blood and bourbon

      Возвращаясь после трёх уроков, маленькая светловолосая девочка попрощалась с подружкой и опасливо взглянула в сторону родного дома. Горящий на кухне свет заставил второклассницу быстро выкинуть из кармана фантики и, вытерев рот рукой, помчаться к чёрному входу. Остановившись перед дверью, она мысленно помолилась о том, чтобы отец был с матерью на кухне, и прошмыгнула в дом.       Гостиная, к огромной радости, была пуста, и маленькая Анабель быстро побежала к лестнице. Забежав в комнату и заперев дверь на ключ, девочка облегченно выдохнула.       — Смотрите, кто здесь? — высокий женский голос заставил малышку вздрогнуть, но затем расслабленно обернуться. — Всё нормально?       — Тётя Кларисса, — кивнула Анабель и кинула рюкзак. — Да, всё хорошо.       — Как в школе? — подмигнула ей худая женщина лет тридцати в полосатом платье.       Анабель достала из рюкзака две потрёпанные книжки и, подставив стул, запихнула их в самый конец верхней полки книжного шкафа.       — Бережёшь их, — подметила тётя, потянувшись к своей сумке.       — Я взяла их в библиотеке и мне нужно в целости их вернуть, но я волнуюсь что…       — Мама готовит обед, а папа пошёл в магазин, — перебила Кларисса. — Они оба в отличном настроении, купили тебе яблочное пюре и какой-то йогурт.       Анабель сразу же облегчённо выдохнула и, закрыв шкаф, подбежала к тёте.       — Я получила сегодня три пятёрки по математике и английскому! — заулыбалась малышка, упав в тёплые объятия.       — Ты такая молодец… — протянула женщина и усадила девочку на коленки. — Ты очень умная и сообразительная для своих лет, Ани. И у меня для тебя есть подарок!       Тётя искренне улыбнулась и достала две новых книги из сумки под тихое изумление Анабель.       — Иди, похвастайся маме оценками, а я уберу книги на верхнюю полку, — с улыбкой женщина подтолкнула девочку к двери.

***

      Аккуратно выглядывая из-за двери, девочка вышла на залитую солнцем кухню.       — Кушать будешь? Как в школе?       Женщина в грязном фартуке засуетилась, наливая в тарелку суп. Пушистые блондинистые волосы были заплетены в длинную косу, руки запачканы мукой, а пухлые губы расплылись в улыбке, пока сама родительница подавала дочери еду. Анабель искренне улыбалась и уже тараторила, рассказывая про школу и новых друзей. Такие моменты случались редко, поэтому и Анабель, и Миранда очень их ценили.       — Кстати, ма-ам, — позвала девочка, доедая диетический суп из индейки. — Что с тётей Клариссой? Она не навещает нас уже неделю…       — Её муж, дядя Эд, переносит сложную операцию, — поджала губы Миранда, на что-то решаясь. — Он ведь может и не выжить, — неутешительно сообщила она спустя пару напряженных секунд.       Словно по призыву, на кухне появилась зарёванная Кларисса и на ватных ногах подлетела к сестре. Все, и даже малышка Анабель, поняли, что произошло. Маленькие ручки гладили тётю по спине, пока та рассказывала неприятные подробности.       На кухне появился ещё один член семьи, с какой-то рваной этикеткой на бутылке в большой руке, в майке и шортах. Пару секунд разглядывая накалившуюся обстановку, он уходит, будто его и не было.       С тех пор Кларисса приходила все чаще, но не к Анабель, а к сестре. Иногда уходила под утро, а иногда не посещала родной дом больше недели. Для ребенка это было сродни предательству — единственный человек, кто у неё был, больше не говорил с ней и не приносил книг.

***      

      В отличие от отца, мама точно меня любила. Она часто плакала — и пила. Становясь старше, я поняла, что, как бы она ни хотела нормальной жизни, уже ничего не изменить.       Когда накопленные деньги начали потихоньку исчезать — в основном на выпивку и лишь иногда на дочь, родители приняли решение продать дом и купить квартиру. Тогда мама пыталась уговорить отца перевести меня в частную школу с проживанием, но обучение стоило дорого, и он упрямо отказывался. Мне было десять.

5 класс

      Тогда я и поняла, что пора что-то менять. Я часто обижалась и запиралась, но не всегда замок мог кого-то остановить. Я днями застревала в школе, «арендовала» тётину комнату на втором этаже. Кларисса вообще редко поднималась на второй этаж, поэтому находиться там было легко. Свои вещи я прятала под кроватью, подпирала дверь стулом, если собиралась ночевать. Выкрала ключ, когда тётя ушла, и спинка стула потеряла свою необходимость, теперь я чувствовала себя в полной безопасности. Дверью не пользовалась — только лестницей с улицы и дыркой в заборе.

6 класс

      Родители нечасто замечали моё отсутствие, а если и замечали, оправдать себя было легко. Дом продали. Мама, желая лучшего, всё же оплатила мне обучение и дала денег на еду и одежду. Устроила работать в ларёк мороженого и иногда навещала там. Отец же не появлялся.

7 класс

      Родители умерли. Погибли в пожаре, а может в автокатастрофе или где-то еще. Новость предательски больно ударила по сердцу. Понимая, что тёте придется узнать, что я с ней живу, я не выходила из комнаты около недели, пока объявления с моим лицом не повесили прямо напротив моего окна, и уже не только Финикс, а наверное вся Аризона разыскивали маленькую девочку.

8 класс

      У меня появились друзья. Может я научилась пользоваться людьми, или они — мной, но было всё равно. Я больше не могла быть одинокой.

9 класс

      В моей жизни появилась Райли, и я переехала к ней жить. Тётя пропила или украла все мои деньги, хотя мы с ней не пересекались практически никогда, и от неё такого подвоха я не ждала. Конечно, я не желала с таким мириться и оставлять всё, как есть. Но холодный и здравый рассудок не дал мне натворить глупостей и до сих пор я жду нужного часа, чтобы быть отомщенной.

Сейчас

      Закрывая дверь на замок, я бегу по лестнице одиннадцать этажей. Почему нет?       В руке бутылка виски. Чёрные штаны, частично заправленная футболка и джинсовка. Впереди несколько улиц, парочка поворотов, и я у миловидного домика Клариссы. Время повеселиться.       Ночь накрыла город. Сейчас было десять или одиннадцать вечера — в зависимости от того, сколько я пила, но свет нигде не горел и улица будто пустовала. Отхлебнув бурбон, я пролезаю через прутья забора и ставлю бутылку у высокой железной лестницы. Кивнув своим мыслям, начинаю подниматься наверх. Горло сдавило от ностальгии. Помню себя здесь и в пять, и в десять, и в пятнадцать. Почти добираюсь до второго этажа, но моя рука соскальзывает, и я быстро хватаюсь за подоконник. Он противно скрипит, перекрывая монотонный стрекот цикад, и я понимаю, какую ошибку совершила, предварительно напившись. Мне ведь ещё спускаться вниз.       Я толкаю деревянную раму, и окно открывается. Чёрт, да тут до сих пор тот же запах. Пролезая внутрь, я оглядываю свою старую комнату. Без меня здесь пусто: вдыхая пыль, открываю дверь, осторожно выходя в длинный коридор. Комната тёти внизу. Спускаюсь по лестнице и вижу у порога её сумку, достаю несколько стодолларовых купюр. Да ладно, это всё? Пошарив по карманам, я тихо прохожу в её комнату, застаю ее спящей на диване. И где могут храниться деньги?!       Я оглядываю комнату. Диван, комод, шкаф с одеждой и письменный стол. Перерыв весь комод, я получаю лишь две с половиной тысячи долларов и банковскую карту. Если на ней нет денег, то это в три раза меньше моих накоплений, которые она у меня так бессовестно украла. Вспоминая еще кое о чем, я иду в кухню, на ходу сунув её телефон, карту и деньги в задний карман. В вазах под потолком ничего. Очень жаль, в детстве там часто были какие-то заначки. Открывая холодильник, я замечаю еще две бутылки виски. Не совсем тот, что я привыкла пить, но сойдет. Забираю и, прислушиваясь, поднимаюсь наверх. Наверное, старая карга утром проснётся и подумает, что выпила больше, чем думала. А на меня подозрения вряд ли падут.       Заходя в свою старую комнату, я убираю с гвоздя картину и замираю. Она что, хранит свои деньги в моем месте?! Расплывшись в пьяной улыбке, я забираю внушительную стопку денег и запихиваю в карман джинсовки. Думаю, что не стоит оставлять тут тётю вот так — ни с чем, и скидываю с лестницы её банковскую карту. Она лежала не в сумке, а в комоде, значит там ни гроша. Поняв, что без карты её телефон не нужен, думаю, что же делать с ним. Спускаться с лестницы лень, а забирать с собой — так совесть замучает.       — Всё-таки хорошая Кларисса была, — думаю я и спускаюсь по лестнице.       Заходя в гостиную, в которой спала тётя, я замечаю, что диван пуст.       — Нет. Нет, нет, нет, нет!       Слышу стеклянный стук с кухни и проклинаю свою совесть и милосердие. Бесшумно кинув телефон на диван, я бегом лечу вверх по лестнице и запираю дверь. Чёрт. А если она меня из окна увидит?        Паника захлёстывала меня с ног до головы. Я нашла внушительную сумму денег — этого хватит на колледж и даже чтобы снять квартиру. Не готовая вот так это все отдавать, я хватаю две бутылки и спускаюсь на одной руке, опасливо глядя вниз. Даже виски забрала, хитрюга! Я ухмыльнулась победе, схватила третью начатую бутылку с земли и побежала к забору.

***

      Я сидела под холодной водой прямо в одежде, дабы смыть пыль и грязь. Пыли я нахваталась ещё у тёти дома, а вот грязь появилась позже. Действительно странно, что человек, осушивший почти две бутылки из трех, отделался простым падением в лужу. Я, правда, ещё потом многоэтажку перепутала, и в соседней жить собралась, но опустим моментик. Думаю, меня там запомнили, ну и плевать. Встав, ловя свои подкосившиеся ноги, я наблюдала за стекающей водой. Думаю, вещи нужно кинуть в стирку.       Обмотавшись полотенцем, я упала на холодную кровать. Наверное, если бы не мокрые волосы, я бы мгновенно отключилась.       Понадобились огромные усилия, чтобы встать. Чуть не упав обратно, я скинула полотенце и надела домашнюю футболку. Слегка расчесав волосы, я посмотрела в зеркало. На меня глядела сероглазая блондинка — волосы до лопаток были разбросаны по плечам и слегка топорщились, под глазами синяки, лицо бледное и обветренное. Черная футболка с надписью на японском прикрывала бёдра, из-под мокрых бинтов все еще сочилась кровь. Вздохнув, даже не желая думать, я подошла к окну. Горящая пара фонарей освещала уличное одиночество, так напоминающее мне моё детство. Пустая дорога так и звала — приди ко мне! заполни меня!       Отвернувшись от окна, я снова встретилась глазами с собой. Желая спрятаться ото всех — и от самой себя, я пристроилась спиной к кровати на пушистом белом ковре. Главное — его не испачкать. Размотав бинты с руки, я откинула их на пол и взяла новые. Кровь сочилась и сочилась из двух глубоких порезов, сделанных часов… а сколько прошло после ухода Райли?.. Я затянула бинт потуже и постаралась завязать. Нужно было заполнить свои мысли чем-то, помимо себя и своей жизни. Пока я делала узелки, я думала и о книгах, и о физике, и о новой классной руководительнице. Ой, сколько проблем с ней я уже предвидела.       Веки давили на глазные яблоки, и я уже хотела лечь и не вставать. Что же, так и сделаю. Послушавшись себя, я рухнула на родную кроватку и заснула.

***

      Девушка знала, что будет завтра. Завтра всё будет как обычно. Тусклое, но вроде и не факт что плохое настроение, проходящие мимо левые люди, постоянно лезущие к другим в душу, ссоры, скандалы, интерес, или наоборот, в сторону других.       Как и другие люди, Анабель — совершенно обычная серая мышка, выделяющаяся только скверным характером. Такие серые мышки обычно проживают скучную жизнь, а если в комплекте есть шило в заднем месте, то еще и короткую. Все, в конце концов, умирают — оставляя, или нет, свой вклад в жизни других. Оставит ли что-то после себя Анабель?       Она не раз размышляла о смерти. Блондинка даже не продумывала когда и как, она принимала как должное, что настанет день и её тело рухнет на холодную почву без малейших признаков жизни. Но попыток самоубийства не было — при каждой истерике мисс Картер просто отрубалась. И все-таки жизнь была прекрасна — после боли обязательно становилось лучше, а после черной полосы всегда шла белая. Так убеждала себя она день за днем, и если боли не было, она тут же создавала ее сама.

***

      Эти мысли спасали меня раз за разом, каждый день. О, как же я хотела сбежать отсюда. Сменить обстановку, переехать, кардинально изменить свою жизнь. Но из года в год все оставалось тем же.       Да и после чтения книг или просмотра любимого сериала, я и вовсе была самой счастливой на свете. Почти. Ну, может и не совсем.       Отвлекаться на проблемы других все равно, что завести друзей, и мне это до жути нравилось. Я никогда не была одна, меня окружали все те, кого я так люблю. Книжные персонажи, герои фильмов и просто люди из жизни, которых я «меняла» как мне это было удобно и представляла себе как воображаемых друзей. И это были, пожалуй, единственные «люди», которые никогда бы не отвернулись от меня.       И я не отворачивалась от них.