Совершенно Неперспективный Покупатель

Колёса тележки чуть постукивали о неровные стыки швов белёсой плитки, отдаваясь от стен и стелажей, угасая в общем гамоне и шуме магазина, пока «#1 Риэлтор в Зловещей Долине!», с явным недовольством, элегантно скользил между отделами, время от времени делая вид, что что-то рассматривает или выбирает, хотя на деле просто кидал что под руку попадётся. Мэйсон терпеть не мог… нет, буквально ненавидел эту дурацкую конспирацию! Тем более, что человеческие продукты его до ужаса отвращали, а уж на голодный желудок на них и вовсе смотреть становилось просто невыносимо противно. Но нужно было хотя бы для приличия на пару часов притвориться «совершенно обычным, нормальным, добропорядочным человечешкой», дабы не вызывать к себе, и таким же как он, уж слишком сильного внимания… а то и так уже слухи ползут. Он ведь нормальный гражданин. А нормальные граждане посещают различные мероприятия, активно участвуют в жизни «любимого» города, ходят в магазины за продуктами, ЕДЯТ в конце концов эти продукты. Он прошёл мимо очередной витрины, гулко цокая каблуками начищенных до блеска туфель, но поняв, что на ней находится, чуть в узел не завязался: На полках, в упаковках, пышным цветом распускались пучки салатов, сельдерея, брокколи и лука, а между ними притаились пёстрые палочки ревеня; где-то сбоку светофором моргали крупные помидоры, квадратики перца и длинющие азиатские огурцы, выезжающие из своей коробки, как дуло от танка; ну и прямо на уровне глаз лежали невероятно свежие морковки и редиски, сверля своим видом душу, если таковая вообще имелась… Если до этого он ещё сомневался (особенно после мясного отдела), то теперь Мэйсон был абсолютно уверен — его сейчас точно вывернет на изнанку. Вся эта «трава» отдавалась кислотно яркими пятнами в глазах, ребя как психоделичные перемещающиеся узоры в калейдоскопе, сливаясь в одну яркую, неразличимую кашу. Пытаясь хоть как-то склеить себя воедино, Тало озабоченно поправил ворот угольной водолазки, чуть оттягивая и неповинную ткань, и момент, но всё же потянул руку, стараясь не смотреть на эти «продукты», хватая что-то на угад. Но взгляд всё же как магнитом приковался к кисти, плотно сжимавшей целофановую обёртку салата айсберг, счастливо махавшего ему своими кудрявыми листиками в трясущейся руке, разбрасывая ещё оставшиеся хрустальные, блестящие капельки воды на ровный винный маникюр. Видимо только выложили… свежий. Пытась скрыть невероятнейшее отвращение, он поднёс свободную руку к лицу, нервным движением попровляя пепельно-серую, длинную чёлку, за одно невзначай закрываясь от этого ужасного зрелища, чувствуя, как не до конца переваренные клочки одежды и мелкие кости с кожей неотвратимо ползут вверх по пищеводу, к самой глотке, цепляясь острыми краями по пути, раздражая ещё больше. Он хотел уже было бросить всю эту затею, предпринять даже сам не зная какие действия, ибо сознание уже плыло в какое-то не то русло, но тут он заметил шевеление, почти рядом со своим плечом и чуть скосился в сторону. Прямо сбоку от него стояла пожилая женщина с маленьким мальчиком лет пяти, которая видимо так же брала что-то из этого «прекраснейшего выбора отборнейшей отравы», но кажется его вид явно их насторажил и возможно слегка напугал. Даже мальчуган перестал капризничать и уставился на него своими крупными глазёнками. —…Вот видишь, видишь! Высокий дядя тоже овощи не любит! Ну почему я-то тогда должен есть эту противную петруууушккууу.?! Женщина вылупилась на него, смеряя сверху-вниз подозрительно и непонимающе. Один её взгляд как бы заходился в немом вопросе «зачем тогда брать-то вообще?». Но в тоже время читались нотки беспокойства, мол человеку плохо стало, вдруг ещё в обморок шлёпнется? Однако, буквально через пару секунд, она зацепилась за броский лак на длинных, тонких пальцах, бегая взглядом то на них, то на слегка подведённые тёмными бордовыми тенями, усталые глаза, презрительно сощурившись, подалась назад, прикрывая мальчика. — Пфе… хомосеки чёртовы.! Сами не знают, чего хотят! — Почти еле слышимо пробубнила та под нос, но Риэлтор расслышал каждую букву и в ответ скорёжив не менее оскорблённое лицо, бесжаластно кинул злополучный салат в тележку к остальным покупкам, поспешив как можно вежливее поскорее удалиться. «А потом ещё спрашивали некоторые хорошие покупатели «почему вы хотите меня съесть, аааххх.! ~», да потому что сами напрашиваетесь, вот и уменьшаем популяцию! Я вообще с представителями своего вида даже не вижусь и начинать как-то совершенно не желаю! Да если бы этот кусок вяленного мяса знал, ЧТО Я ТАКОЕ, то посчитал мой маникюр меньшим из зол!» — Недовольно сомкнув губы, Тало с силой сжал ручку тележки, ускоряя шаг, дабы не разжигать свой аппетит и случайно не выйти из-под контроля, а то ещё сотворит невесть чего… Завернув в отдел электроники, Мэйсон слегка успокоился, разглядывая стенды с телефонами, дискетами и потихоньку ощущая, как тошнота вместе с голодом отступают. Методично ходя между группами молодых людей, толкущихся у стопок CD дисков и новых плееров, он выдохнул, приводя разбушевавшиеся мысли в порядок, расслабленно оперевшись телом на холодный пластик тележки, прикрыв глаза… — Привет! Тало тут же дёрнулся вперёд от резкого скрежетущего голоса и такого же резкого прикосновения чего-то острого к своей лопатке, от чего чуть не увалился прямо во внутрь, в компанию к своим же покупкам. Немного отойдя от шока, Мэйсон повернулся всем телом, облокачиваясь на всё ту же ручку локтями и спиной, слегка испуганно смотря перед собой: Очень странный парень, выглядящий так, словно его только что в смолу окунули, спрятав руки в карманы штанов, сверлил его немигающим удавьим взглядом, широко улыбаясь до самых ушей. Копны невероятно кудрявых, слипшихся колтунами, чёрных волос змеились во все стороны, сползали до самого пояса, окутывая его странным тёмным ореолом, слегка сливаясь с такими же чёрными толстовкой и футболкой, единственный яркий акцент на которой был жгуще-кровавый принт схематичного глаза с сердечком в зрачке. Мэйсон удивлённо фыркнул, чуть приподняв в недоумении губу, оголяя ряд крупных белоснежных зубов, нервозно хихикнув. Как это страхолюдное недоразумение смогло подойти к нему со спины?! Ведь он может чувствовать всё, что происходит вокруг! — Экхе-кхэм. Да… Д-добрый день.! — Быстро собравшись и напустив на себя свой обычный предпринемательский вид, ответил Тало, поправив сбившиеся края своего жакета цвета крови. — Чем я могу помочь Вам? Он старался сохранить свою торговую марку и тактичность по отношению к перспективному покупателю, пока взглядом изучал внешний вид этого типа. В гипермаркете было довольно прохладно, как это обычно бывает летом, но почему-то он был в одной футболке с коротким рукавом, а на вид старая толстовка небрежно полу-растёгнута и спущена с острых плеч, складками сборя и натягиваясь на худые, костлявые руки по локоть. Но в сознании тут же что-то с силой коротнуло, когда взгляд зацепился за упругие, широкие бёдра и объёмную, довольно не маленьких размеров, выпирающую грудь, так что Тало на секунду даже подвис. Он прекрасно знал человеческую анатомию не по наслышке и ЭТО явно не было похоже на женский бюст. Скорее напоминало очень широко раздвинутые рёбра грудной клетки, словно они неправильно развились или срослись, но то, как ткань аккуратно обтекала эту часть тела, было понятно, что оно не костлявое и жёстко обтянутое упругой кожей, а мягкое, нежное, податливое… Острые пальцы до боли впились ногтями в руки, а губы сплелись в тонкую полоску — от таких умозаключей Мэйсону стало почему-то не по себе. В желудке предательски громко заурчало, вновь и вновь возвращая к мыслям об этой довольно странно и так аппетитно выглядещей фигуре, от чего он еле подавлял желание голодно облизать губы. Он точно видит подобное впервые. Необычно. Значит будет интересно.! ~ Брюнет чуть склонил голову на бок, засверкав пожелтелой лыбой ещё сильнее, впившись взглядом неестественно больших авокадовых глаз, залёгших в глубоких тенях, словно в чёрных дырах и (Мэйсон готов был поклясться!) принт на его футболке уже не был тем же, что и раньше — теперь это был, улыбающийся не менее широко и жутко, смайлик. Парень сделал шаг вперёд. Ещё один. И ещё… Почти вплотную. Черноволосый чуть приподнял голову, так-как с трудом доставал Мэйсону до плеч и всмотрелся ему глаза в глаза. Острый, точёный нос чуть шевельнулся, а ноздри на секунду расширились. Он принюхивался, словно по собачьи, блаженно закрыв глаза. После чего, вернувшись из неги блаженства, миловидно покачнулся взад-вперёд на своих тёмных ботинках. — Ты приятно пахнешь.! Тало малость опешил от такого заявления. Нет, конечно многие покупатели находили его гуманоидную, приманочную часть невероятно привлекательной, даже ОЧЕНЬ многие, но это было уже мальца… странно. Учитывая то, что с утра ни у Лучшего Риэлтора ни у самого Дома, во рту маковой кровиночки не было (а на деле уже где-то с месяц или даже больше), потому пришлось под шумок перекусить соседской кошкой… так что, то, что ему нравится… —… — Ты используешь какой-то особый шампунь, да? Или может одеколон? Или может… —…У соседей сегодня кошка… Пострадала… А все духи у меня кончились. — Насупил брови Риэлтор, сжав губы ещё плотнее. Парень явно чуть потупился, но не совсем понятно от чего именно — от своего странного комплимента, или от того, что мужчина его не оценил. — Оу… Я-я бы не сказал, если б знал! Ди-и-ико извиняюсь! — Слегка заикаясь, в нервной манере затараторил брюнет, закончив всё парой смешков. Неловкое молчание разъедало пространство, заставляя окружение наполнится тревожащим смрадом из, сливающихся в неясную какафонию, звуков магазина. — Так всё же я посмею переспросить — что Вас заинтересовало и чем я могу быть Вам полезен? — А как тебя зовут? «Да что ж такое! Почему добиться от этого пожухлого волосатого авокадо чего-либо, такая же невыполнимая задача, как поменять на самом себе черепицу?! Он вообще соображает, что его спрашивают?! Ещё и на Ты сразу — какая бестактность!» — Но всё же, мысленно выдохнув, Мэйсон надел на себя свою, отточенную до мастерства, фирменную располагающую улыбку, чуть нагнувшись в лёгком реверансе вперёд, вытащил из нагрудного кармана визитку, сунув руку с ней чуть ли не в самое лицо потенциальному клиенту. Но тот, кажется, на удивление и не был против. — Мэйсон Тало — #1 Риэлтор во всей нашей прекраснейшей «Зловещей Долине».! ~ Если Вам нужно место, которое вы могли бы с настоящей теплотой называть своим домом — звоните! И как раз сегодня предоставляется 30% скидка абсолютно всем покупателям, совершенно гарантированно.! ~ — Разлился бархатным, сладострастно-располагающим голосом Риэлтор, не забыв после этого соблазнительно подмигнуть. Тало остался доволен произведённым эффектом. Паренёк уставился на него таким взглядом, словно прямо перед ним только что исполнялись все его самые заветные мечты, какие только могут быть у такого человека, зыркая то на карточку, то снова на мужчину. После чего расплылся в волнистой, ломаной, будто покромсанной счастливейшей улыбке… …и взял визитку из руки Мэйсона прямо зубами… на пару мгновений он даже успел ощутить, как тот скользнул губами по его пальцам. Он ошарашенно остался стоять в той же позе, не смея даже шевельнуться хоть на дюйм, пока кудрявый, с карточкой во рту, пару раз милейше похлопал глазками, полными слепого обожания, как будто желая, чтоб его ещё и как питомца по голове погладили и за ушком почесали. Мэйсон взглотнул. — Я… кхум… Могу ли я поинтересоваться, как мне к Вам обращаться? — Как можно не заметнее обтерев пальцы о тёмную расклешённую штанину брюк, слегка натянуто протянул Тало, стараясь скрыть недоумевающее отвращение за маской профессиональной вежливости. Брюнет улыбчиво взял визитку как положено, крутя её между жилистых пальцев с длинными, острыми как когти, накрашенными чёрным матовым лаком, ногтями, с огромнейшим любопытством изучая её со всех сторон. После чего, словно движением опытнейшего фокусника, куда-то убрав её. Сложил руки в замок у груди и открыл широкий рот, больше похожий на пасть с множеством жёлтых зубов, так широко, что Тало даже смог разглядеть ярко красный язычок в глубине чёрной бездны. И с счастливейшим выражением проскрежетал, будто кто-то водил вилкой по стеклу: — Ух ты, меня ещё никто никогда не звал! Обычно если меня хотят прогнать, то просто орут «ЭЙ ТЫ!!!» и бьют чем-нибудь! — Тало даже захотелось полусочувственно фыркнуть, но в один момент его самого словно кто-то прямо по голове ударил, так что всё вокруг зашипело и зарябило. — Но ты зови меня Джон Доу! Ему это уже начало надоедать… С каждым новым произнесённым словом, Мэйсон всё больше понимал, что этот «Джон Доу» только тратит его время. А ведь он мог заняться чем-нибудь полезным: прибраться в себе, к примеру; постричь газон на своей теретории, а то совсем уже зарос; ну или найти кого-то более перспективного, на худой конец! Но нет, он стоит тут и трепется с этим ненормальным, с которым и приманкой-то разговаривать не желательно, ни то что в себя пускать! Кинув что-то в стиле «у меня тут продукты вообще-то портятся», Мэйсон, деловито подняв голову, схватил тележку, и, грозно цокая каблуками, направился на выход к кассам, желая отделаться от собеседника как можно быстрее. Но каково же было его удивление, когда будучи на пол-пути, успев уже задуматься о том, где можно попробовать выследить потенциального покупателя, сначало несколько раз увидел выглядывающую из самых разных и труднодоступных мест чёрную кудрявую макушку, то где-то вдалике, на перееферии взгляда, то высовывающуюся из-за края стеллажей с товарами… То вдруг внезапно заметил семенящего прямо около себе обладателя этой самой несуразицы, всё так же жутковато улыбающегося и так старающегося поспевать за длинными шагами высокого Риэлтора, что время от времени тот умилительно спотыкался или чуть разъезжался на мокром полу. — А ты сильно сегодня занят?! — Чуть запыхавшись, спросил брюнет, когда Мэйсон, запутавшись от нервов в направлениях, свернул не туда, вместо касс очутившись в стендах с консервами, где Джон и выцепил его. — Ну, после работы?! — Вся моя жизнь — это работа.! ~ Ведь такой профессионал, как я, должен всегда быть готов ответить на зов перспективного покупателя.! ~ — Немного театрально ответил на это Тало, нервно теребя ручку тележки, понимая, что его загнали в угол. И ведь эти слова были чистой правдой. — Хммм… — Тот казалось, слегка подвис, снова склонив голову на бок, сделав улыбку менее широкой и сведя тонкие бровки, почти незаметные под густой тёмной чёлкой. Мэйсон инстинктивно сделал от него шаг назад, в сторону, успев заметить, что узор снова изменился и теперь был дребезжащей спиралью, как будто подчёркивая, что обладатель о чём-то упорно размышлял. Тот так же сделал ровно один шаг навстречу, сокращая расстояние. — Но если Вам понадобится какой-либо совет, в поиске подходящего жилья, Вы всегда можете Позвонить мне. А сейчас, как видите, я немного занят. — Стараясь скрыть в голосе странно подступающую, непонятную панику, Мейсон отступил ещё, не видя, но чётко чувствуя до мельчайших деталей, что сзади него стеллаж с консервированными супами. Доу отодвинул тележку в сторону. — Теперь, прошу меня извинить.! Но когда Доу сделал ещё шаг, он наступил прямо на валявшуюся под ногами швабру, мирно опиравшуюся на брошенно стоявшую неподалёку каталку для уборки, и поскользнувшись, потерял равновесие, по инерции (или по какому-то сверхъестественному велению) рыбкой полетел прямо на опешевшего Риэлтора, повалил его всместе с собой на жёсткие металлические стелажи с товарами. Банки консервированного супа, самых разных вкусов и мастей, посыпались прямо на них, а точнее на Мэйсона, каким-то чудом принявшего весь удар на себя, но в одном эти консервы были похожи точно — все как одна были ужасно тяжёлыми и больно били по голове и плечам, так что у мужчины даже немного выступили слёзы от нестерпимой боли. Когда же жестяной град наконец прекратился, Тало, потирая сильно ушибленную голову, приоткрыв зажмуренные глаза, обнаружил себя на холодном, плиточном полу, под завалами банок… с довольно тяжёлой тушкой одного человеческого кретина, совершенно не пострадавшего, да ещё и разлёгшегося прямо на нём, как на кушетке! Мотнув пару раз головой, откидывая лезшие во все стороны кудрявые лохмы (которые успели залезть уже и Мэйсону во все доступные щели), Джон поднял на него, замыленный каким-то непонятным чувством, взгляд, полный хищного обожания и вселенской признательности, словно тот вот-вот кинется ему на шею с воплями «Аххх.! ~ Мой герой.!!! ~ «. Но Доу только ещё наглее разложился на Риэлторе, оказавшись как-то опасно близко к лицу, потерявшего от странности всей этой ситуации дар речи, Мэйсона, беззвучно открывавшего и закрывавшего рот от невероятнейшего возмущения и полнейшей дезориентации. Глубоко дыша, от чего массивная грудная клетка тяжело вздымалась и опускалась, натягивая сборившую волнами тесную футболку, создавая впечатление, что рёбра раздвигаются как зубцы заколки-краба для волос, Джон, закусив и без того ярко-красный язык до крови, схватился острыми когтями за помятые полы жакета, медленно, немного больно нажимая, с каким-то убийственным возбуждением провёл руками вдоль тонкой, осиной талии Тало, стараясь как можно чётче прочувствовать каждую выпирающую от длительного голода кость, с вожделением одними губами считая одну за другой… И Ещё раз вниз… Чтобы вновь повторить… Удостовериться… Почувствовать… —…Такой Краси-и-ивый…! ~ Такой Чудной-Чудной.!.!..~ НРАВИТСЯ!!! И форма необычная.! ~ — Тихо, блаженно прошелестел, брызгая кровью, Доу, как загипнотезированный продолжая ощупывать талию, уже не на шутку перепуганного, Мэйсона. Даже через одежду сжимая и впиваясь ногтями с такой силой, что потом точно будут синяки и даже шрамы —…А я думал ты носишь корсет…! Но так даже лучше! Честно-честно-причестно!!! ~ Он замотал головой с таким рвением, что казалось она вот-вот оторвётся. Вдруг подозрительно забегал сузившимися зрачками туда-сюда, проверяя, нет ли кого-то, кто мог бы разрушить их воцарившуюся идиллию, как уже бывало в подобных случаях у Джона. Но, к большой радости Доу (и ещё большей НЕрадости Тало), на радиус в несколько рядов не было ни единой живой души. Казалось, будто весь магазин вымер, попав под нарезочные станки, удавившись макаронами и рисом на развес, повесившись у висевших в вышине осветительных лампах на связках бесплатных целлофановых пакетов, только чтобы оставить их двоих наедине… Как тут, одна маленькая смелая банка паштета, удержавшаяся после обвала на самом краешке полки, героически пожертвовав собой, с громким звуком шлёпнулась прямо Доу по голове и тот, зашипев от боли, как подвешенный за хвост кот, зажмурился, схватившись руками за голову, запустив кисти в вспеневшуюся, бурлящую пучину смольных косм, сцепив зубы до слышимого в воздухе скрежета. Это был шанс. Мэйсон, порядком ослабевший после длительного голода, из последних сил грубо толкнул Джона с себя, вскакивая на каблуки (сперва чуть не упав обратно, потеряв равновесие) и, не видя ничего вокруг, рванул что есть мочи к выходу, забыв и о покупках и о неприятном ощущении сводящем желудок и о том, чтобы проверить действительно ли он остался один на один с этим бестактным психом. Забыл обо всём! Мысли были лишь о том, как поскорее вернуться в себя, воссоединиться с остальным телом и не разделяться ещё месяцок, а лучше два! Ну подумаешь поголодает он ещё немного — мир от этого не схлопнется, он бывал в голодовках и похуже! А если уж на то пошло, то можно и пренебречь рвотными позывами и заказать себе чего-нибудь из мясного выбора человеческих блюд прямо к порогу. Курьеру наплетёт что-нибудь про то, что он решил сделать фотосъёмку продаваемого жилья и выложить в интернет, так-как никто не покупает, авось, в этой новомодной штуке кто-то заинтересуется, ну, а там туда-сюда, заработался, ну и решил прямо тут пообедать.! Гениально! А может и самого курьера под шумок удастся заговорить.! Вскоре, оказавшись довольно далеко от гипермаркета, он чуть замедлил шаг, выравнивая дыхание и успокаивая бушевавшую внутри стихию, сморщившись от скручивающей пополам нестерпимой боли. —…Вот же-ш… аргх… перенервничал…! — Убито процедил вслух Мэйсон, сжимая губы до треска пересохшей от волнения кожи, как можно бережнее и нежнее обхватив себя длинными руками, поглаживая, приобнимая, словно пытался разгладить рёбра и кости как складки на помятом костюме… Грязновато-голубое небо подернулось рябью высоких, зернистых облаков, похожих на начинающую подгнивать рыбью чешую. Где-то шелестели кривые, искорёженные аурой долины липы и осины… где бы он ни был. Во всей этой суматохе, он себя-то не видел, ни то что что-либо вокруг! Благо у приманки есть очень удобная функция — чувствовать основной организм, как бы далеко, глубоко, высоко она не оказалась. Да и местность уже вроде-бы знакомая начинается.! Прохладный, снующий туда-сюда неприкаянный ветер гнал его куда-то вперёд, вздымая и издеваясь над краями жакета, расклешёнными штанинами и будто нарочно закидывал мешающие волосы Мэйсону в лицо, стараясь закрыть ему обзор. Но тот упорно продолжал идти вперёд, несмотря на явные признаки того, что погода скоро изменится. Превратится из знойной, удушающей летней жары в первую убийственную грозу. Одиноко шагая по, в это время пустынным, улицам уже который час подряд, Тало терял всё больше сил, начиная идти всё медленнее и медленнее… на таких высоких каблуках это становилось просто невыносимо — ноги словно превратились в две тонкие, хрупкие, сухие ветки. Они подкашивались, переплетались, желая сломаться под тяжестью своей ноши, повалить её на пышущую предгрозовым зноем асфальтированную землю… А когда ты настолько высокий — падать намного дольше… и намного больнее. Мэйсон проклинал всё сущее, что только когда-либо существовало и ещё даже не существует. А ведь сейчас, он мог бы найти кого-то подходящего, не задающего лишние вопросы и НОРМАЛЬНОГО, преспокойнейше наконец отобедать, без лишнего стресса и нервов! Он чуть приподнял голову, потерянно осматриваясь по сторонам. А ведь сейчас он выглядит точно так же, как все те бедолаги, в итоге попавшие на его скромный приветственный пир — потерянный, одинокий, совершенно покинутый всеми и совершенно никому не сдавшийся, во всём этом долбаном, жестоком мире… безжалостно оставленный догнивать на улице, без своего уютного уголка, родного, тёплого гнёздышка… из которого его выкинули, распознав кукушонка… Какая Ирония… Навсегда прикрытых, овальных глазах выступили тёмные слёзы, незаметно собравшиеся на чёрных ресницах, как вороны на проводах, ждущие, когда путник оступиться, превратившись в падаль. Они становились всё крупнее и жаждущее, цепляя собой алые тени, заставляя их лужами расплываться вокруг век, постепенно превращая в багровые, потёкшие озёра, пускающие русла рек по острым скулам и впалым щекам. Дышать стало тяжелее… Пальцы задёргались в анорексической конвульсии… Вокруг всё поплыло и затемнилось… Жгучий асфальт плавится и дырами пузыриться у него под ногами, готовый разъесть, как лава… Шатает из стороны в сторону, словно маятник…

......сейчас упадёт в обморок......

Как тут, вдалеке забрезжила знакомая крыша, а все чувства обострились до предела, ударив в голову яркими кислотными красками, выкручивая контрастность на самый максимум, заставляя глаза в неистовстве распахнуться во всю ширь, а рот оскалиться до размеров акульих челюстей, будто острый медвежий капкан. —…НАШЁЛ…!!!!! Больше ничего было не нужно. Мэйсон, чуть не падая на каждом шагу, понёсся, буквально не касаясь земли, на каком-то сюрреалистичном, подпитывающие его энергией, чувстве. Вот уже знак «На Продажу», вот белая плиточная дорожка, покоцанный порожек.! Добежав до заветной красной двери, он с нескрываемой любовью погладил собственную часть себя, практически рухнув на неё всем телом, испытывая непередаваемое чувство воссоединения с большей частью самого себя, ощущая шевеление всех половиц паркета до единой, каждую нагревшуюся под знойным солнцем черепичку, каждое окно и ступеньку.! Он, как можно тщательнее вытерев запачканную обувь о пригласительный коврик (который к большому удобству частью организма не являлся), с невероятнейшей умиротворённостью вошёл внутрь, через открывшуюся саму-собой входную дверь, также захлопнувшуюся за ним, и с огромнейшим облегчением вздохнул. Неистово пульсирующая, телесного цвета нить, напоминающая нечто вроде пуповины, спустилась откуда-то с потолка гостинной, обвившись об люстру, вползла под одежду, где-то под ней громко хлюпнув, от чего Тало теперь уже блаженно выдохнул, наконец воссоединившись с основным организмом. — А тут довольно миленько! Мейсон резко подскочил на месте, а весь Дом будто тряхнуло девятибалльным землетрясением. Рядом с ним на пороге прихожей стоял Джон Доу, внимательно и очень воодушевлённо разглядывая всё вокруг, словно ребёнка привели в огромную игровую зону. Он сложил когтистые руки-лапки, принявшись ходить туда-сюда, трогая всё, что только можно и нельзя, от чего стены и пол принимались дребезжать, кожисто сморщиваясь, но тот казалось даже не замечал этого. У Мэйсона задёргался, заплывший тенями, глаз… — Я так и знал, что у тебя прекраснейший вкус! — Защебетал Доу, пытаясь пройти в одну из множества дверей, но те тут же испуганно захлопывались прямо перед его острым носом, за одно стараясь прищемить его. —Ты тут живёшь?! Хотя немного странно, там же вроде продажа прибита… но да ладно! Я вот вообще бездомный и очень даже счастливый! — Как. Ты. Сюда. ПОПАЛ!!!? Под криком Джон чуть напуганно съёжился в маленький кудрявый клубочек, виновато захлопав огромными глазами и выпятив нижнюю губу. После чего, потупив взгляд в пол, повертел большими пальцами друг вокруг друга, в нервном жесте: — Дверь была открыта.! — Чт… КАК?! Я же всё самолично закрывал, я ведь чувствую! — Мо-о-ожно мне остаться.? — Тут уж у Мэйсона нервы совсем сдали и он принял самое безумное решение в своей домовьей жизни, со времён того, когда он попытался заманить целую группу туристов из человек шестнадцати, выдав себя за дом, в котором когда-то жила какая-то там знаменитость. В подтверждение этой сумасшедшей идее, желудок зарычал на всё помещение, как затравленный зверь, а стены затряслись в предвкушении, заходив ходуном… «Раз этот кудрявый чёрт умудрился довести меня до голодной ручки, то пусть за это и расплачивается.! ~» — Зашевелилась червём мысль, под слоями ногтевистой штукатурки, пока сам Риэлтор, сложив, дёргающиеся как лапы пауков, руки за спиной, разбито ухмылялся своим хищным оскалом, как будто его сделали из кусков разбитого стекла. — Естественно.! ~ Располагайтесь, присаживайтесь.! ~ Одним словом — чувствуйте себе как дома.! ~ Джон тут же расслабился, вновь засверкав своей странной улыбкой, плюхнулся на диван, вертя головой во все стороны. Мэйсон надеялся, что газ уже начал действовать и жертва скоро погрузится в сонливость. Но спустя всего пару секунд, тот бодрее всех живых уставился на него, похлопав по месту рядом с собой, приглашая сесть. «Ну раз надо…» — Закатил глаза Тало, всё же усевшись рядом со своим главным блюдом на сегодня. Необычно было отметить то, что даже когда Джон почти всем телом развалился на большой, белой софе, Мейсон всё равно не мог нормально ощутить его, чувствуя так привлекающую его фигуру лишь смутно и туманно, от чего в желудке засвербило ещё сильнее. Во рту скопилась липкая слюна, а стены, пол и потолок нервозно запульсировали, покрывшись розоватой испариной. …Как там люди говорят.? Словно вилкой суп хлебать? Идеальнее описание вкуса этого индивида… И Как же это раздражало.! — Я знаю, ты хотел чтоб я остался.! — Вдруг вытащил его из дегустирующих распробываний голос Джона, всё это время неотрывно смотрящего на него. Неожиданно, когтистая рука оказалась неприятно близко к его лицу и теперь Мэйсон очень отчётливо представлял, каково было всем тем, кому он пихал свои визитки… Она остановилась у самого горла, и Доу, придвинувшись ближе, забравшись на диван с ногами, нежно взял Тало за подбородок, касаясь заточенными кончиками тёмных ногтей почти невесомо. Сероволосый забыл как дышать, то ли от пережитого не так давно страха, то ли от неутолимого голода и желания вгрызться в эту руку, пооткусывать все пальцы один за другим, наконец распробовать на вкус… но после опасливо-предвкушающе всхлипнул, с лёгким придыхом. Это всё напоминало какую-то невероятную фантасмагорию и он никогда не ощущал ни с одним из покупателей ничего даже близко похожего.! Сбитый с толку этими непонятными для него действиями, Риэлтор вдруг ощутил, как другая конечность брюнета обвилась вокруг его спины, снова оказавшись опасно близко к его талии, которая видимо была для парня самой желанной частью из всего остального тела приманки. Его поглаживали по самой имитации позвоночника, вверх-вниз-вниз-вверх… заставляя перейти от размеренного дыхания к мелким испуганным вздохам. Странно… пугает… но так привлекает.! Обещает нечто большее… большее? Но что.?! Неужто можно ещё? Ее-ещё…! Ещё.! Рука поднялась выше, очертив шершавой подушечкой большого пальца веко одного глаза, стирая потёкшие от слёз кровавые тени, после вернув к себе… чтобы медленно, тянуще, непрекрыто облизнуть с него, ставший чуть вязким, порошок, как нормальные люди лижут какое-нибудь мороженное… и ко второму… по новой. — На самом деле… я бы всё равно всё решил за тебя.! Ещё выше — к пепельной рваной чёлке, зарываясь ногтями в серые, мягкие пряди. Гладя их, то расправляя, то вновь приподнимая, перемешивая как иллюзионист перетасовывает карты. Мэйсон не может понять, что с ним происходит. Он будто сам очутился на месте одной из своих жертв, разморенный негой дурманящих прикосновений, незамедлительно передавая каждое всему помещению, от чего оно плавиться и колеблется только больше… Вдруг возвращается сознание, напрягаясь как только острые ногти забираются глубже, проводя между корней по коже: не слишком больно… но ощутимо. Подобрался слишком близко.! Нужно остановить! Не дать понять!..

…и тут происходит самое страшное…

Пройдя ниже, вдоль затылка к длинной шее, Джон нащупывает что-то странное, похожее на отросток… Мэйсон нервно вцепляется в рукава жакета. …вертит между ногтей, закручивает на пальцах — то на одном, то на другом — тянет выше, чтоб узнать насколько оно длинное. Оно не кончается. Доу встаёт, всё так же широко улыбаясь, но с явной озабоченностью, насупив брови так близко к глазам, будто они готовы были вот-вот налезть на желтоватые белки. Обойдя Мэйсона сзади, он натягивает мелко пульсирующий шнур в длину своих рук, бегая по нему глазами, успев даже покрутить как какую-то скакалку, а потом идёт вслед за ним под люстру, провожая его трещащим от любопытства взглядом в потолок. — Ух ты… Это чего это.?! — Лыбясь явно больше чем в тридцать два, спрашивает кудрявый, пока горе Риэлтор заблудился где-то в своих мыслях. Как он мог вот так дать себя сначала запугать, а потом и вовсе превратить в предмет для ласк?! Он же просто терпеть не может все эти человечьи штучки, хоть как-то связанные со всем этим! Да, он конечно отличается от большинства своих сородичей, которые как какие-то дикие звери тащат всех без разбору под вопли и крики, но он тоже не хочет запоминать каждого, у кого он отнимет жизнь… особенно после такого. —…Я редко распыляюсь на все эти объяснения, разглогольствования и так далее. Но раз уж ты такой любопытный и невосприимчивый… — Он глубоко, измученно вздохнул, стараясь не смотреть на того, кто в скором времени растечётся бесформенной чвакающей лужей в одной из закрытых комнат. — В долине довольно много разных аномалий и я — одна из таких. Этот Дом — это и есть Я. А я — есть Дом. Но вся суть в том, что таким как я нужно питаться такими как вы… Я ПРОСТО НЕ МОГУ.! Т-ты…! Просто уйди уже, я всего лишь хочу поесть, а не пополнять свои воспоминания кем-то ещё более значимым, чем обезличенный кусок мяса.! Тало обессиленно откинулся на спинку дивана, уставившись в пустоту, всё ещё ощущая на себе остатки этих неизвестно будоражущих прикосновений, пока Джон вернулся на своё место, пытливо рассматривая его с ног до головы, словно видел впервые. — То есть Ты — живой Дом? Погоди, а ДОМ это ТЫ или ТЫ это ДОМ?! —…Одно и тоже… — Неопределённо махнул тот рукой. — И-и-и… Ты хочешь меня съесть??? —… …Тало, почти совершенно незаметно, медленно, коротко кивнул… — Ну так это же всё меняет! — Вдруг вскричал брюнет, чем почти оглушил человеческую форму Мэйсона, в попыхах скидывая с себя толстовку, которая начала зиять чёрной дырой, откинутая в центр комнаты, ложась во всю длину дивана, одним рывком резко притянув и его к себе, буквально взваливая того на себя. — А я очень даже и не против — всегда было интересной какой я на вкус! Можешь делать, что тебе захочется, Любовь Моя.! ~ Мэйсон широко распахнул глаза, понимая что прямо сейчас, он нависает над Джоном, который, придерживая его упёртые в, уже хлюпающий от нестерпимого ожидания, словно кусок мясного желе, диван, тяжело дышал и до безумия странным взглядом, из-под полу-прикрытых век, какетливо закусив губу, сам пожирает его — будто всё совершенно, с точностью ​наоборот! «Он что, суицидник чтоли какой?! Кто вообще в даже НЕздравом уме захочет, чтобы его ПЕРЕВАРИЛИ?!!!» — Стараясь выйти из столь неприятной, немного смущающей позы, Тало вдруг заметил, что ему совершенно перехотелось есть! Ну на это уже просто нет слов! Он так долго страдал, так хотел наконец вдоволь насытиться, после стольких недель жгучего голода.! И вот теперь, когда ему прямым текстом говорят " — Смотри! Вот он я! Такой вкусный и доступный, никуда не сбегающий и не вопящий! Готовый прямо на блюдечке себя поднести — кушайте, не обляпайтесь!», ЕМУ ТУТ ЖЕ ПЕРЕХОТЕЛОСЬ?! Но как бы Мэйсон не заставлял и не уговаривал себя, всё равно чувствовал, будто он какой-то маленький человеческий детёныш, которому прямо ко рту подносят вкусную еду, а он упорно воротит нос. Даже диван превратился из пульсирующего куска живого мяса, в самый обычный. Как и вся гостиная больше не выглядела как какая-то смердящая пасть кита, а как самая привычная такая гостиная. Обводя взглядом изменившиеся вместе с его желаниями помещение, Тало скрежетнул зубами от досады. Но случайно зацепившись за Доу, про которого уже и забыл на секунду, увидел, насколько несчастным и преданным тот выглядит: Он поджал ноги в колени, притянув к груди руки, сжатые в кулачки, за которыми виднелось, нарисованное потёкшее каплями крови, разбитое сердечко, а его неестественно большие глаза были на мокром месте, словно тот вот-вот разрыдается. —…Я-яя что, нн-настолько невкусный, д-ддя-яя.....?! — Как жевательная собачья игрушка, пропищал брюнет, громко шмыгнув острым носиком, от чего последнее слово расплылось между, пошедшими волнами, губ. «Ну точно суицидник…!» — Я, э-эм-м-м… Невероятнейше извиняюсь! Даже представить не могу, что на меня такое нашло?! «Надо придумать, как бы его отсюда выставить.! Не то ещё пока отвлекусь, заблудится где-нибудь, а у него неизвестно что на уме, вдруг ещё заразный какой!» — Нервно сползая с софы, максимально сожалеюще улыбнулся Риэлтор, пока в нём умирающие бились мысли, куда спровадить свой несостоявшийся обед. Как тут, он спотыкнулся о что-то явно инородное, что точно не было его частью, и упал во что-то странно мягкое и шуршащее. Немного поворочавшись, Мэйсон выпутался из странных, блестящих чёрных полосок, оказавшись почти связанный ими, а потом чуть не утонул в каких-то хрустящих, непонятных мешках. Кое-как найдя точку опоры, он смог сесть, пытаясь понять во что это он попал и как оно оказалось внутри него! Ленты записывающих кассет… Огромные мусорные мешки… Кучи непонятных отходов и антикварных вещей… Воняет… просто ужасно отвратительно.! Даже в той комнате, где догнивают непереваренные части покупателей, и то нет такого смрада! …Комнате…! Тало резко вскочил с мусорных куч, понимая, что он находится в каком-то тёмном, странном помещении, но вовсе не в себе! С силой дёрнул за шнур связи, пытаясь убедиться что это неправда! Что это всё…

…ОБОРВАН…

Скованный, затапливающим всё естество, страхом, мужчина обхватил себя руками, истерически лыбясь и сморщивая лицо с таким нажимом, что кожа вот-вот затрещит по швам. А дальше он уже не осознавал, что вообще делает… …Он просто бежал. Куда-нибудь! Куда-нибудь, лишь бы не оставаться на месте, давая темноте и смраду захватить себя окончательно! Приманка не ощущала, где основной организм… Коридор за коридором, сужающийся, как только он завидит хоть одну дверь или окно, делая их настолько мизерными, что в них не просунуть и палец. Комната за комнатой, которые, казалось, перетекали одна в другую, закольцовывались в бесконечном трипе парада безумства, переходящего в нескончаемый танец психоделических узоров и форм… Пока вдруг не ударился с размаху о резко возникшую из ниоткуда стенку. Две когтистые ладони тут же схватили его за низ рук… …Он почувствовал, как кто-то прижимается, обнимая его со спины. — Что случилось, Свет Мой?! Ты так перепуган! — Проскрежетал сзади приторно-заботливый голос, который он теперь узнает где угодно. — ТЫ!!! Тало резко развернулся, отклеив от себя, буквально припаянного к нему, Джона, хлёстким шлепком отбив его руки от своих. Тот продолжал неприятно улыбаться во всю ширь своего рта, благоговейно подперев подбородок сцепленными в замок пальцами, проедая его безмерно опекающим взглядом, как будто был готов носить Мэйсона на руках всю оставшуюся жизнь. — Где мы вообще?! Я не смогу долго выжить без основной части своего организма — это ведь вего лишь приманка! А такое чувство, будто я тут уже лет пя… — Как у рыбки-удильщика?! — Можно и так сказать… И ХВАТИТ УЖЕ ЭТИХ РАССПРОСОВ!!! Я УХОЖУ!!! — Вскричал Мэйсон и повернувшись к стене… неожиданно увидел перед собой искорёженную высокую дверь, сверлившую его круглыми пластиковыми глазами, как у игрушки. Её же только что тут не было… впрочем, какая разница! Но открыв её, Тало испуганно дёрнулся назад, отступив перед густой, непроницаемой тьмой, из которой на него таращились огромные зубастые ухмылки и летающие, не менее большие, не моргающие глазищи. Риэлтор, собравшись с покидающими его силами, захлопнул дверь, не зная, куда ему теперь деваться… — О чём ты, Дорогой? Разве ты не видишь — ты всегда был тут.! — Широко раскинув руки, воскликнул Доу, поправив пошедшую дырами и багровыми пятнами футболку, истекающую в агонии надписью «MINE» — Если тебе так не нравится, можешь попробовать, я же не заставляю тебя.! ......Но я прослежу, чтобы ты никуда от меня не ушёл! ~ НИКОГДА.!!! Он резко, с силой вонзил руки аккурат между Мэйсоном, не давая ему возможности сбежать, прижимаясь к нему всем телом. Джон, с блестящими от крови и слёз глазами, поднял голову так, чтобы насладиться, изошедшимся в беззвучном ужасе, лицом Риэлтора, разбито разлившись в обезумевшем, плачущем смехе, впав в лютую истерику: — ПоРоШу, ОсТаНьСя.!!! ОсТаНьСя ЗдЕсЬ!!! СО МНОЙ!!! Я РаЗрЕшУ ТеБе ВсЁ, ЧеГо ТоЛьКо ПоЖеЛаЕшЬ!!! МоЖеШь РаЗоРвАтЬ МеНя! ОтКуСиТь КаЖуДуЮ КоНеЧнОсТь!!! РаСпОрОТь!!! СъЕсТь ВсЁ, ЧтО Во МнЕ ЕсТь!!! ЗаГлОтИтЬ!!! ПеРеВаРиТь!!! ВСЁ!!! ТОЛЬКО НЕ БРОСАЙ МЕНЯ!!! НЕ БРОСАЙ ТУТ ОДНОГО!!! Всё как будто зарябило, став лишь кровавым и чёрным, поплыв у Тало перед глазами, что он был готов потерять сознание. Как тут его с силой вжали в стену (или что-то твёрдое и плоское, что ею было) и он почувствовал, как в его рот резко проникли острые пальцы, до хруста раскрывая челюсти, словно домкратом, явно куда шире, чем они могли бы, так что мужчина с ужасающим воплем, тонущем в перекрывающих глотку кистях, забился в конвульсии, больше вжавшись в стену, позади себя. — Мы ВеДь С ТоБоЙ ТаК ПоХоЖи! ОбА НиКоМу Не НуЖнЫе ОшИбКи ЭтОгО ПрОкЛяТоГо МеСтА!!! Но ТеПеРь Мы НаШлИ ДрУг-ДрУгА!!! И БуДеМ ВСЕГДА-ВСЕГДА ВМЕСТЕ!!! ~ НА ВЕКИ ВЕЧНЫЕ!!!!! ~ ДО САМОЙ СМЕРТИДоСамойСмертиДоСамойСмертиДосамойСмертидосамойсмертидоса...... Мэйсон не мог видеть, что происходит вокруг — всё происходящее смешивалось, превращалось друг в друга. Что-то огромное начало пролезать внутрь, разрывая, растягивая глотку до неимоверных широт, чтобы пробраться глубже, попасть дальше… или КТО-ТО… Он до слёз зажмурил глаза, пытаясь перебить одну боль другой, но оно проникало всё ниже, по пищеводу, разрывая от рёбер один позвонок за другим, как заклёпки на жавшей слишком крупному телу куртке, расширяя себе проход внутрь. Оно добралось до заветной цели, свербящим, щекочащим волосатым клубком свившись где-то в желудке, радостно, любяще заурчав, заполняя, собой разломанное бесформенной кучей, несчастное, всё ещё находящееся в сознании тело, раздувая как наполняющая воздушный шарик нескончаемая вода… …Тало резко распахивает глаза, жмурясь от слишком радостно-яркого солнца, слепящего его. Стоп…! Он осторожно, боясь шевельнуться, переворачивается на другой бок, в тень. Приподнимает к себе одну руку… потом вторую… Одним рывком принимает сидячее положение, закутываясь в идеально белое, пушистое одеяло, словно оно способно защитить его от всего пережитого ужаса… …И глубоко, нервно вздыхает, неожиданно осознаёт, что он в себе.! Так точно! Абсолютно белая, с лёгкими отливами разных оттенков молочного, костного и яичного, тёплого цвета огромная спальня встретила его приветливо пробивающимися из большого, распахнутого окна яркими утренними лучами, ещё не жарящего, летнего солнца.! Мэйсон, немного параноидально пошевелил «крыльми» открытых створок, почувствовав как приятный мягкий ветер задувает в него, игриво прячась в лёгких, полупрозрачных белых шторах и немного выпутали из одеяла приманочное тело, подключая для верности приползший из гостиной провод, расслабленно выдохнул. Даже любимый винный халат нежно обвивал тело, успокаивая никак не отходящего от пережитого стресса Риэлтора… Он немного поломано рассмеялся, чувствуя, как у него першит от нервов в горле, прогоняя, всё никак не желавшие покидать его, фантомные ощущения. Из окна на него таращилась, сидящая чёрным пятном на соседнем заборе, кошка, умываясь с утра пораньше мордочку. Давящее чувство голода сразу же напомнило о своём существовании… Ну значит это всё точно не было на самом деле! Просто шалившее подсознание выдало вот такой кульбит! Вот и всё! Он рассмеялся теперь уже в голос, не обращая внимания на всё ещё першившее горло, всё повторяя и повторяя про себя «Это не было правдой! Я никого не ел и снова голоден, как будто месяца два голодал! Значит это не было правдой!» …Но смех превратился в похожий на воронье карканье кашель, всё не желая останавливаться, добираясь до глубин внутринностей… словно что-то хотело вылезти… отхаркнуться оттуда…! Мэйсон испуганно схватился за горло, согнувшись пополам, пытаясь выкашлять то, что так мешалось, просясь наружу. Неожиданно, он почувствовал, как к губам прилипло что-то тонкое и щекочущее и не раздумывая, как можно быстрее схватился пальцами за кончик, потянув в сторону. Изо рта, из самого горла, потянулась длинная, тонкая чёрная нить, вся слипшаяся и покрытая какими-то… колтунами?! Оно всё вытягивалось и казалось, что у него нет конца, как у того платка у любого уличного шарлатана, с каждым разом становясь всё толще и противнее. Но этому всё же пришёл конец, когда уже давящийся Тало почти отчаялся, всё-таки выудив всё это нечто — это была огромная, длинная прядь чёрно-смольных, кудрявых волос, словно вытащенная из засорившегося слива самой старой и противной ванной в долине… — Н-ннет......! — Забыв даже о нервно задёргавшемся глазе, он увидел, что к самому дальнему, толстому концу привязанно что-то желтовато-белое и квадратное, явно контрастирвавшее с тёмными прядями… Трясущимися руками, Тало берёт мокрый, склизкий квадратик бумажки, медленно разворачивая его заплетающимися пальцами… Это оказывается маленькая записочка, на старом, дырявом тетрадном листе, кривейшим почерком исписанная чернилами: 《Ты меня любишь? □: ДА!!! □: ДаДаДаДадаДадаДададАдадАДАдадададададАдададададАДадаДадададададададад.....》 Мэйсон обездвижено сидит, не смея моргнуть… шевельнуться… дышать… После чего резко разворачивается, падая лицом в пухлую, взбитую подушку, истошно крича, насколько хватает воздуха внутри приманочного тела, пока окна и двери с грохотом захлопываются и открываются, а из трубы клубами валит дым… …Но подушка понимающе вбирает в себя этот вопль, не давая ему улететь за пределы остального Дома-Монстра, разбудив ещё спящих, немногочисленных соседей…

К̷͔̹̬̓о̷̰̟͆н̵̛̞̮̋̈́ц̷͎̟̯͛͂̂о̷̝͆̓̐в̶̫̚к̴̟̖͙̇̓͌а̸̧͉̽̓̕ ̵̬͂№̴̨̱̝̋1̸͎͔̊: ̸͙̾̍ ̵̲̻͇̽Д̸͇̹͎͛͗̎ж̸̼́̕о̸̪̗̣̍̐̿н̶̮̳͌͑̚ ̴͍͇͉͊͝Б̴̞͎́̉̒Ӗ̴̨̟̜̚͘З̷̼̙̘̒̒У̵͔̀М̸̫̥̜͒Н̵͇̤̎О̷̳͈̀̎́ ̷͍̱̬͑̄͒з̷̺͌̕ͅа̶̦͇͉̃̌и̸̜͓͖̚н̷̧̯̆̈̚т̶̭̏̄͜р̵͔̈́͐̋и̸̩̿г̷̧̱̭͒о̸̯̔в̸̳̮̓͠а̷̤̙̋̐͑н̴̼̭̣̋͠.̵̲̀.̸̰͎͋! ̴̬͙̏͂