Няньки

Когда у Олежи на руках вместо конспектов и учебников оказался ёрзающий активный ребёнок, отследить было возможно. Он сам обрёк себя на эту участь, прогнувшись под просьбы и причитания Марины Степановны, которая слёзно умоляла студента. И нет бы найти нормальную, бывалую няню. Ни вахтёрша, ни её одинокая дочь не решились платить за профессиональную слежку за внуком и сыном. Взялись сразу за студентов, в надежде поймать падкого на деньги. Но когда мимо проходящие отказывались сидеть с чужим ребёнком за маленькую сумму (двадцать рублей в час как-то не обнадёживает), переключились и начали отлавливать слабохарактерных и чрезмерных эмпатов. Попросить волонтёров они как-то не додумались. Таким вот счастливчиком оказался Олегсей, заваленный тяжёлыми дополнительными материалами для учёбы. Женщины перегородили ему вход и не пропускали, надеясь своими мольбами и причитаниями уговорить парня. А ситуация безвыходная: на руки своим весом давят книги и записи, эмоционально, в свою очередь, упрашивают вахтёрша с дочерью. Делать было нечего и Олежа с дуру согласился, не до конца понимая, на что он себя обрекает. Оказалось, что, пусть и за малые деньги, но сидеть с сыном нужно не просто рабочий день, а целый день. Точнее два. Мать ребёнка — Анна — собралась куда-то в другой город. Как потом сами женщины чуть позже разболтали, она едет на встречу с "мужчиной своей мечты". «Удивительная безалаберность», — крутиться в голове парня, пока он в очередной раз прослушивает "романтичную" историю знакомства. От постоянного кивания разболелась шея, и пусть в целом Душнов понимающая и добродушная натура, но сотый раз одно и тоже вгонит в сон даже самого гиперактивного человека. А это только мать и только начало. Послушав, в гостях указания о работе и обсудив некоторые тонкости с Анной, Олежа пришёл к выводу, что постарается подключить свою сестру из-за плотного графика, и ретировался из квартиры. Через буквально три дня он вновь стоял на пороге, принимая из рук в руки драгоценный материнский груз. Ключи от квартиры. Ну и ребёнка тоже. И вот, чмокнув сына в обе щеки и зачем-то ещё Олежу, Анна умчалась с багажом, напевая какой-то современный русский попсовый трек. Что-то про деньги, сучек, машины, секс и популярность. Дима назвал бы это чувство кринжем, Оля испанским стыдом, а Олежа просто поморщился и сразу переключил внимание на мальчика, активно ёрзающего на руках. — Ну что, э, Саша, — пробует перевести внимание со своих кудрявых волос, которые пусть и с детской лёгкостью, но дёргают с любопытством. Вот так развлечение. — Саша, — вновь зовёт парень, чуть отодвигая от себя ребёнка, и тот наконец-то смотрит в глаза. — Чем бы ты… чем бы ты хотел заняться? — Не знаю, — смущённо лепечет мальчик. Так-так, а, собственно, Олежа тоже без понятия. У него был список с накиданными идеями, но, во-первых, он плюнул на него из-за непредсказуемости ребёнка и, во-вторых, лист где-то затерялся. Среди конспектов, наверное, однако искать уже не было времени. Дима был прав, иногда эти бумажки больше мешают, чем помогают. Поняв, что глупо статично стоять в коридоре квартиры с ребёнком, Олежа аккуратно опускает мальчика на пол и лихорадочно прокручивает детские воспоминания, пытаясь найти чем они занимались с сестрой. Как назло, в голове назойливо вертится мысль про список и, устав её отгонять, она вдруг сливается с воспоминаниями и возникает идея. Книга! Старая такая книга, с отвалившимся корешком. А ещё жутко тяжёлая и непонятная для их возраста. Летом, у бабушки, это было одно из главных развлечений, не считая телевизор. Но ведь Анна не могла совсем не заботиться о сыне, полочка с книгами должна здесь найтись. Полностью продумав свои действия на ближайший час, Олегсей перевёл взгляд с вешалки с тревогой понимания, что ребёнок пропал. Ну конечно убежал, ему что, стоять рядом с дядей, который по полминуты залипает на какую-то вещь? Велика Радость. — Саша, ты где? — зовёт Олежа, заглядывая в предполагаемую детскую. Мальчик находиться в углу с коробками игрушек, сидит разбирает. — Что-то ищешь? — интересуется Душнов, присаживаясь на колени рядом. — Серенького котика Альберта. — А это не он? — сразу замечая хвост зверька, вынул из-под груды игрушек кота. Мальчик улыбается и прижимает игрушку к себе. Относительно спокойный и милый, с ним будет довольно просто. — А я знаю, чем мы займёмся, — натужно весёлым голосом заявляет парень, ловя заинтересованный взгляд. — Пойдём почитаем! И тут же подрывается с места быстрее самого ребёнка, просматривая комнату на наличие книг. Находит небольшую навесную полку, беря сразу знакомое произведение. — Тебе мама уже читала «Волшебник изумрудного города»? — показательно крутит книгой перед мальчиком. Тот отрицательно качает головой, так и не сдвинувшись с места. — Чего на полу? Или тебе так удобно? — спрашивая, садиться на небольшую кроватку Олежа. Хлопает возле себя, как бы приглашая. Саша как-то вяло и неохотно, но послушно пересаживается. — Вот. Так намного лучше, — кашлянув разок для верности, парень читает небольшое предисловие, неспеша переходя к главе. Мальчик рядом болтает ножками, со скучающим видом гладит игрушечного кота и театрально, как умеют все дети, вздыхает. Олегсей сначала не замечает, а потом и вовсе старается игнорировать участившееся ёрзанье. Тут же как раз самое интересное, Элли подхватывает ураган и переносит в волшебную страну, так почему Саша ковыряется в носу и с большим интересом разглядывает другие многоэтажки с деревьями в окне? Когда Олежа открывается от чтения и мельком глядит на мальчика, то даже теряется от его безучастия. Голос парня становиться тише и неуверенней. Саша, чувствуя скорый конец мучениям вертится активнее и с нетерпением поглядывает на игрушки. Особое внимание уделяется ковру с песочным островом, заменяющим, по-видимому, популярного собрата с дорогами и городом. «Машинки катать хочет», — догадывается Олежа и сдаётся. Негромко захлопывает книгу, ощущая укол разочарования, но не возникает. Как тут перечить детским, наивным молящим глазам? — Ну давай в машинки, — грустно хмыкает Олегсей, и Саша срывается с места, принимаясь увлечённо раскладывать игрушки. Книжкой занять его не получилось, игра отвлечёт максимум на часа два, а идей других нет. Ох и взял он на себя работёнку.

***

Мальчику хватило полтора часа увлекательной истории с аварией на острове, чтобы потом неожиданно остановиться и попросить чего-нибудь сладкого. Олежа, проинформированный Анной о страстной любви сына к конфетам и о участившимся походам к зубному, предсказал такой поворот и подготовился. Сначала он отрицательно качнул головой и следом, чтоб ребёнок не ударился в слёзы, озвучил условия: — Предлагаю плотно пообедать супом и потом, на десерт, получить шоколадку. Саша недовольно надул щёки и несколько раз показательно обидевшись, сдался. В голове ехидно хмыкнул Дима. Бог свидетель, но Олежа не прогнулся под детский каприз и вообще он умеет отказывать. Просто нахальный студент сложнее всего, он тот ещё баран. «Козёл», как иногда любит подшучивать Оля. Любя конечно. О, Душнов многое бы отдал, дабы посмотреть на няньку Побрацкого, развлекающего мальчика. Как бы он тогда повыпендривался? Хотя у него семь сестёр… Олежа перемешал половником суп в кастрюле и позвал Сашу. Тот, пока ждал обед, убирал разбросанные игрушки. Плюс в копилку Анне, своего сына к порядку в доме она приучила. Поставив тарелку на накрытый стол, парень, для верности, повторил просьбу и ребёнок, наконец, прискакал. Несколько неуклюже забравшись на стул, Саша взял ложку и поднёс ко рту. Почти сразу громко замычав от боли, перепугал студента, который вскочил и с молниеносной скоростью оказался рядом: — Что? Что случилось, Саша? Что? — метался Душнов, неуверенно начиная стучать по спине. Он убил ребёнка. Или ранил. Может в супе есть ингредиент, от которого у него аллергия или ему что-то противопоказано? А может там было что-то острое, в смысле колющее? И если бы Олежа чуть более фокусировался на лице, а не на предположениях, то давно бы понял по открытому рту и лихорадочному дыханию, что произошло. А так ему сообщил Саша: — Обжёгся. — Что? — опешил студент. — Я обжёгся, — повторил мальчик и высунул язык, охлаждая. От сердца отлегло и тут же с новой силой сжало. На глазах ребёнка стояли слёзы. Неудивительно, обжигать язык больнее кожи, особенно в первые секунды. Да что угодно обжигать больно. Олежа поспешил подать прохладной воды, попутно коря за невнимательность. Дети же более восприимчивы к температуре и еде. Он ведь не для взрослого обед грел, не для своего отца или себя, привыкшего к таким горячим блюдам. Он грел для чужого ребёнка, чем-то напоминающего маленькую Олю, когда та ела похожий суп. Только, в отличие от Саши, девочка знала, кто разогревал и с кем она за столом, поэтому предварительно дула. Удариться в воспоминания приятно и ностальгично, но состояние мальчика важнее. Надо бы дать остыть еде. Чтоб хоть как-то извиниться за свой косяк, Олежа даёт перекусить конфетой. После обеда, по рекомендациям интернета, стоит уложить ребёнка. На такую фразу Саша только сердиться: — Не хочу! — А что мама, ты с ней спал? — помешивая ложкой суп, пытается вести конструктивный диалог с мальчиком. Ну да, удачи. — Только честно. Я всё равно у неё спрошу. — Спал, — грустно тянет Саша, смотря исподлобья. — И с тобой буду, — заключает он. Душнов только поддерживающие гладит по плечику и двигает тарелку обратно. — А потом погуляем, — ставит на стол конфеты и чай, — согласен? На такое более активно угукают и уплетают обед за обе щеки. Главная мотивация ведь перед лицом, стоит, глаза мозолит. Спасибо сладкому.

***

Без каких-то кардинальных проблем уложив ребёнка, Олежа отправляется мыть посуду. Дверь в детскую оставляет приоткрытой, чтоб контролировать и замечать любые изменения в чужом отдыхе. Появился лишний час для нового составления плана, в конце концов не целый день же в машинки рубиться. Кроме машинок, кстати, у мальчика оказалось много разных миниатюрных кораблей и лайнеров. Не удивительно с учётом помешанности не то матери, не то самого Саши на морской тематике. Вся комната в голубых тонах с явно дорого разрисованной стеной. Там прям большой и красивый фрегат. Когда выдавались свободные минутки во время игры, Олежа с удовольствием рассматривал картину, вглядываясь в детали. Такая замороченность художника вдохновляла. Не космос, конечно, но что-то и в море есть такого привлекательного, что дух захватывает. Или тут скорее про путешествия… Рядом, на кухонном столе, вибрирует телефон оповещая о новом сообщении. Приходиться отвлечься от перемывания посуды, которой, не считая тарелки и чашки с обеда, оказалось много. Ох, Анна Васильевна, сына приучили, а себя нет. Хотя кто он такой, чтоб осуждать? Она могла очень спешить, вон Оля с Побрацким это часто практикуют. Коллекцию немытой посуды собирают. А вот Антон… Удачное совпадение, что сообщение как раз оказывается от него. Парень предлагает созвониться, предпочитая разговор по телефону сухой переписке. Олежа сразу набирает номер. Трубку берут быстро, из динамиков слышится привычное: — Олеж? — Алло, да, — бодро отвечает студент, чувствуя, как начинает улыбаться. А как такое контролировать? — Ты как-то пропал с радаров, — намекает на отсутствие повседневного пожелания доброго утра и вопросов о настроении с состоянием здоровья. Олежа сначала даже несколько теряется, уверенный, что хорошего дня то он точно желал, однако мельком глянув в открытый чат понимает, что ошибся. — Ой. Да, ты прости, я утром забегался и забыл отправить сообщение. — Ничего, просто волнуюсь. Душнов на такое только ещё сильнее радуется и сияет. — Так, что, что тебя настолько отвлекло? — возвращает с небес на землю. — Да вот, помнишь я рассказывал, как меня Марина Степановна, которая вахтёрша, уговаривала с внуком посидеть? — Конечно помню. Однако в последнее упоминание ситуация ещё не устаканилась и ты обговаривал всё с сестрой, — на фоне у Антона несколько отвлекающе звучит щелчок поворотника. Едет куда-то. Олежа облокачивается о стол, понижая голос, и коситься на дверь детской. Ещё рановато Сашу будить, он как-то совсем забылся. — Ага, но сейчас всё решилось и вот сегодня я няня, а завтра Оля. — Понял, значит совместный ужин сдвигаем? — Да нет, вроде, он же не попадает на завтра или сегодня. Мы договаривались в пятницу, а она послепослезавтра, — лихорадочно вспоминает парень, сверяя в голове расставленные дела и задачи. Ошибок и накладок быть не должно, сегодня вторник, он всё успевает. — Отлично. Тогда сначала небольшая прогулка кое-куда, а потом ужин. Как и договаривались, — заключает Антон, расслабляясь. Отменить новую традицию пока не хотелось, особенно нарушать. — Как и договаривались, — соглашается Олежа. Они прощаются, обещая вечером списаться и парень кладёт трубку. Один неожиданный вопрос решён, однако стрелка настенных часов неумолимо приближается к трём часам дня, нагнетая скорым подъёмом Саши. То, что прогулка будет — уже обговорено, но нужно ли вести его в определённое место или площадка на другой улице сойдёт? Может он хочет веселиться с детьми? Или предпочитает любоваться природой парка? Или вообще кататься на самокате — это его жизненная страсть? Как жаль, что Анна говорила много, но как-то не по делу. Нет, про еду, противопоказания и предпочтения, а также примерный режим дня она упомянула. Но больше вдавалась в какие-то левые воспоминания или вообще перебрасывалась на тему романтических отношений. Кстати, об Анне. Пусть она и не требовала, слишком доверяя студенту, но стоит написать ей сообщение-отчёт о том, как проходит день. Так он и поступает, хмыкая под нос от её восторженных ответных эмодзи и стикеров. Она вроде как сверстница Антона, однако ведёт себя моложе Оли. Это неплохо, скорее беспокоит. Как же она всё это время справлялась с ребёнком одна? Насколько тяжело ей было, представить сложно. Это сейчас Олеже легко, он задержится на день и потом свободен как пишут, а Саша то останется с Анной на долгие года, пока восемнадцать не исполнится. Да даже сейчас он подустал и вообще не знает, как правильно обращаться с мальчиком, как развлекать и ненароком не разбудить. Вон его в детстве книги отвлекали и утихомиривали, но Саша то другой. Он не Душнов, он более открытый ребёнок. Скорее как Оля. И снова воспоминания о сестре, заставляющие улыбнуться. Закончив с посудой и уборкой кухни, Олежа уселся за принесённую с собой книгу, коротая так время. Где-то через сорок минут в детской зашуршало и, зевая, оттуда вышел Саша, ещё сонным глазами осматриваясь вокруг. Что ж, пора собираться на прогулку.

***

Они выходят из подъезда, жмурясь от солнечных лучей. Как повезло с погодой. Апрель то предпочитает лишь проливные дожди, изредка разрешая лицезреть яркий день. Ребёнка Олежа вроде одел нормально, прекрасно зная об обманчивости погоды. Сначала тепло, а потом подует холодный ветер и сиди неделю, дай бог, только с соплями. В случае чего Олежа переживёт, а вот Сашу может подкосить и так залихорадить…аж представить страшно. Ни к чему ему такие проблемы. Из предоставленных вариантов прогулки мальчик выбрал максимально простой — на площадку к детям. И не нужно думать, чем его развлечь. Чудо, а не ребёнок. В целом всё проходит спокойно: ребята бегают по траве, лазят на горку и качаются на качелях. Последнее приходиться исключить из перечня дозволенных и безопасных объектов, когда один парнишка расшибает себе нос, крутя солнышко. Да и дети, знатно перепугавшись, близко не подходят. Самое, наверное, интересное это следить за ролевыми играми. Малышня понамешивает сюжеты и персонажей из мультиков, создавая новую мультивселенную, где феи, охотники, рыцари, полиция, супергерои и, чёрт его знает, какие-то совсем уж фэнтезийные "кентавры". Саша сначала отыгрывает за добропорядочного героя, а потом берёт роль суперзлодея. Ничуть не злиться, когда его побеждают. Только улыбается во все тридцать два. Как устаёт — бежит к Олеже, который на скамейке, залезая рядом. Нянь настолько увлечён книгой, что не сразу замечает чужое присутствие. Да, в общем-то и не надо, мальчик не мешает, просто с интересом коситься на воодушевлённое лицо Душнова. — А что ты читаешь? — несмело пробует он. — На данный момент пробую «Властелин колец», — почти не отрываясь отвечает парень. — А можно я тоже? — Если только поймёшь, — хмыкает, — но думаю, что стоит начинать с чего-то более простого и под твой возраст. — Мне шесть. Я уже большой, — самодовольно отвечает ребёнок, распрямляя плечи. Красуется. — Большо-о-о-ой. А через сколько тебе исполниться семь? Тут Саша как-то заминается, отводя глаза в сторону. Молчать, он знает, не красиво, так что тихо выдаёт: — Через пять месяцев. — Да ну, — по-доброму удивляется Олежа, закрывая книгу, — совсем скоро в школу. — Фу, — кривиться Саша и смеётся следом за студентом. — Точно «фу». Они сидят в тишине ещё минут пять и мальчик проститься домой. Он устал, хочет в туалет, а ещё вечером идёт его любимый мультик. Олежа соглашается, но просит потерпеть — им нужно заскочить в магазин за продуктами на ужин. Парень несколько беспокоиться, что ребёнок начнёт капризничать, но тот в свою очередь из рюкзака вынимает плющевого кота и активно начинает играть. Когда только успел положить Альберта — не понятно. Олежа лично перед выходом проверял чужой рюкзачок. В магазине мальчик чуть ли не теряется, задумавшись бредя за совершенно другим взрослым. Благо его быстро ловят и не отпускают от себя до самой кассы. Там уже мешать начинают пакеты. Нагруженные провиантом и уставшие от продолжительной прогулки, Олежа с Сашей неспеша двигаются к дому, как вдруг слышат писк в кустах. Жалобный такой, просящий. Оба резко останавливаются и напрягают слух. Нет, не мерещиться. Ветки и листва шуршат, пропуская мордочку маленького серо-белого котёнка, зовущего прохожих. Саша, как более отчаянный и менее нагруженный, первый подбегает к малышу, что-то умильно лепеча. Студент тоже не отстаёт и усаживается рядом, медленно поднося руку к котёнку, давая принюхаться. Доверие ещё надо заслужить. Лохматый оказывается не из робких и сразу ластиться, мурча как умеет. Мальчик на это пищит и спешно старается взять животное на руки. Его тут же останавливают. Это всё конечно мило, но единственно возможная сейчас помощь — это покормить котёнка и уйти. Подобный вариант Олеже не нравиться, только и приютить не получиться — в общаге любая живность (кроме тараканов), под запретом. Больно, но справедливо. А потом всё рушиться от одного твёрдого: — Хочу! — и смотрит просящими глазами, как котёнок рядом. — Саша, я не против, но твоя мама… — Она не против. Я хочу-у-у. — Саш, пойми, животное — это большая ответственность и забота. Но ребёнок лишь сильнее канючит, не желая даже выслушивать его объяснения. — Но тёте Анне… — делает ещё одну попытку Душнов, чувствуя, как теряет весь свой запал. Самому ведь поступать так не хочется. — А ты маме позвони! Позвони! — упрашивает мальчик, цепляясь за рубашку студента. Котёнок рядом тоненько пищит и Олежа сдаётся, набирая номер. — Алло? — слышится из динамика кокетливый голос. — Чего звонишь, Олежа? — Анна Васильевна, — начинает парень. — Можно просто Аня, — поправляет его девушка. — Так, кхм, я позвонил, потому что нам с Сашей на пути встретился котёнок и ваш сын очень слёзно просит его оставить. — Ах Сашенька, — и сразу меняется интонация, наполняясь нежностью, — дай ему трубочку, пожалуйста. Я причину знать хочу. Студент сразу передаёт мобильник ребёнку и покорно ждёт, поглаживая животное. — Мама? Мама! — радостно голосит мальчик. — Ты мне разреши его оставить, пожалуйста. Он будет мышек ловить, — даже с расстояния слышен смех Анны, — а, ещё, е-ещё Альберту скучно. Он совсем один и ему грустно. Ну пожалуйста, ну можно? Я и следить за ним буду, и убираться, и лечить. И спать он будет на моей кроватке, он не будет тебе мешать! Кажется даже женщина не в силах противостоять такому напору, потому что Саша чуть ли не подпрыгивает от восторга. Потом поворачивается к Олеже и радостно заявляет: — Разрешила! Показав большие пальцы вверх, парень забирает телефон и снова разговаривает с Анной. — Ты мне фоточку кота пришли, ладно? — просит она. — А к ветеринару я с ним сама потом съезжу. — Хорошо. — И покормить его там не забудь. Ну, ты сам всё знаешь, — заключает она. — А мне пора, жду отчёта. Отключается. Беря в одну руку пакет, а второй прижимая котёнка, Олежа с Сашей двигаются в сторону дома. И оба безмерно счастливы.

***

Искупать котёнка оказалось непростой задачей. Как и все его сородичи, воду он не переносил и отчаянно царапался. Благо мыл Олежа, а не Саша. Мальчик стоял рядом, подавая полотенце или держа шланг. Намыливать обычным шампунем парень не решился, прогуглив как это может повлиять на животное. В квартире, ожидаемо, не оказалось ни пакетика кошачьего корма. Пришлось оставить ребёнка, строго наказав никому не открывать, и сбегать до ближайшего магазина. Когда вернулся, то с удивлением обнаружил, что Саша с котёнком нашли общий язык и сидят играются. Мальчик трясёт ниточкой перед носом, а животное с радостью включается в игру — охотясь. Ну как такого маленького оставили на улицу? И, скорее всего, выбросили. Спешно возвращаясь домой, Олежа на всякий случай осмотрел местность, где был найден серо-белый малыш. Ни матери, ни коробки, ни ошейника. Но котик не щуплый и костлявый, он совсем недавно стал дворовым. Злости на хозяев не хватает. Настенные часы с будильником на телефоне пробивают шесть часов вечера, напоминая об ужине, которого нет. Анна как-то не оставила никаких указаний и никакого блюда, чтоб разогреть, так что придётся готовить самому. Спасибо отцу, он этому в детстве обучился. Ребёнок же не будет против пасты карбонары? Или слишком жирно? Просто это единственное, что пришло в голову, когда Олежа стоял перед полкой магазина. На вопрос об ужине и предложение глаза мальчика загораются. Чем-то воодушевившись он даже предлагает свою помощь. Не вслушивается в ответ и сразу убегает надевать фартук. А мультики, видимо, подождут. Сначала Олежа нарезает бекон и чеснок, под аккомпанемент пододвигаемого стула. Присоединяется Саша и они уже вдвоём разогревают сковороду, намешивают соус. Душнов не забирает и не ограничивает работу поварёнка, изредка помогая что-то добавить. Дальше вариться лапша, за которой вызывается наблюдать ребёнок. Олежа в это время уходит проверить котёнка, забравшегося в гнездо из уличной одежды. При возвращении оценивающе оглядывает кухню и вздыхает — всё же намусорить они успели. Как и испачкаться. — Саш, зачем ешь соус? Там яйца сырые, — вздыхает парень, вытирая запачкавшееся лицо и рот мальчика. — Я не ем, а пробую, — смешно так жмуриться, улыбаясь. — Не пробуй, живот болеть будет. — Не-а. Смысла спорить нет, сам потом убедиться, если продолжит вредничать. Так, собственно, Олежа и заявляет. — Да я всё-всё, не буду больше. А макарошки готовы, кстати. Теперь дело остаётся за малым и минут через пятнадцать оба ютятся за столом, ужиная. Котёнок ест рядом, с маленького блюдечка. Хорошо, что в магазине нашёлся корм для его предположительного возраста. — А как котёнка назовёшь? — отрываясь от еды, интересуется Олежа. Недолго думая, Саша выдаёт: — Фелиций. Фелиций и Альберт, — вспоминает о своей игрушке. Ну и фантазия у этого ребёнка. Душнов бы давно выбрал какое-нибудь примитивное или популярное имя. Барсик там или Серый. А тут Фелиций, уж больно аристократично и важно. Но под стать его плюшевому другу, теперь тому и вправду одиноко не будет. До сна ещё есть время, которое Саша решает потратить на мультики и тащит с собой удивлённого Олежу. По телевизору идёт вечерняя программа, а у мальчишки оказывается неплохой вкус. Мультсериал студенту приходиться по душе и вот они оба, замерев и затаив дыхание, сидят и наблюдают, пока Душнов не опоминается и не хватается за голову. Десять ночи — они засмотрелись. Под возмущённые вскрики парень отправляет Сашу мыться, перенося котёнка с самодельной спальней в детскую. Как хорошо, что игрушки убрали заранее, не приходиться мучиться и переступать отстроенные дороги и витиеватые инженерные схемы. Ребёнок выползает из ванны, сразу прячется под одеялом и ёрзает от зябкости. Олежа окно закрывает и собирается уже уходить, как его зовут, останавливая: — Олежа. — М? Что такое, Саш? — рука зависает перед выключателем. Оборачивается. — Почитай мне сказку, пожалуйста. На такое парень расплывается в улыбке и берёт уже знакомую историю. Мальчик удобнее ложиться, усаживая поудобнее кота Альберта и внимательно смотрит. Олежа начинает заново. — Глава первая. «Ураган». Среди обширной канзасской степи… Так проходят двадцать минут эмоционально окрашенного рассказа, пока Саша, окончательно прекратив клевать носом, проваливается в дрёму и засыпает. От умиротворённого вида ребёнка на душе теплеет и что-то внутри щемит. Фелиций тоже мурлычет в вещах, закрыв глаза. Олежа выключает свет и тихо выходит из комнаты, чувствуя, как на самого накатывает усталость. И вроде он за день многого не сделал, однако голова работает вяло и хочется постоянно зевать. Но надо закончить уборку на кухне, дабы завтра Оля без проблем разобралась что, где и как. После парень быстро ополаскивается и заваливается на диван в гостиной. В комнату хозяйки идти он не решился. Быстро отписав отчёт и прислав пару фотографий неспящей матери, Олежа проверяет переписку с Антоном, желает ему спокойной ночи и, наконец, погружается в сон. Его ещё так никогда не выматывала забота.