с любовью, ликс

«история, которую я хочу вам рассказать, начинается в тесной ванной комнате однушки в спальном районе. на самом деле, здесь она и заканчивается, но я не думаю, что стоит забегать вперед и лучше изложить все произошедшее по порядку. так будет лучше для всех. запись идет, интересно? мне на самом деле не так долго осталось. еще пара часов, и воздуха в моих измученных легких не останется совсем. о господи, я что, правда сказал "в моих измученных легких"? откуда только нахватался таких нелепых конструкций. Бан Чан, только не закатывай глаза. особенно сквозь слезы. я знаю, что ты плачешь, да... *запись прерывается сдавленным кашлем* говорю же, мне немного осталось. никакого воздуха, только проклятые лепестки, которые скребут и щекочут. и хохочут над тем, какой я неудачник. *кашель, надсадный, сиплый* короче. все началось здесь, в этой самой ванной комнате. здесь все и закончится.» *** меня зовут Феликс. уже на этом пункте могут возникнуть вопросы, мол, чуваааак, ты живешь в Корее, что у тебя за имя такое? необычное, согласен. но моя мама говорила, что я с первых дней был необычным, поэтому и имя она подобрала мне под стать. меня зовут Феликс, но вы можете звать меня Ликс. это проще произносить, и именно эта форма имени напоминает мне о Бан Чане - потому что он её придумал. он мой лучший друг, и если я и жалею о чем-то в этой странной интерлюдии между жизнью и смертью, в которой сейчас нахожусь, так это о том, что с пятнадцати лет и до текущего момента я доставлял ему туеву хучу неприятностей. Бан Чан, бро. я люблю тебя. спасибо и прости. так, больше никакой лирики, обещаю. когда мне исполнилось пятнадцать, я переехал в другой город, чтобы заниматься танцами и вписаться в какой-нибудь движ. именно тогда я и встретил Бан Чана. и его друга Чанбина, потому что они всегда идут в комплекте. Чанбина, из-за которого моё положение дел сейчас столь плачевно. Чанбина, на котором свет для меня сошелся клином. хотя он конечно, ни в чем не виноват. окей, разве что только в том, что он _слишком_ горячий. невероятно. кроме всего прочего он еще и really handsome, и вы можете сказать - зачем тут именно это выражение? в твоем языке что, нет аналогов? конечно есть. но именно это описывает его образ лучше всего. сейчас мне девятнадцать, я выгляжу как фрик, потому что выкрасил свой маллет в платиновый блонд с розовыми прядями, я лежу в ванной, до краев наполненной водой, пока на улице цветет самое ебейшее лето, которое только можно себе представить, а все почему? потому что шесть месяцев назад в этой самой ванной я закашлялся, как будто бы поперхнувшись воздухом. это было до смешного нелепо, как запнуться о собственные ноги, как искать телефон, который у тебя в руке, но я закашлялся до звездочек перед глазами, а потом сплюнул в раковину лепесток. кроваво-красный, мокрый, но плотный и благоухающий. это был чертов лепесток чертова пиона, который - вот так да! - вырос в моих гребаных легких. знаете, что пион означает на языке цветов? "я пылаю к вам чувствами", "я сгораю". жизнь - штука ироничная, потому что на тот момент я уже пару месяцев как сгорал от чувств. и когда изо рта у меня посыпались лепестки, я понял, что никакой надежды на взаимность у меня нет. да и не было никогда. Чанбин... он особенный. не знаю, случалось ли с вами когда-нибудь что-то подобное — пресловутое "дзынь", как в том мультике про монстров, беспечное и бесконечное падение в человека, как в яму, короче, я не знаю, как сказать, чтобы донести смысл произошедшего. но если с вами это случалось — вы счастливый человек. потому что даже несмотря на ту адскую боль, которую я сейчас испытываю (а боль от растущих внутри цветов действительно адская), на тот момент я чувствовал счастье. Чанбин был и остается для меня самым невероятным, самым лучшим и самым желанным человеком. и не потому, что он горяч (но и поэтому тоже), а потому что в нем скрывается такая прорва внутреннего огня, что мне, если честно, иногда хочется зажмуриться.» Бан Чан поставил запись на паузу. прошло уже несколько дней с того момента как он, запыхавшись, влетел в ванную комнату старой однушки и обнаружил там не Феликса, этот сгусток солнца в человеческом обличье, но то, что от него осталось — куст бордовых пионов, мягко покачивающийся на поверхности воды. он знал, еще когда получил смс с коротким "кажется, это конец", что не успеет, а даже если и успеет, ничем не сможет помочь, но все равно бежал со всех ног, в надежде что сможет изменить неизбежное. он торопил водителя, одним шагом перепрыгивал четыре ступеньки в бесконечности лестничной клетки, чтобы оказаться рядом в тот самый момент, чтобы забрать себе хоть крупицу той боли от перехода из реального мира в посмертный, но не успел. и видит Бог, он до конца жизни будет корить себя за это. да и не только за это, если быть предельно честным. у Бан Чана нет никаких иллюзий относительно собственного всемогущества, как, в общем-то, и самого всемогущества, но если бы он заметил все раньше, если бы он мог это предотвратить... Бан Чан любил Феликса как брата, с тем лишь отличием, что их братство не было кровным, но было их собственным осознанным выбором. просто вот так получилось — он, восемнадцатилетний, взял под свою опеку пятнадцатилетнего (взъерошенного, словно птенец, и яркого, как леденец на палочке) Феликса, став для него и отцом, и матерью, и искренним другом. Феликса, который спотыкался о собственные ноги при ходьбе и матерился так, как умеют только подростки. Феликса, чьи веснушки на щеках складывались в созвездия. они были вместе всегда, и в их стремительно бегущей жизни это было единственным островком стабильности. неважно, как их шатало и через что приходилось проходить. они были друг у друга, и это давало ощущение поддержки. если бы только Бан Чан был более внимательным! он даже не может сообразить сейчас, в какой момент всё пошло не так? нет, он знал, что Феликс испытывает к Чанбину, его закадычному другу, симпатию. этого не заметил бы только слепой. но в какой момент они дошли до точки невозврата? Бан Чан глубоко вздохнул, собираясь с мыслями. он понимал: ответ на этот вопрос, а также на другие, вроде "как он вообще заболел" и "как ему удалось скрывать свою болезнь так долго" кроется в диктофонной записи, которую он так долго не решался послушать. в той самой, которую он поставил на паузу, чтобы справиться с подступившими к горлу слезами. поначалу было только тупое и оглушительное чувство невозвратимой потери, которое, впрочем, быстро смешалось с яростью и злостью на себя и мир с его глупыми болезнями и идиотскими законами. Бан Чан хорошо был знаком с тем, как работает их вселенная. тысяча и один вирус поджидали тебя снаружи, и если ты недостаточно осторожен и не слишком везуч, твой финал будет плачевным. но ханахаки? Бан Чан вздохнул и нажал на play.