Никто не достоин твоих слез...

POV Кэтрин Мы уже около двух часов летим в самолёте. Шея затекла, спина, кажется, тоже, но самое ужасное то, что впереди сидит какой-то мужчина с огромной лысиной на голове и постоянно что-то жуёт. Вот не надоело ему? И как только таких людей в первый класс пускают! Недовольно цыкнув, я заёрзала на месте, пытаясь найти более-менее удобное положение, чем привлекла внимание своего спутника. — Всё хорошо? — приоткрыв глаза, спросил он. — Отлично! Просто класс, — ответила довольно резко. Но кто сказал, что я идеальна? — Пойду проветрюсь, — буркнула я, вставая со своего места. — Что ты задумала? Элайджа окинул меня недоверчивым взглядом. Ну что за проницательный человек, а? — Хочу съесть кое-что вредное, — ухмыльнулась я, скосив глаза в сторону лысого мужчины, к тому же оказавшегося довольно полным. Майклсон ещё пару секунд продолжал смотреть на меня, но потом, коротко кивнув, произнёс: — Не натвори глупостей. Я вздохнула. Как он только одной фразой заставил меня передумать и сесть обратно? Почему бы мне просто не пойти и не разобраться с этим надоедливым, противным, невыносимым… Так, надо просто сосредоточиться на чём-то другом. И у меня даже есть один вариант на примете. — Эй, пупсик, может уже скажешь, что ты задумал? — пролепетала я, прижимаясь к Элайдже, насколько это было возможно. — Скоро узнаешь, Катерина, — ответил он. — У меня идея получше — открой свою страшную тайну, — прошептала ему на ухо. Я использую любые методы, чтобы добиться своего. До сих пор у меня это получалось, но не с ним. И почему он такой спокойный? Любой бы на его месте уже бы облизывал губы и обливался потом. Однако Элайджа даже бровью не повёл. Что ж, я ещё не закончила. — Мы почти прилетели. Решил отмазаться. Хах. От великой Кэтрин Пирс ничего не скроешь. — Знаешь, мы можем уединиться. Похоже, туалет здесь не самый маленький, — ну же, ну же! Давай, давай! Я не могу уйти ни с чем. — Чего ты добиваешься, Катерина? Твои игры уж точно на меня не действуют. Приструнил так приструнил. Но не буду подавать вида, поэтому я, вальяжно откинувшись в пассажирском сидении, закинула ногу на ногу. — Мне скучно, — пояснила я. А это действительно было так. В этом чёртовом самолёте даже заняться нечем! Напишу на них жалобу. — Поэтому ты не даёшь мне отдохнуть? — голос Элайджи был строгим, словно он отчитывал свою непослушную дочь за плохое поведение. — Мне было бы легче, если бы ты раскрыл мне свои планы, — улыбнулась я, рассматривая маникюр, сделанный сегодня утром. — Это сюрприз, — устало выдохнул Майклсон. — Но я ненавижу сюрпризы! — капризно протянула я. Хоть ему нервы помотаю. — Катерина, веди себя пристойно. Ты находишься в людном месте. — Мне. Плевать. На. Людей. Понятно? — по слогам проговорила я. О, похоже мой Майклсон выходит из себя. На скулах заиграли желваки, а на виске сбивчиво выбивала сердечный ритм вздутая вена. Элайджа промолчал. Поражаюсь его самообладанию. — Сказать нечего? — ох, я доиграюсь. — Нечего, — вновь невозмутимое лицо. Чёрт! Так, ладно. Что-нибудь придумаю. Идея пришла мгновенно. Я похлопала рукой по голове этого мерзкого, вечно жующего мужчины. Он обернулся. — Что это было? — Боже, голос противнее, чем сам вид. — Элайджа, как тебе не стыдно! — охнув, воскликнула я и, покачав головой, повернулась к жирдяю, — Пожалуйста, простите моего друга. Он немного умственно отсталый. Последнее словосочетание я произнесла шёпотом, как обычно это делают в кино, хотя особого смысла в этом не было, ведь Элайджа всё равно всё услышал. Кстати о нём, толчок в бок показал, что зашла я, видимо, далеко. Но и это ещё не всё, милый. Толстый сосед покачал головой и отвернулся. Я же тем временем как бы невзначай вылила воду, принесённую ранее стюардессой, на брюки Майклсона. Ох, какая неприятность. Я ведь не хотела этого, случайно просто повезло. — Кэтрин! — прошипел Элайджа. Упс. Я подозвала к нашему месту бортпроводницу, их же так ещё называют? — Извините, вы не могли бы принести моему парню полотенце. Не успел добежать до туалета, — постаралась это сказать как можно более правдоподобно, ибо смех так и рвался наружу. — Конечно, — вежливо ответила девушка и удалилась. Элайджа направил на меня злобный взгляд, но всё так же упорно молчал. Партизан чёртов. — Может, всё-таки раскроешь секрет? — попытала я счастье. Древний закрыл глаза. — Терпение, Катерина. Терпение.

***

— О, мой Бог! — я не верю своим глазам. Гавайи. Серьёзно? Только не это, говорю, как Форбс. Но… как же это сейчас неважно. Моя мечта. Она сбылась. Сон. Это точно сон. Ведь этого не может быть. Просто невозможно. — Как? — вымолвила я, не в силах сейчас сказать что-то более вразумительное. — Тебе нравится? — в глазах Элайджи пляшут маленькие чертята. Что этот умник ещё задумал? — Ты удивил меня, — ответила я. — До сих пор не понимаю, как это ты не догадалась? — усмехнулся он, поддразнивая меня. Мстит, гад. — Не было времени смотреть в окно, — буркнула, отворачиваясь от него. — Очень была занята составлением коварных планов по унижению меня? — поинтересовался Элайджа. Ах, теперь ещё и издевается. — Забудем об этом, — шепнула ему в губы и поцеловала. Единственный способ заткнуть человека. Но не могу не признать, что это действительно было неожиданным и приятным сюрпризом. Давно забытое чувство нужности кому-то разлилось по всему телу. Да, я определённо люблю его. Определённо.

***

Для создания атмосферы  The Script — Flares

Номер с видом на океан. Как банально, но оттого не менее романтично. Элайджа в душе, смывает с себя всё напряжение после полёта. Он сказал, что этот вечер будет особенным. Это я уже поняла, как только наш самолёт приземлился в Гонолулу. Но в чём же эта особенность заключается? Неужели я забыла про нашу годовщину? Так, 27 марта. Мы, вроде как, в июне познакомились или же в июле… Память ни к чёрту. Надо завести блокнотик, куда даты записывать буду. Хах, самой смешно стало. Мою голову посетила неожиданная мысль, и я тут же решила проверить, верны ли мои догадки. Обшарив шкаф и сумку, я, естественно, ничего не нашла. Ну, конечно. Что за глупость? Напридумывала незнамо что. Откинув в сторону пиджак Майклсона, я плюхнулась на широкую двуспальную кровать и раскинула руки, словно ангел. Хотя какой там ангел. Однажды один парень сказал мне, что назвать меня дьяволом — оскорбление для самого дьявола. Почему бы и нет? Я такая, какая есть. Нельзя изменить то, что заложено природой. Внезапно в голове что-то щёлкнуло. С чего вдруг пиджак стал тяжелее обычного? Я вскочила с удобного места и кинулась к валявшемуся на стуле пиджаку. И как я сразу не догадалась? Как предсказуемо. Однако, это же Элайджа. Только он мог спрятать обручальное кольцо в кармане. Я вытащила маленькую аккуратную коробочку и положила на ладонь, будто боясь, что в один миг это всё может исчезнуть. Алый бархатный футляр в виде сердца. Не оригинально, но он всё равно заставляет моё мёртвое сердце биться чаще. Я осторожно раскрыла его, и глаза неожиданно наполнились слезами. Боже мой, он решился. Чёрт его побери, решился! Это точно сон! Или же меня укусил оборотень, и это всё игра моего воспалённого сознания. Не может быть. Маленькое колечко поблёскивало в лучах заходящего солнца. Бриллиант в форме груши переливался всеми цветами радуги. — Я буду любить тебя вечно, — прошептала я строчку, выгравированную на внутренней стороне кольца. — Буду обожать всегда. Пока живу я на свете, никому тебя не отдам, — закончил Элайджа, который, похоже, только-только вышел из ванной, — Строки моего любимого стихотворения. К сожалению, всё не вместилось. Я обернулась и, взвизгнув, кинулась ему на шею. Да. Это я. Катерина Петрова. Неуловимая Кэтрин Пирс, визжу, как девчонка, что так и есть, но всё же как-то не вяжется с моим образом вселенской стервы. Однако сейчас я не чувствовала себя такой. Счастье, которое поселилось во мне совсем недавно, грозилось выплеснуться за чашу моего спокойствия. Я изо всех сил прижималась к Элайдже, пытаясь высказать всю любовь и нежность, которую питала к этому человеку. В это сложно поверить, но я действительно полюбила его. Всем сердцем. Каждой клеточкой своего тела. Его. Только его. — Я могу считать это согласием? — улыбнулся он. Открыто. Искренне. Я коснулась его губ в лёгком поцелуе. — Нужно отметить это, срочно! — воскликнула я, отстраняясь, и подошла к журнальному столику, — Закажу шампанского. — Не надо, — остановил меня Элайджа, — Ты испортила мои планы, поэтому я перенесу ужин. Скоро его принесут в номер. Советую тебе тоже освежиться после перелёта. Я кивнула, чмокнув его в щёку, и, захватив полотенце по дороге, пошла прямиком в ванную комнату. Отделана она была довольно мило, но голубой цвет делал её достаточно холодной. Но какая вообще разница? Я же помолвлена! Мне точно нужно успокоиться. Включив воду и сбросив с себя всю одежду, я запрыгнула в ванную, подставив лицо под тёплые струи воды. Действительно хорошо. Просто чудесно. Быстро ополоснув тело, я обернулась полотенцем и вновь вошла в номер. На балконе стоял Элайджа, и я, не раздумывая, вышла к нему. На улице уже потемнело, стало довольно прохладно, и, будь я человеком, непременно бы замёрзла. — Может, зайдём? — промурлыкала я, разглядывая силуэт своего парня в кромешной тьме. Хоть глаза выколи, всё равно ничего не вижу. Я услышала звук приближающихся шагов, и в тот же миг почувствовала горячие губы на своей шее. Поцелуй. Ещё один. А затем укус. Больно. Распахиваю глаза и вижу ухмыляющееся лицо гибрида и янтарного цвета глаза. — Это тебе за семью Оливии. Удачных выходных, сука. Исчез. Растворился. Чёртов засранец. Я безжизненно опустилась на холодный пол, полотенце слетело, но это была одна из самых неважных вещей в данную минуту. А важно то, что это конец. Конец для меня. Я труп. Укус оборотня убивает вампира. Так написано во всех книгах? А единственное лекарство, способное излечить меня, находится сейчас за океаном. Всё продумал. Молодец. Хвалю. — Катерина, ужин готов. Пришлось отлучиться ненадолго, чтобы отменить пару вещей, которые я запланировал, — послышался голос Элайджи, затем хлопок двери, включился свет, — Катерина? Видимо, услышав моё сбивчивое дыхание, он выглянул на балкон и тут же бросился ко мне. — Что, что произошло? — рыкнул он, осматривая шею, которая стала отнюдь не такой красивой, какой была до этого. — Тайлер Локвуд… укусил… меня, — выдавила из себя. Слёзы отчаянно душили изнутри, но я сдерживала их. Даже скорая смерть не заставит меня биться в истерике. Ни за что. — Где этот щенок? — он начал оглядываться по сторонам, — Я убью его. — Ушёл, — безразлично ответила я, — Забудь о нём. Проведи со мной последние минуты моей жизни. Элайджа прислонился лбом к моему. Я слышала его учащённое сердцебиение, буквально чувствовала, как внутри него борются два желания: отомстить и быть рядом. — С тобой всё будет хорошо, — неожиданно выдал он, — Я спасу тебя. Мы что-нибудь придумаем. Я вздохнула. Бедный, бедный Элайджа. — Клаус — моё единственное спасение, но ты не успеешь, — прошептала я. Сил разговаривать совершенно не осталось. Усилием воли я приподняла голову и коснулась губами его влажной щеки. Плачет. Захотелось сделать что-то для него, и этим могло быть только одно. В свои последние мгновения жизни я не буду эгоисткой и надменной сволочью. Только сейчас. Напоследок. Для него. — Я люблю тебя, — тихо, совсем неслышно, — И буду любить вечно. Буду обожать всегда. Пока живу я на свете, никому тебя не отдам. Перед глазами почернело. Сердце выбило последний удар. Стало легче. Боль ушла. Я стояла над своим телом и смотрела на Элайджу. Полные слёз глаза. Ему тяжело. Мне тоже. Сложно покидать кого-то, кого любишь так сильно. Он провёл ладонью по моим волосам. — Я тоже, Катерина. Я тоже.