Музыка нас связала

Ночной город так прекрасен. Эти звезды, пустые улицы, фонари, что еле-еле светят. Так же прекрасен и Гандам. Казуичи уже и не помнил, когда они успели стать настолько близки, что сейчас говорят о семье, а до этого они рассказывали о своём детстве, говорили о домашних животных, что были у них, и это казалось Соде неимоверно милым. Нет, правда, он буквально краснел, когда они говорили об этом, но в тоже время был и рад, до этого момента он никому об этом не говорил и никто об этом не интересовался. Единственное, что освещало путь была улыбка танцора, такая тёплая и приятная глазу. Сода не мог не улыбаться в ответ. Он крепче сжал руку нового знакомого, пока они шли по переулку. Здесь фонари не горели, пахло сыростью и плесенью, в общем, неприятное место, радовало только чужое присутствие, а именно присутствие Гандама. Они быстро пересекли вонючую территорию и направлялись к парку. Никогда сердце так быстро не билось, никогда парню не было настолько приятно говорить с кем-то. Они уже смотрели на воду, сидя на лавочке и по-прежнему держались за руки. Сода начал расспрашивать о увлечении Танаки, как давно танцует и не устаёт ли он. В ответ получал лишь улыбку и рассказ о том, как в детстве попросился на танцы и ему по началу отказали, но потом всё же отвели. Слушать было очень интересно, даже очень -очень интересно. Когда рассказ подошёл к концу, парни продолжали смотреть в глаза друг другу. Руки по-прежнему были в замке, пока Танака не начал целовать чужие костяшки. Стоп, что? Прямо сейчас Гандам касается губами его руки. Механик покраснел, но в тоже время не сопротивлялся. Чувства приятные, вряд ли бы он чувствовал тоже самое, целуя самого себя. Губы танцора были холодными и их стоит согреть, не так ли? Казуичи быстро приблизился, касаясь чужих губ своими, чуть сминая их. Его губы были и вправду холодными, но синими они не были, слегка розовые, они заставляли смотреть на себя и хотели внимания. И получили. Сейчас обстановка была очень даже романтичной. Светит Луна, рядом её подружки звëзды и два парня под всём этим ночным ковром целуются. Очень мило, не так ли, друг мой? Воздух, увы, не бесконечен и им пришлось отстраниться.