ID работы: 12210890

некоторые аспекты отцовства

Слэш
PG-13
Завершён
257
автор
Размер:
11 страниц, 1 часть
Описание:
Примечания:
Публикация на других ресурсах:
Уточнять у автора / переводчика
Поделиться:
Награды от читателей:
257 Нравится 15 Отзывы 53 В сборник Скачать

.

Настройки текста
      Жизнь на Новом Вулкане текла иначе. Вулканцы, оставшиеся десять тысяч триста восемьдесят семь от примерно шести миллиардов, осваивались на новом месте, дома стали ближе друг к другу, а отношения — теплей. Спок был уверен, прибудь на одну увольнительную на свою новую родину его молодая версия, очень бы удивился произошедшим изменениям. Споку хотелось верить, что то бы стало приятное удивление, а не ужасающая своей неправильностью гримаса, какую Споку пришлось лицезреть в тот судьбоносный день разрыва супружеской связи между Т’Принг и самим собой. Молодым собой. Не сказать, чтобы Спок был так уж расстроен перспективой больше никогда в своей жизни не увидеть Т’Принг и не увязнуть в ее интригах. В конце концов, он до сих пор с ужасом вспоминал ту страшную битву и охватившую нутро пустоту при виде бессознательного Джима.       Спок устало вздохнул. Джим. Он продолжал искренне надеяться на лучшее — ведь связь, их связь лгать не могла, — но все те годы бесплодных поисков камнем лежали на сердце, и все, чего Споку отчаянно хотелось, — однажды проснуться в родных объятиях, осознав, что все лишь затяжной кошмар. Не все было ужасно, должен был признать Спок. Вулканцы относились к нему, как к мудрецу, и даже Т’Пау однажды спрашивала его совета; он нашел «общий язык» с отцом, и помогал порой своей молодой версии найти столь нужный баланс, опору, пошатнувшуюся после гибели их родной планеты. Еще был Джим. И Джим здешний был отдельной, невообразимо яркой историей.       Спок был бесплодным и прекрасно положение свое осознавал. Как осознавал и то, что его бесплодность была лишь малой каплей в море разочарования Т’Принг и отца, но от осознания того легче не становилось. Иррационально, но Спок долгое время ждал, когда Джим решит, что с него хватит, что хочет сойтись с Кэрол и стать для Дэвида идеальным отцом с обложек Федерации. Даже после заключения уз Спок порой ловил себя на мысли, что эта их ссора, эта их ночь, эти их улыбки — последние, что завтра вернется одиночество, а Джим, его Джим, будет куда счастливее с кем-то лучше полувулканца, не способного подарить то, о чем сам Джим наверняка мечтал.       Обычно после подобных мыслей, совершенно случайно просачивавшихся через узы, Джим не отпускал Спока от себя, пока тот не вспомнит.       — Любовь, Спок, — ухмылялся Джим. — Самое логичное из всего. Я люблю тебя, а ты — меня, и мне этого достаточно.       И Спок верил, правда верил, но это не мешало ему, лежа ночью в их общей постели — в каюте ли, в том загородном доме в Риверсайде — представлять. Темные волосы и светло-карие глаза. Светлую макушку и серьезный взгляд темных глаз. Ребяческую улыбку, морщинки-лучики, заливистый смех, топот ног по лестнице. Детеныша сехлата как подарок ко дню рождения. Авантюрную душу, с головой погруженную в книги и непонятные листы. Джима, тайком проносящего в дом комиксы. Пикники, медитации и первый поход в школу. Первую драку, синяк на весь глаз, всклокоченные волосы и надутые губы. Прыганье на кровати с утра пораньше. Отказ спать без сказки и включенного света. Поездки к родителям. Приезд Дэвида с далекой-далекой планеты. Первую влюбленность и подготовку к свадьбе. Внуков во дворе, и дипломатические миссии. Обучение в Академии и капитанство, потому что иначе это не Кирки.       Джим в такие дни ворочался, обнимал Спока крепче и бормотал свое «спи, однажды все будет». Потому что у Джеймса Тиберия Кирка не было безвыигрышных сценариев. Потому что Джеймс Тиберий Кирк сдаваться не умел никогда, а Спок слишком любил его, чтобы взывать к логике там, где соглашаться отчаянно хотелось. А потом случились испытания «Энтерпрайз-В» и узы, натянувшиеся, но так и не разорвавшиеся. И Спок продолжал надеяться на чудо, проклиная самого себя за нелогичность.       Теперь он здесь, в далеком прошлом, у самого начала. В альтернативной реальности, где все похоже и совсем не так. В мире, где Джим Кирк все еще не умеет сдаваться. В мире, где Спок, кажется, нашел себе ребенка.

***

      Коммуникатор ожил, и Спок, пытавшийся сконцентрироваться на медитации, вздрогнул. С минуту просидел с закрытыми глазами, горестно вздохнул и скосил взгляд на надрывающийся перезвон. Он уже раздумывал, а не проигнорировать ли раздражающую трель, но в итоге сдался. Это могло быть нечто важное, вопросом «жизни и смерти», и Спок не мог позволить себе быть не в курсе. Однажды это стоило ему слишком дорого.       — Селек слушает, — отозвался Спок сразу после нажатия кнопки. На том конце радостно выдохнули.       — Привет, Спок!       Спок вздохнул. Снова. Снова горестно и немного устало. Часы показывали пять часов тридцать две минуты, и Споку стало интересно, знает ли Джим о разнице во времени. Воспоминания о том разе, когда Джим решился узнать у только легшего в три часа пятнадцать минут утра Сэма как дела, тут же отогнали столь нелогичную идею. Это Джим, в конце концов. В любой вселенной Джим остается Джимом, и неважно, насколько некоторые его привычки раздражают окружающих.       — Джим, — ответил Спок. — Ты в порядке?       — Все отлично, — в голосе Джима послышалась улыбка. — Альфа-смена закончилась, и я сделал, как ты сказал. Пригласил тебя. В смысле Спока. В смысле мо… нашего Спока. В шахматы. В семь. Круто, да?       — Выдохни, Джим, — мягко осадил Спок. — У тебя все получится.       — Ага, — фыркнул Джим. — Кто тут вообще волнуется? Я ведь мастер налаживать хорошие отношения, гуру в этих эмоциональных делах, уж куда лучше вулканцев… черт, прости!       Спок не сдержал смешка и легкой улыбки, уже видя взъерошенные светлые волосы и горящие сумасшедшим огнем голубые глаза. Джим был заводным солнцем, которого так не хватало постылой пустыне, он наполнял светом даже темные, похороненные глубоко углы души, и Спок вспоминал своего капитана, своего Джима. Вспоминал теплые карие глаза и мягкую улыбку, извечное желание залезть в самое пекло и невероятно острый ум, способный вытащить энтерпрайз из любой передряги. Этот Джим был похож и неуловимо различался, и это различие — небольшое, но определенно важное — только заставляло Спока любить еще больше. Любить ребенка, которого они могли бы усыновить в одной из вселенных, воспитать как своего и давать советы по… ох, да. По яро отрицаемой влюбленности, ведя по извилистой тропе зарождающихся чувств.       Не сказать, чтобы Спок не был рад принять в сводничестве активное участие, но обычно подобным занимался Джим. Спок качнул головой. В моменты, схожие с этим, ему отчаянно не хватало своего t’hy’la; как бы хорошо Спок ни понимал людей спустя столько лет, некоторые из человеческих поступков продолжали вызывать в нем приступы неконтролируемого изумления. Приступы вроде этого — неужели дети и впрямь при каждом удобном случае мучают своих родителей рассказами об объекте их влюбленности, продолжая саму влюбленность отрицать?       — … И потом Спок сказал это свое фирменное «вы поступили нелогично, капитан», — издал мученический вздох Джим. — Я пригласил его за завтраком. Видел бы ты его лицо, когда я подсел к нему с кофе! Как думаешь, у него не случилась из-за меня перегрузка?       — Твой коммандер — не компьютер, Джим, — заметил Спок и сухо прибавил. — Пусть большую часть времени старается ему подражать.       Джим захохотал.       — Ты лучший, Спок, — отсмеявшись, заявил Джим. — Как бы мне хотелось, чтобы ты был тут и все разрулил.       — Мне тоже не хватает тебя, kreyla, — заметил Спок. Последовало молчание.       — Ты только что назвал меня бискивитиком?       — Иногда я забываю, что ты Кирк настолько, насколько это возможно, — Спок устало прикрыл глаза, встал с коврика для медитации и направился к застеленной постели. — Лучше подготовься к игре в шахматы — вулканцы гении в этом.       — Я слышу гордость, — протянул Джим. — Я ведь выигрывал у тебя, а?       — Спойлеры, — Спок ухмыльнулся, услышав обреченный стон, ухмылка вскоре переросла в полноценную улыбку, даже после того, как ворчащий себе под нос Джим отключился, а сам Спок приготовился к нескольким часам сна.       Он знал, в этой вселенной у Джеймса Кирка и Спока все будет хорошо. Уж Спок об этом позаботится.

***

      Споку определенно не стоило раньше времени радоваться затишью. В конце концов, когда дело касалось Джеймса Кирка, затишье означало бурю в недалеком будущем, при большем везении бурю, что не уничтожит жизненно важные основы вселенной. Еще это могло означать, что его дорогой, горячо любимый муж, выражаясь метафорами доктора Маккоя, «бессовестная задница». Спок экспертно объявлял, что у Джима сверхспособность притягивать худшие из неприятностей, потому что этот невозможный мужчина вернул Спока к жизни, послав весь Звездный Флот к чертовой матери, и Спок не должен был сомневаться, что его муж, куда бы тот ни запропастился, выжил и найдет способ к нему вернуться. Спок надеялся, с минимальным риском для собственной жизни.       Спок все еще просматривал данные о хронитонах, найденных на «Энтерпрайз-В» во время финальных испытаний, когда на его падд пришел запрос о соединении с голо-проекцией. Спок подумал о том, что один конкретный человек легок на помине и никогда не даст ему жить спокойно. Но, в конце концов, он сам его выбрал и был рад, что Джим избавил его от полного прохождения kolinahr; ему и мириться.       — Здравствуй, Джим, — Спок привычно сложил пальцы в та’але, оборачиваясь на светло-голубую проекцию Джима. Тот постарался как можно точнее скопировать споковский жест, а затем упал в кресло, подтянув к себе ноги.       — Спок, у меня серьезный разговор, — Джим заерзал, привычно соорудил хаос себе на голове и выдохнул. Спок чуть сощурился, ощущая огромную подставу от вселенной на его, Спока, голову. Подстава не заставила себя ждать. — Спок, а что такое пон-фарр?       Спок моргнул, почувствовав, как скулы обжигает прилившая к ним кровь, а сердце в боку сбивается с ритма. Что ж. Слава Сураку, Джим первым делом решил допросить его, а не кого-то менее компетентного и более консервативного. Спок надеялся, Джим не спрашивал больше ни у кого — такое нельзя прочитать в открытых отчетах Федерации, а сами вулканцы хранят подобное постыдство подальше от любопытных глаз.       — Где ты узнал это слово, Джим? — спросил Спок, потому что, в самом деле, ему было любопытно. И ему нужно было собраться с мыслями. Как можно скорее.       — Ухура говорила о нем, а ты знаешь, иногда я могу слышать то, что предпочел бы не слышать, — Джим скривился. — Ну, она не говорила, она ругалась на Павла и Сулу за то, что те решили об этом пошушукаться, а ты знаешь, какой она бывает, когда злится. Я просто шел мимо.       Спок позволил себе едва заметную ухмылку. О, он прекрасно помнил этот почти благоговейный ужас на лице Джима, когда тот рассказывал о чтении комиксов на мостике и взгляде Ниоты. Споку стоило признать, страшнее Ниоты в гневе были только миссис Кирк и мать Спока, когда их с Джимом свадьбу решили прервать клингоны. Майкл после этого хохотала как сумасшедшая на пару с Сэмом и утверждала всем и каждому, что клингоны еще весь век не побеспокоят Федерацию, когда в ней живут человеческие женщины.       Спок некстати вспомнил о стремительно развивающемся романе своей молодой версии и Ниоты из здешней вселенной и мысленно скривился, в красках представив лицо их Ниоты, которое она приберегала для случаев, когда кто-то из команды выставлял себя идиотом и ставил весь экипаж в смертельную опасность.       — Спок, — позвал Джим, и Спок встрепенулся, выныривая из воспоминаний. Джим глядел на него с любопытством и совсем немного сочувствием, и Спок отогнал неуместную, нелогичную тоску по тем далеким временам, которых больше не вернуть. Джим все еще ждал ответов. Спок подавил тяжкий вздох. Определенно, не то, о чем он мечтал говорить с собственными детьми.       — Это… достаточно рьяно защищается вулканцами от чужаков и в основном вслух не говорится.       — Что-то вроде тех дней у женщин, — склонил в бок голову Джим, и Спок кивнул.       — Он происходит раз в семь лет у всех вулканских мужчин, когда ни один из нас не способен контролировать собственные древние инстинкты, и нам нужен наш партнер — тот, кто связан с нами ментальными узами, — чтобы не погибнуть, — Спок на ноль целых пять десятых минуты замолчал, с весельем глядя на непонимание, отразившееся на джимовом лице. В итоге, он сжалился. — Это как гон в человеческом... омегаверсе.       — А, — серьезно кивнул Джим, будто это все объясняло. — А почему раз в семь…       — Джим, — перебил Спок, не желая слышать продолжение. — Мы не в омегаверсе.       Джиму хватило совести смутиться.

***

      Это был один из тех самых тяжелых дней, когда Спок помогал целителям восстанавливать уничтоженные связи, связывал узы и благословлял помолвки. Несколько молодых вулканцев увязались за ним с просьбой просмотреть их научные труды как почетного члена новой Вулканской Академии, и Спок остался еще на пять часов и двадцать две минуты, а после медитировал в пустыне, так что к часу ноль одной минуте ночи следующего дня он был выжат настолько, насколько может быть выжат вулканец. Стоило, конечно, иногда вспоминать, что ему далеко не тридцать пять и даже не шестьдесят, но его народ нуждался в нем, и Спок не мог их подвести. Не сейчас, когда уже и так большую часть своего свободного времени проводил в мелдинге, блуждая по тропам уз в поисках хоть какого-то ответа. Спок иррационально чувствовал себя последним предателем, но менять что-либо отказывался. В конце концов, Джим стоил всего.       Не должно быть удивительным, что прозвучавший в три часа пятнадцать минут утра вызов на падд казался ниспосланной карой. Спок выровнял дыхание, удобней устроился в постели, подложив под спину подушки, и, взяв падд в руки, ответил на звонок. Объявившийся с той стороны Джим не был такой уж неожиданностью — последнее время тот казался взволнованней обычного, и его небольшая гиперактивность проявлялась с пугающим постоянством. Джиму стоило взять небольшой отпуск, думал Спок, но не пытался даже заводить разговор — слишком рано. Восемь месяцев с уничтожения «Нарады», восемь месяцев в капитанском кресле — слишком мало в сравнении с годами, проведенными его Джимом в космосе. Спок справедливо считал, Джим сам придет к мысли об отдыхе. К счастью, Спок все еще был невероятно терпелив.       — Я тебя разбудил, — чуть нахмурился Джим. — Прости, перезвоню позже.       — Не стоит волноваться понапрасну, Джим, — Спок покачал головой. — Это ведь касается твоего Спока, верно? Что между вами случилось?       — Ничего особенного, мы просто, — Джим привычно взъерошил волосы. — Вроде как, подержались за ручки. У нас была миссия на М-113 — думаю, ты знаешь, — и Боунс держал меня в лазарете всю неделю после того, как я пришел в себя и… он сказал, что Спок не отходил от меня эти пять часов. Это же что-то значит, верно? Та штука с пальцами и потом держание за ручки.       — Для начала, — Спок серьезно взглянул на Джима. — Никогда больше не говори «та штука с пальцами». Никому.       — Но ведь это…       — Джим.       — О’кей, я понял, — закатил глаза Джим. — Больше никаких штук с пальцами. Как это называется? Это типо поцелуи? У меня будет лекция про вулканские поцелуи?       — Тебе в самом деле нужна лекция о вулканских поцелуях от старика, который в столь позднее время не способен логически изъясняться? — Спок вскинул бровь. Джим недовольно его оглядел.       — Давай только без твоей Брови Страшного Суда. Вышли мне на падд информацию…       — Она на вулканском.       — … И я сам сделаю необходимые выводы, — Джим погрозил Споку пальцем. — Не недооценивайте меня, посол Прайм.       — Никогда, — искренне ответил Спок, заслужив счастливую улыбку. Джим распрощался с ним спустя двадцать две минуты и тринадцать секунд, выслать необходимую информацию Споку удалось за пять целых четыре десятых минут, и вскоре Спок снова старательно засыпал. За семьдесят восемь лет и десять месяцев он так и не привык спать один, но, пусть слабая, нить их уз продолжала давать необходимый покой, и Спок нелогично представлял Джима на другой половине кровати, способный благодаря эйдетической памяти в точности воспроизвести образ обернувшего вокруг него конечности Джима. Эти фантомные прикосновения дали Споку уснуть спустя десять минут и пятьдесят семь секунд, уснуть как всегда без сновидений, но с уверенностью, что однажды они воссоединятся.       Когда на следующий день Джим вдохновленно рассказывал обо всех типах вулканских поцелуев (Спока не переставало удивлять джимово желание узнать о вулканской культуре как можно больше, пусть его мотивация казалась в крайней степени нелогичной, если не сказать безнадежной), Споку пришлось несколько раз подавить желание улыбаться шире, чем то было приемлемо для вулканцев. В итоге Спок сказал.       — Осталось применить на практике.       И Джим с грустью заметил.       — Вряд ли в ближайшем будущем мне представится подобная возможность.       Спок подавил иррациональное желание дать самому себе подзатыльник. Подобные желания, осознавал Спок, были следствием слишком долгой совместной жизни с Джимом, который слишком часто своими необдуманно героическими, невероятно, нелогически самоубийственными действиями с завидным постоянством испытывал споково терпение. Также желание подобного физического насилия были в большей степени в характере доктора Маккоя, чьего ворчания Споку порой невероятно сильно не хватало.       — Коммандер до сих пор состоит в романтических отношениях с лейтенантом Ухурой? — все же спросил Спок. Джим дернул согласно головой.       — У них, вроде как, все прекрасно, не хочу туда лезть. И я, ну знаешь, не совсем тот, кто подходит для всей этой штуки с семьей и детьми, — Джим закусил губу. — Я имею в виду, разве у вас с адмиралом не было такого? Сомнений и неуверенности.       — Было и много, — Спок позволил себе грустную улыбку, позволил воспоминаниям ненадолго захлестнуть его. — И даже после заключения уз я порой сомневался.       — Ты? — недоверчиво сощурился Джим. Спок кивнул.       — Представь себе. Это… касалось моей гибридной природы. Ты знаешь, такие как мы не могут иметь потомства.       — Но это не проблема, — нахмурился Джим. — В смысле, ты ведь об этом знаешь? Адмирал ведь говорил тебе?       Спок подавил смешок, как делал каждый раз, когда Джим называл свою старшую версию званием, которое тот потерял из-за нежелания оставлять Спока в покое (не то чтобы Спок был так уж против), будто это — звание, доставшееся Джиму по праву — именно то, к чему Джиму стоило стремиться. Смысл жизни, который Джим искал. Спок был бы куда более рад, если бы Джим прекратил так думать, но вряд ли Джим мог; и Пайк, и его старшая версия дослужились до адмиралов, а Джим не собирался, как говорили земляне, «ударить в грязь лицом». Не Споку стоило его судить.       — Говорил, но, — Спок поджал губы. — Это сложно объяснить, Джим.       — Можешь не объяснять, — Джим качнул головой. — Я… думаю, я понял. Ты хотел детей, верно? И до сих пор хочешь.       — Десять месяцев назад у меня уже появился ребенок, — ворчливо отметил Спок. — Если бы я только знал, к чему все это приведет, попросил бы Спока сделать так, чтобы ты забыл мой номер.       — Я тоже тебя люблю, — ярко улыбнулся Джим. — И мне пора. Увидимся, когда увидимся?       — Надеюсь, не увидимся, — продолжая излучать недовольство, отозвался Спок и отключился. Звонкий джимов смех все еще звучал у него в ушах, когда он отправился в Вулканскую Академию.       Возможно, даже хорошо, что Джим не забыл его номер. В противном случае, жизнь на Новом Вулкане не была бы такой занимательной.

***

      Он в самом деле невероятно сильно желал отвесить ему подзатыльников столько, сколько сможет. Иррациональное желание накричать, срывая голос, тоже не особенно его покидало, так что Спок продолжал нависать над прикованным к кровати, пока совсем еще слабым Джимом, чья невероятная удача только и спасла его в этот раз. Джим, в свою очередь, старательно не смотрел на Спока, явно жалея, что вызов медперсонала находится так далеко. Леонард был несказанно рад его появлению, попросил проследить за Джимом и удалился ненадолго отдохнуть. Свою еще упрямей обычного молодую версию, явно счастливую фактами, о которых Спок догадывался, но которые предстояло подтвердить, Спок тоже отправил отдыхать, обещая присмотреть за их чудом воскресшим капитаном.       Спок продолжал стоять. Джим продолжал разглядывать собственную палату. Когда же ему это надоело, Джим устало встретился со Споком глазами и вздохнул.       — Прежде чем ты начнешь, я хочу напомнить, что успел выслушать пять вариантов нотаций о моей тяге к самоубийству от пяти разных людей и слушаю ворчания Боунса каждый божий день. Пожалуйста, продолжай.       — Я прибыл напомнить тебе, мой дорогой друг, — начал Спок, не предпринимая попыток сесть на стул у изголовья джимовой кровати. — Что моя просьба не дать моей молодой версии попасть к варп-ядру не означала, что это стоит сделать тебе.       — Слушай, у меня не было другого выхода, ладно? — Джим поморщился. — Я бы не стал…       — Я знаю, Джим, — мягко перебил его Спок, поколебался секунду и сжал предплечье Джима через одеяло. — Я лишь говорю о том, что волновался за тебя. Я эмоционально привязан к тебе, Джим. Это не та привязанность, которая была у меня с моим Джимом, но ты дорог мне. Ты — моя семья, и я всегда буду волноваться за тебя.       Джим сморгнул выступившие слезы, попытался улыбнуться, но в итоге просто выдохнул.       — Спасибо. И ты тоже… моя семья. Да.       — В таком случае, — Спок в итоге решил присесть на столь любезно подвинутый стул. — Могу ли я узнать, что сделало молодую версию меня столь… счастливой?       — А, — Джим покраснел. — Мы, вроде как, теперь вместе.       Спок вскинул бровь на джимову широкую улыбку, расползающуюся по всему лицу, и коротко вздохнул, заметив знакомый блеск в глазах Джима.       — Нет.       Джим моргнул.       — Нет.       — Не эти глаза-сердечки, — объяснил Спок, внутренне содрогаясь. — Я слишком стар для того, чтобы снова сталкиваться с ними. Придержи их для доктора Маккоя и Энтерпрайз. Уверен, они оценят.       Джим пораженно рассмеялся, прикрыл глаза и покачал головой.       — Я обожаю тебя, ты знаешь?       — Подозреваю, что это взаимно, — Спок подавил нелогичное желание взъерошить Джиму волосы.       Джим выглядел счастливым. Все еще слишком слабым для себя прежнего, не до конца восстановившимся после всего, но Спок знал, Джим поправится. В конце концов, он Кирк, а Кирки выходят победителями из любых авантюр. И Спок, здешний Спок, всегда будет рядом, теперь Спок был в этом уверен. Вселенная шла по правильному пути, иному, конечно, но в многообразии вселенных и их красота, и Спок был бы счастлив просто наблюдать за ее развитием. Возможно, однажды, когда он завершит то, к чему шел все эти долгие семьдесят девять лет.       — Как бы я ни был рад видеть тебя живым, Джим, — начал Спок, старательно не смотря Джиму в глаза. До приезда на Землю весь разговор казался легким, но сейчас… сейчас Спок хотел остаться здесь, заключить эти невероятные узы и, быть может, побыть строгим свекром для собственного молодого я. Сейчас Спок не знал, хватит ли ему мужества оставить ребенка, к которому привязал свое сердце, и отправиться в заведомо проигрышное путешествие без возможности вернуться. — Но нам стоит поговорить.       — Ты нашел его, — кивнул Джим. Спок улыбнулся.       — Признаюсь, для меня удивителен каждый раз, когда благодаря своей невероятной интуиции ты попадаешь в самую точку, Джим.       — Ты вернешься? — Джим поерзал. — В смысле, сюда. К нам. Может, на свадьбу. Может, на Новый Вулкан. Вы с адмиралом могли бы жить здесь, в нашем мире. Я был бы… счастлив с ним познакомиться.       — И я нахожу удовлетворительным собственное желание вас познакомить, — согласился Спок. — Но я не знаю, Джим. Слишком все неопределенно, чтобы я имел право давать тебе надежду.       — Можешь не давать, — Джим ухмыльнулся. — Я сам себе ее даю. У тебя получится, a’inikh.       — Это, — Спок моргнул. — Было неожиданно.       — Я умею удивлять, а? — весело сощурился Джим. — Неплохо ты меня поднатаскал в вулканских вуду-муду.       — Не понимаю, какое отношение общее условное наименование синкретических культов, распространенных в западной Африке на Земле, имеет к вулканским традициям, — сухо информировал Джима Спок, тот закатил глаза.       — Ты ужасен.       — Мне стоит воспринимать это как комплимент, kreyla?       — Хей, — возмутился Джим. — Я назвал тебя папой пару минут назад, а ты… ты не можешь продолжать называть меня бисквитиком после такого.       — Уверяю тебя, Джим, когда сюда прибудет адмирал, ты окажешься не только бисквитиком, — пообещал Спок, поднимаясь. Джим фыркнул.       — Прекрати мне угрожать.       — Живи долго и процветай, — проигнорировал его реплику Спок, складывая пальцы в та’але. Джим повторил его жест.       — Удачи в поисках, и возвращайтесь скорее. Оба.       — Надеюсь, к тому времени ты наконец забудешь мой номер.       — Вулканцы не надеются.       Спок в итоге только мстительно взъерошил Джиму волосы и удалился, оставив Джима позади возмущенно сопеть. Иногда, думал Спок, стремительно проходя по коридорам больницы, импульсивные человеческие действия вызывают невероятное удовлетворение. Спустя столько лет Спок до сих пор находил это странно удивительным.

***

      — Восхитительно, — пробормотал Спок, когда они с Джимом убийственно — плавно, Спок, п л а в н о — врезались на поверхность планеты, вспарывая носом шаттла землю и останавливаясь в пяти милях от фермерского дома. — В этом был твой план?       — Эм, — многозначительно начал Джим, выбираясь из дымящегося шаттла к земному солнцу и помогая выбраться Споку. — Не сказать, чтобы я планировал это так.       — Джим, — с раздраженной нежностью вздохнул Спок. Джим ярко улыбнулся ему, отчего сердцебиение у Спока сбилось и прошло мгновение, прежде чем Спок смог взять себя в руки. Он прожил с этим человеком тридцать лет и намеревался прожить столько же, и, ох, как же он любил его.       Джим игриво ему подмигнул. Спок подавил усталый вздох. Никакая любовь не сможет удержать его от желания хоть раз отвесить этому невозможному человеку нелогичный подзатыльник. Или прочитать лекцию. Кажется, лекции Джима пугали куда больше подзатыльников.       — Не волнуйся, любовь моя, все будет замечательно, — заверил Джим, переплетая их пальцы. Его любовь, счастье и огосподиунасполучилось хлынули, сплетаясь между ними, и Спок улыбнулся Джиму в ответ, крепче сжав его пальцы в своих.       — Тогда идем, — кивнул Спок, вышагивая оставшиеся четыре целых восемь десятых мили к фермерскому дому, выглядящему на редкость живым и цветущим, будто… будто кто-то недавно туда заселился. Спок подозревал, кто это мог быть. Кто-то очень светловолосый, голубоглазый и прямо сейчас отчаянно машущий им с крыльца.       — Готов? — руки сплелись так отчаянно правильно, что внутри вновь все перевернулось. Джим чопорно заметил.       — Учитывая, что о ребенке ты сказал мне десять часов назад, спрашивать такое несколько нелогично, посол Прайм.       — Джим, — но Джим только одарил его солнечной улыбкой, потащил за собой и замахал в ответ.       А Спок… что ж. Спок все еще был у самого истока, где Джим Кирк никогда не сдавался, а их общий ребенок умудрялся довести их до седых волос в самом расцвете лет.       И Спок был счастлив.
По желанию автора, комментировать могут только зарегистрированные пользователи.
Права на все произведения, опубликованные на сайте, принадлежат авторам произведений. Администрация не несет ответственности за содержание работ.