Записки о Макото Накамуро

Женщина в синем вязаном свитере, сидела за столом, скрестив ноги. Очередная смена обстановки не помогала вызвать вдохновение. В четырех стенах оставалось только взобраться на потолок. Макото жутко хотелось кофе, но, к сожалению, он закончился ещё вчера. Нехотя Накамура поднялась с насиженного места и пошла на кухню. В маленьком пространстве с раковиной, плитой и мини-холодильником, на котором стояла микроволновка, зажегся свет. Из высоко повешенных шкафчиков женщина достала заварочный чайник и черный чай, подаренный Хошигавой на её день рождения. Макото с минуту смотрела на красивую упаковку, богато украшенную золотыми узорами и белым силуэтом индийского храма на черном фоне. Невольно вспомнился тот самый день. Был теплый летний день. За окном раздавались песни цикад и щебетание птиц. Солнце было палящим, в прогнозе погоды передавали плюс тридцать. А на градуснике писательницы температура подскочила под тридцать девять. Организм себя истощил, попытками угнаться за дедлайном по новой главе. Охлаждающий пластырь на лбу и вода с медом, были максимумом на который хватило Макото. Женщина тяжело дышала и дрожала от озноба, пока за окном, по пыльной дороге, проносились десятки машин. Единственный человек, который справился о её здоровье, был отец, но и он сам не мог подъехать, дорога с Кюсу была неблизкой, за это время Накамура уже успела бы раза два поправиться, от чего разговор об этом даже не зашел. Мужчина вкрадчиво поздравил своего ребенка с очередным прожитым годом, мельком сообщил о подарке, который отправил почтой, и вернулся к делам в саду. Макото снова осталась в давящей тишине, не в силах даже разогреть купленный вчера в супермаркете бенто. Хотелось позвонить редактору, да гордость не давала. Даже в свой день рождения женщина не могла вести себя как ребенок, а Хошигава и так с ней носиться, а-ки курочка наседка. Лет сто назад, он увидел в ней, зачахшей и убитой собственными руками, потенциал. То что она сама уже даже не могла почувствовать, не то что увидеть. Её мертвые голубые глаза, встретились с отчаявшимися карими, под тусклым светом барной стойки, за которой она пила некогда любимый ею латте. Он разглядел её мозоли на руках, дорогую перьевую ручку в черных волосах. Она лишь ухмыльнулась ему и предложила выпить чего покрепче… В дверь кто-то позвонил, Макото с трудом крикнула, что открыто. Послышался звук открывающейся щеколды и веселая праздничная хлопушка. Редактор прекрасно помнил, когда у его любимого автора день рождение и пришел поздравить. Но к сожалению, праздничный тортик он ел один, для Накамуры, в экстренном порядке, была сделана рисовая каша. Макото смотрела на упаковку чая и улыбалась. Ради этого подарка пришлось купить заварочный чайник. Писательница опомнилась, она не поставила воду. — Он ничем не хуже твоего кофе… — сказала поднос женщина, наливая холодную воду в чайник.