Испытание повседневностью

Приведя баню в порядок, они телепортировались прямо в гостевую спальню. Октябрь принес с собой ночной холод, и пешая прогулка к дому не сулила ничего приятного. Крисания попросила Рейстлина почитать ей. Напевные нотки его негромкого голоса с первой встречи манили ее обещаниями чего-то таинственного и запретного. В доме почти не было книг. Все мало-мальски ценные экземпляры Рейстлин много лет назад утащил к себе в Башню. Под кроватью в его старой комнате нашлась книга сказок, которую когда-то читала сыновьям Розамунд. Это вполне подходило к хрупкому мгновению тепла и нежности. Переплетя ноги под пестрым стеганым одеялом, Рейстлин и Крисания устроились на широкой кровати. История была о храбром и прекрасном волшебнике, который убивал драконов, путешествовал во времени и красиво предотвратил гибель возлюбленной принцессы. Глупо и пафосно, зато Крисания смогла от души посмеяться над саркастичными замечаниями Рейстлина. Ей показалось, что в детстве книжка ему нравилась, и сейчас он издевался не столько над историей, сколько над самим собой. Она же сочла сказку доброй и поучительной для малышей определенного возраста, с чем Рейстлин никак не мог согласиться. В конце концов, Крисания заявила, что их детям сказки будет рассказывать он и, получив в ответ растерянный взгляд, просто прижалась теснее и закрыла глаза. Спустя четверть часа она задремала, но недвусмысленные звуки из спальни хозяев не могли не привлечь внимание. Тика носила легко, и не было ничего удивительного в том, что, примирившись с мужем, она разделяла с ним постель. Крисания встрепенулась и замерла, прислушиваясь. Она впервые слышала что-то подобное, будучи только сторонним наблюдателем. Рейстлин дотянулся до посоха, наводя чары тишины. - Извини за мою неосмотрительность, - проворчал он. Крисания лишь пожала плечами. Она давно не была девственницей, чтобы подобное могло оскорбить ее невинность. Рейстлин сетовал на свое испортившееся настроение. Вечер был удивительным. Подумай он об этом раньше, они сейчас спали бы в объятиях друг друга, счастливые… Ну, почему у него была слишком хорошая память? Вернуться сюда было неудачной затеей. Больше он ни за что… - У тебя такие красивые руки, - Крисания задумчиво покручивала обручальное кольцо на его безымянном пальце. Эти слова. Она уже говорила их ему в одну из самых первых встреч. Сама того не желая, Крисания толкала его еще глубже в тяжелые воспоминания. - Повторяешься, Посвященная, - отозвался Рейстлин нарочито веселым тоном. Крисания поняла, о чем он. Каждый их разговор она прокручивала в голове столько раз, ища подвох или подсказку, что помнила почти наизусть. – Ты в самом деле так думала, когда сказала мне это впервые? – спросил он неожиданно для самого себя. - Я всегда была честна с тобой, ты же знаешь. Но что такого невероятного в моем восхищении красивыми руками чародея, которые умеют творить заклинания? - То, что все это был лишь спектакль. Ужас Рощи, вино у камина, видения из Ока дракона, интонации и взгляды… Столько крошечных деталей, чтобы смутить твои мысли, заставить их возвращаться к моему плану снова и снова. Но я был не настолько глуп, чтобы надеяться на интерес иного рода. Твой неожиданный комплимент прозвучал столь искренне, что я чуть не испортил всю игру в первом же акте. - Это каким образом? – не поняла Крисания. - Я мог не удержаться и поцеловать тебя. Ты была так близко, целиком в моей власти, никто бы не услышал, как ты зовешь на помощь… - Ты говоришь так, словно уже давно тосковал по мне, - она недоверчиво склонила голову. - Если быть до конца честным, так и есть. Я увидел тебя впервые еще до Войны Копья. В Палантасе тогда много говорили о том, как ты разорвала удачную помолвку и присоединилась к Братству Паладайна. Мне захотелось взглянуть, из-за чего столько шума. - Не помню, чтобы нас представляли друг другу. - Все верно. Ты сажала цветы у храма и не замечала ничего вокруг. Я наблюдал со стороны. На тебе было темно-красное платье и золотистая косынка от солнца. Крисания поморщилась, силясь вспомнить, в каком году это могло бы произойти. - О… Я была совсем молодой. - К сожалению, я тоже, - усмехнулся Рейстлин, переплетая их пальцы так, чтобы обручальные кольца звонко потерлись друг о дружку. – Мне слишком долго снилось, как я снимаю с тебя это платье, а потом укладываю на свою алую мантию. Крисания открыла рот. Он так редко говорил ей подобное, и каждое откровение отзывалось тяжестью в животе. Рейстлина позабавил ее ошарашенный вид. - Что такого невероятного в моем восхищении прекрасной девой? Вопреки его ожиданиям, Крисания погрустнела. - Если ты не обманываешь, то мы напрасно потеряли столько времени. - Сомневаюсь, что события могли сложиться иначе. Испытание, искалечившее мне жизнь, было уже позади, а грядущая война только расставила все по местам. Для меня не было иного выхода, кроме как найти Такхизис, чтобы убить ее или погибнуть в этой схватке. Я не вспоминал о тебе много лет, но узнав, кого ко мне послал Паладайн, не мог унять радость и предвкушение. - Но почему? Не думаю, что я – единственная миловидная женщина, которую ты встречал. Ты умалчиваешь что-то важное. - Так хочешь услышать, что ты – особенная и я полюбил тебя с первого взгляда? Больше не уговаривай меня читать подобные глупости, а то от них ты теряешь чувство реальности. - Нет. Я хочу, чтобы ты перестал думать о себе как о человеке, которому не нужно было ничего, кроме магии. Ведь это неправда! Но ты из года в год только и делал, что выжигал в себе любовь к брату, людям и всему светлому… Я не говорю, что у тебя не было для этого причин, но факт остается фактом. - Звучит прекрасно, Посвященная, но спроси себя, что было бы, подойди я к тебе в тот день? Ведь ты еще не была жрицей и могла распоряжаться своей жизнью, как пожелаешь. Давай даже представим, что я бы сделал попытку подружиться, показал пару красивых фокусов, позвал прогуляться на побережье. Разумеется, ты была бы безукоризненно мила и приветлива с несчастным юношей, но что, если бы, со временем, он открыл тебе душу? Променяла бы ты всеобщее обожание и Паладайна на любовь мага среднего пошиба, который, к тому же, тяжело болен? Говори, что хочешь, но я никогда в это не поверю. То, что мы вместе – результат наших амбиций и череды случайностей. В те годы этот союз был невозможен. Рейстлин посчитал, что тема исчерпана, но ответ Крисании застал его врасплох. - Не буду спорить, Рейстлин, но кое-что ты все же не учел. Я-то никогда не пыталась бороться с собственными чувствами. Не могу сказать наверняка, но то, насколько сильно ты… волнуешь меня, могло повлиять на решение выбрать путь жрицы. Братство имело полное право не принимать меня, с учетом новых… обстоятельств. Когда она научилась так метко бить в нужные места? Рейстлину пришлось напомнить себе, что ему уже не пять лет, чтобы верить в сказки. Крисания владела искусством плетения слов не хуже него. Ей просто хотелось выиграть спор, который в любом случае ни на что не повлияет, но Рейстлин никогда бы не согласился с тем, что в его планы мог закрасться изъян. Сомнение вызывало только одно единственно решение. Но и его приняла за Рейстлина Такхизис, испугавшись, что перестала понимать мотивы взбунтовавшегося слуги. - Твои женские чары хороши только в определенный час, Крисания, - Рейстлин поудобнее устроился на боку и наслаждался ее разочарованным лицом. – Я допускаю, что ты могла захотеть могущественного и загадочного колдуна, надеясь склонить его на свою сторону в будущем. Но слабый больной мальчишка, пусть и с магическим посохом, не тронул бы твой разум, не говоря о сердце. Крисания опустила глаза и покраснела. Так искренне. Указательный палец то и дело очерчивал красный квадратик одеяла. - Я не знаю… Ведь у него был твой голос… Грудь Крисании начала быстрее подниматься и опадать в вырезе сорочки. Или Рейстлину просто показалось? – И твои руки… Нежная ладошка накрыла сцепленные в замок пальцы. Кожа была влажной и горячей, Рейстлин чувствовал быстрый ритм пульса в точечке на запястье. – И твои губы… Когда ты впервые поцеловал меня, я почувствовала, словно твоя лихорадка передалась мне. Внутри стало так горячо… Рейстлину нравились их дискуссии об устройстве мира, литературе или магии, но сейчас они ушли далеко от темы. Крисания просто дразнила его, желая остаться победительницей. Опасная черта сдаться и признать поражение была слишком близко, но Рейстлин быстро учился и хорошо умел применять оружие противника против него самого. Утеха и этот дом пробуждали в нем самые скверные качества, да и Крисания, пытающаяся им манипулировать, не заслуживала ни капли милосердия. Рейстлин одним движением уложил ее на спину и опустился сверху. Она попробовала освободиться, но теперь он был сильнее и держал крепко. - Рейстлин… ты же навел чары тишины? - Да. Разве ты что-то слышишь? – он кивнул в сторону хозяйской половины, надеясь, что она не станет уточнять, слышно ли кому-нибудь их. Крисания не заметила уловку. Идеально. Рейстлин уже предвкушал, как зальется краской ее лицо, когда он скажет, будто ее вздохи слышны не только ему. Рейстлин пребывал в полной уверенности, что не забудет нормально навести чары, как только они перейдут к главному. Крисания расслабилась и посмотрела из-под опущенных ресниц. - Разве ты получил недостаточно удовольствия этим вечером? Я надеялась, что сейчас мы просто отдохнем, и я буду слушать твой голос. Рейстлин хотел парировать, что ей стоило подумать об этом прежде, чем так нагло его провоцировать, но не стал. У мести – множество обличий. Их лица были так близко, что она могла чувствовать его дыхание на губах. Он склонился и лениво провел носом по ее щеке и виску, спускаясь к белоснежному ушку, выглядывающему из-за спутавшихся темных прядок. - Мы отдыхаем, - горячий шепот обжег ушную раковину. – И ты слушаешь мой голос. Крисания попыталась обнять его, но Рейстлин успел перехватить ее запястья и завести руки ей за голову. – Давай проверим, правда ли он настолько тебе по вкусу, как ты утверждаешь? Рейстлин задумался, взвешивая, какие из слов могли бы заставить ее извиваться от желания. Слащавые комплименты, которыми пользовался Карамон, были Рейстлину отвратительны, он никогда бы не унизил себя и Крисанию этой мерзостью. Игра оказалась слишком соблазнительной, чтобы от нее отказаться, поэтому он решил просто поделиться чем-то личным. Наверняка это Крисания сможет оценить. - Итак, если вернуться к нашей встрече в Башне. И мои губам. Ее кисти были по-прежнему прижаты к подушке. Не разжимая хватку, Рейстлин принялся равномерно выводить большими пальцами круги на доверчиво раскрытых ладошках. – Ты выглядела такой напуганной и беззащитной, когда вышла из Рощи. Может быть, стоило предложить тебе мантию? Она хранила тепло моего тела, источала запах зелий и вспышек прогоревших заклинаний. Я бы весь вечер следил, как ты кутаешься в нее, прижимаешь к груди… Крисания дышала часто и прерывисто под тяжестью тела над ней. Рейстлин чуть отодвинулся, чтобы не так давить на грудную клетку. Ткань сорочки натянулась от глубокого вдоха, красиво очерчивая холмики грудей. – Помню, как ты сделала глоток вина, и на лицо вернулись краски. Оно стало еще прекрасней, чем я помнил с той мимолетной встречи. Мне стоило сесть рядом – в том кресле хватало место для двоих. Теперь я уверен, что ты не отшатнулась бы в отвращении. Я взял бы твое лицо в ладони и поцеловал. Сначала медленно, а потом смелее, вжимая спиной в мягкую обивку, комкая на тебе мою же мантию, обнажая шею и плечи… Да, это однозначно было упущением. Ему стоило огромных усилий не поцеловать ее сейчас. Крисания то и дело облизывала губы, но с каждым услышанным словом, у нее вновь пересыхало во рту, и она пыталась сглотнуть. Рейстлин все-таки легонько коснулся уголка рта и тут же вздрогнул от ощущения, что ее бедра под ним нетерпеливо потерлись друг о друга. Выдохнув, он протиснул между ними колено и бережно развел в стороны, не делая попыток коснуться ее лона. Крисания возмущенно простонала. - Рейстлин! - Что? Ты же сама хотела тихий благопристойный вечер… - Ну, Рейстлин! Он выпустил ее руки, чтобы избежать неприятного покалывания. Они тут же обвились вокруг его шеи, принялись ласкать обнаженную спину, сколько могли достать. Крисания потянулась за поцелуем, но его руки мягко удержали ее, гладя по волосам и устраивая голову на подушке. - Что там у нас было дальше? А, Истар. Ты показывала мне город. Такая живая, взволнованная, роскошная в дорогом жреческом наряде. Все мужчины, которые нам встречались, не могли отвести от тебя взгляд, но они думали, что ты моя. И были совершенно правы. Рейстлин провел рукой по ее ноге от колена до бедра, собирая складочками сорочку. Ладонь ласкала мягкую ягодицу, смещаясь на талию и тут же возвращаясь. Он прижимался к ней слишком тесно, чтобы добраться до главного, не разорвав сладкий плен. Приходилось довольствоваться тем, что есть. – Я еще не знал, как красива ты можешь быть без всей этой мишуры и навязанных рассуждений. Помнишь, ты потащила меня смотреть представление уличных артистов? Твое лицо светилось радостью, как будто исполнилась заветная мечта. Наверное, ты забылась и схватила мою руку в порыве восторга. Кожа была такой горячей, словно в тебе сосредоточилась вся жизнь этого мира. Я легонько обнял тебя, греясь теплом через белоснежный атлас. А ты даже не обернулась, очарованная увиденным. - А вот и нет, я заметила. Ты был так близко, что я чувствовала дыхание на шее. Думаешь, почему мы простояли там целых полчаса? Рейстлин моргнул и прижался губами к ее рту. Язык осторожно проник под нижнюю губу, дразня десны. - Обманщица, - он поцеловал ее в лоб. – На тебе было столько украшений и хитро сплетенных палантинов… Ты не могла почувствовать, но я изрядно насладился, представляя, каково было бы снимать их с тебя. Одно за другим, так, чтобы осталась только ты, настоящая… Ты бы позволила мне это, Посвященная? - Зачем спрашивать? Ты все равно не планировал делать ничего из этого. Какая теперь разница? Ответ Рейстлину не понравился, и он снова прижался к ее губам, лишая возможности сказать еще что-то в этом духе. - «Не планировал» - не означает «не хотел», - объяснил он. Крисания вскрикнула, когда он нежно толкнулся к ней возбужденной плотью. На нем были хлопковые укороченные брюки, но даже сквозь них мокрый жар ее желания чувствовался слишком явно. Ничего, силы подождать у него еще были. Как и слова. Они потоком лились в сознание, в ответ на ее реакцию. - Нет, тогда было еще не время для этого, но вот в лагере… Полагаю, я полюбил тебя именно там. Вместе с Истаром сгорели твои иллюзии, и мир наступал со всех сторон. Но ты устояла, окончательно заполнив мои мысли. Помнишь наш первый раз? И тот ручей? Крисания ощущала, как дрожит его рука на бедре. Холодность и безразличие были напускными, Рейстлин сам еле сдерживался. - Я наблюдал за тобой в ту ночь. В мыслях твой облик не менялся, и я мог рассмотреть все в деталях. Она всхлипывала от любого движения. Рейстлин немного сдвинулся, чтобы пробраться к ее лону. Избегая клитора, он погрузил средний и указательный пальцы в трепещущее влажное тепло. Сжать ноги или двигаться ему навстречу Крисания не могла, поэтому ей оставалось только захлебываться стонами и вбирать в себя каждую мучительную ласку. - Я видел, как ты возишься со шнуровкой, ежась от холода, спускаешь платье к животу. Признайся, когда ты трогала грудь, хотела, чтобы это был я? Пальцы шевельнулись глубоко внутри. Рейстлин чуть развел их в стороны, растягивая ее. – Клянусь, если бы ты не пришла ко мне... Я так хотел появиться у тебя за спиной и утянуть на траву. Интересно, ты бы сразу узнала мои руки? Губы обхватили грудь сквозь сорочку. Рейстлин посасывал ее через ткань, иногда ударяя языком по соску. Он поднял голову. – Но ты все сделала гораздо лучше. Я ни на что не променял бы ту ночь. А тебе было хорошо со мной? Ведь я мог избавить тебя от боли, но совершенно забыл о своей магии... Когда я понял, что ты тоже хочешь этого и не уйдешь, то мог думать только о тебе и о том, как это будет. Крисания беспомощно закивала, кусая губу. - Скажи, - он достал пальцы с хлюпающим звуком и облизал их прямо перед ее взглядом. Снова. – Ощущать твое льнущее тело было так сладко. Никогда не забуду, как ты впервые развела для меня ноги, и я уверился в твоем желании. - Рейстлин обвел ее губу еще влажной подушечкой. – Ну же, скажи мне. Вечером ты была разговорчивей. - О, да, Рейстлин! Ну, конечно, мне было хорошо… так хорошо… Она сильнее надавила ему в плечо, и он нехотя отодвинулся. Получив свободу, Крисания тут же схватила Рейстлина за плечи и опустила на спину. Он не сопротивлялся, разрешая ей стянуть брюки и получить желаемое немедленно. Их стремления полностью совпадали. Упрекнуть Крисанию в холодности у Рейстлина и раньше не было повода, но этой ночью она была такой горячей и свободной, что оба совершенно перестали сдерживаться, получая и даря долгожданное насыщение. У Рейстлина осталось еще много слов, и Крисании непременно придется услышать каждое из них. Однажды.