объявил Мугивара ребятам и указал на Ророноа. — Это Зоро, знакомьтесь! Зоро, это Чоппер и Усопп!       — Д-да, привет… — ребята выпали в осадок, ведь новый знакомый даже не глянул в их сторону.       На сей раз Мугивара предусмотрительно сбросил халат, чтобы не привлекать внимания снаружи, и придирчиво осмотрел Зоро.       — Чоппер, Усопп, вы, случайно, не брали сменку? — повернулся он к приятелям. Увы, сменная одежда обоих парней пришлась Зоро не по размеру, как и его собственная. — Вот дозор, надо будет стрельнуть что-то у Эйса, — проворчал Луффи, бегая взглядом по, оказывается, немаленькому телу своего пациента. Такого попробуй одень.       — Ты куда? — озадачился Тони Тони.       — Грабить Траффи! — рассмеялся Монки.       Дверь за Монки и Ророноа закрылась. Челюсти Усоппа и Чоппера все же упали.       — Тоже хочу пациента, — вздохнул Чоппер, возвращаясь к осточертевшим бумагам.       — Что-то я за него волнуюсь, — будто не слыша, пробормотал Усопп. — Такое близкое общение с психом не приведет ни к чему хорошему.       — Похоже, он не считает Зоро психом.       — В этом и проблема.              — Это проблема, — почесал затылок Луффи, осматривая заваленный стол. Ло в кабинете не оказалось. Немного подумав, Луффи оставил Зоро у того самого стола, а сам подошел к шкафу и выудил оттуда запасную одежду куратора. Ло вряд ли обидится на подобную пропажу, тем более временную, но записку лучше все же оставить. — Держи, — он протянул Зоро вещи Ло, — надень на улицу, так на нас будут меньше глазеть.       Ророноа даже не моргнул. Вновь почесав затылок, Монки приблизился сам и осмотрел пациента еще раз. Похоже, придется одеть своими силами. Но для начала придется раздеть.       Монки повесил вещи на подлокотник дивана и вцепился в больничную сорочку Ророноа. Пришлось знатно повозиться с заклепками и ремнями, прежде чем удалось ее снять. Взору предстало сильное мускулистое тело, чуть бледноватое от недостатка солнца.       — А ты накачанный! — искренне похвалил Мугивара и бесцеремонно коснулся чужого торса. Под его пальцами тот вздрогнул, как будто мышцы резко сократились. Похоже, Зоро не ожидал, что до него дотронутся.       Взгляд Мугивары пошел дальше и наткнулся на уродливые шрамы. Они избороздили грудь и живот, навсегда оставшись на гладкой коже неровными рваными полосами.       Где-то на этаже послышалась беготня, и Луффи вспомнил, что все еще на работе, а им пора на прогулку. Кое-как вырвавшись из мыслей, он помог Зоро переодеться, хотя, вернее сказать, одел его полностью сам. Это нисколько не смущало, в прошлом не раз приходилось точно так же переодевать пьяного брата. Бывал в их жизни эпизод, когда Эйс сильно выпивал, но сейчас все наладилось. Во многом благодаря Марко и новой работе.       Закончив, Луффи протянул Зоро руку для их второй в жизни прогулки и широко улыбнулся.       — Ну, пойдем!       Ророноа не ответил. Вновь взяв его ладонь первым, Монки со смехом утянул Ророноа в новое приключение, не замечая, что тот наконец-то посмотрел не куда-то в прострацию, а на их сцепленные пальцы.       

***

      Трафальгар вернулся в кабинет как всегда недовольным. Долг лучшего в очередной раз обязал его тащиться на четвертый этаж, хотя он закреплен за вторым и пациентов у него полно без всяких сложных кадров сверху. Хорошо хоть, Пенгвин и Шачи помогают, без них Трафальгар бы точно загнулся. Еще бы из Мугивары человек получился…       — Что это? — Ло воззрился на провокационно яркий для психушки стикер с не менее провокационным текстом: «Стрельнул шмот, все верну!» — и с пририсованной сбоку соломенной шляпой. Ло воззрился уже на саму шляпу, к келье которой стикер и был приклеен. — Заложил, что ли? Вот балбес.       Покосившись сперва на часы, затем на плохо закрытый шкаф, мужчина подошел к окну и выглянул наружу. Больничный двор энергичным шагом пересекал Монки, за ним уныло плелся Ророноа.       «Снова держатся за руки, — Траффи вздохнул, но не удивился. Затем повернулся к рабочему столу и вздохнул еще раз. Увы, за него документацию никто не разгребет: все интерны сейчас при деле. — Надо напомнить Мугиваре-я, что пациентов нужно держать за ремни или возить на инвалидной коляске».       Опустившись в кресло, Траффи вновь посмотрел на окно. Недавний дождь все еще витал в воздухе освежающей чистотой и призрачной легкостью. Должно быть, на улице сейчас прекрасная погода, не то что здесь, в пыли бумаг и мраке душевных заболеваний. Он волновался, но верил, что Мугивара со всем справится. Прогулки как часть лечения — звучит, конечно, сомнительно, в какой-то мере даже опасно, но он решил верить. Ведь все еще помнил, что Мугивара — первый в их клинике, на кого отреагировал Ророноа.