The VHS-roller Clubbers | Тусовщики из видеопроката

Autumnly, fally, dry-and -windly

             Исчезновение подростка. Очередное расследование полицейских. Новый игрок. И возвращение из мёртвых. Удивилась ли Робин тому, что приключилось с Байерсами и Джейн, стоило им только покинуть Хоукинс? Скорее нет, чем да. Было бы удивительно, если бы происшествие в Стар-Корте стало финальным актом их столкновения с Изнанкой. Ну как их — столкновения Уиллеров, той самой Джейн и Байерсов. Робин ведь по факту была не причём. Как и Стив. Ну, Стив хоть как то был в это втянут с самого начала — Барбара Холланд ведь исчезла у его дома. А вот Робин вообще не должна была втягиваться в это. Её собственное любопытство и наблюдательность привели прямиком к порталу и тайне иного измерения. И тем самым вечером на прошлой неделе именно любопытство о Ноэми заставило Робин вновь пренебречь безопасностью. Да, с ней и Ноэми ничего не случилось. Монстр был где-то там, вдали от Хоукинса. Но а что, если бы что-то случилось? Что, если бы Ноэми исчезла у неё на глазах. Или ещё хуже — сама Робин оказалась в Изнанке.       Тревожные мысли посещали её голову которое подряд утро, и справляться с ними у Робин, откровенно, не получалось. А с каждой новой волной этой тревоги жизненная сила Робин истощалась всё сильнее и сильнее. В течение всей недели она истощилась настолько, что каждое последующее утро Робин всё больше походила на тонкую спичку: едва проглотив привычный завтрак, она сразу же присоединялась к компании Стива. Ей совершенно не хотелось оставаться наедине со своими мыслями. Удивительно, как ребята рассказывали про некоего Истязателя, что туманит разум людей. Что затуманил разум Уилла. Так вот — Робин даже никакой Истязатель не был нужен. Она прекрасно могла затуманить собственный разум.       И утро первого дня октября не стало исключением — тревожность уже вымывала мозг Робин настолько, что уже было всё равно, есть она или нет. Разговор с матерью не сильно помогал прийти в себя — Робин преследовало чувство, словно что-то в тот самый момент, в том лесу, было рядом. Стив не раз сказал ей, что это всего лишь была гроза. И Робин в действительности поверила, что это так. Ну, почти:       — Ты говорил, что мы можем проверить это место. Так давай проверим.       — Тебе станет легче, если мы в действительности съездим туда? Пообещай мне, Робин.       — Не могу, — виновато корчится Бакли. — Я сейчас вообще не в том ресурсе, чтобы что-то обещать. Ну разве что кроме обслужить следующего покупателя.       — Значит, в состоянии, — проявляет улыбку Стив.       — Моей голове нужен воздух. Так что прогулка не помешает. Только условимся: не говорим остальным. Мне не нужно, чтобы Хэндер…       — Робин, — прерывает ту Стив. — Там ничего не будет. А значит, сообщать незачем. Я сделаю это для тебя. Но потом ты сделаешь кое-что для меня.       — И что же?       — Повеселеешь и станешь той Робин, по которой я скучаю. Той Робин, которая строит колкие шутки. Я знаю, что она сокрыта где-то там, — вначале он прикасается указательным пальцем левой руки ко лбу Робин, а затем опускает свой взгляд, указывая на нижнюю область рёбер Бакли.       Робин испытала лёгкое смущение, но оно тут же исчезло — от ненужного разговора её спас очередной учащийся средней школы, что пришёл сдать просроченную кассету. Так что внутри Робин включился какой-то огонёк и она с язвенной улыбкой на лице отправилась навстречу парню. Стив лишь вздохнул, так и не понимая, что начало твориться с Робин. Поможет ли ей прогулка по лесу чтобы удостовериться, что там ничего нету? Ведь если бы было, то они бы об этом узнали.       Как бы там ни было, а в обеденный перерыв они сорвались прямиком в Лихолесье. Оставив машину на улице, ведущей к бывшему дому Байерсов, пара направилась прямиком в лес. Тёплая погода способствовала неспешному темпу прогулки, а проявлявшаяся желтизна начинала свидетельствовать о том, что природа скоро начнёт готовиться засыпать. Хотя, конечно, до этого ещё был приличный срок.       Журчание лесных птиц заставило Робин задуматься о том, а давно ли слушала она птиц?       (Робин) — Знаешь, когда мне было где-то лет десять, я ведь хотела стать орнитологом. Эти птицы порой такие нуждаются в большой помощи.       — Природой наверняка всё предусмотрено.       — Так и есть. Но мы ведь тоже — часть природы. Что, если мы должны помогать бедным птицам?       — Бедным ли? — приспускает улыбку Стив. — Мой отец однажды увлёкся кормушками. Так они жрали всё подряд. У моего дома собирался целый птичий городок. И нет, Робин, не перелётных. А вот этой местной мелочи. Они может и мелкие, но такие наглые.       — По другому им не выжить. В любом случае, эти мечты уже похоронены в детских воспоминаниях…ты кстати кем хотел стать в детстве??       — Я? Хм…, — Стив замешался, будто не зная, что ответить.       — Брось, все хотели стать кем-нибудь.       — Не знаю, может…пожарным. Спасать людей в опасных ситуациях…это вроде как по мне.       — Ох да. Да, ты прирождённый спасатель. Как я не подумала…       — Ты сейчас серьёзно?       — Нет, — улыбка как первый подснежник после долгой зимы выползает на щёки Робин. Её взгляд устремляется на верхние ветки сосен и голубое небо, от которого исходит внутренний покой. А Робин ой как долго искала его. Этот покой.       — Но потом я подумал, а что если…стать музыкантом? Года так три назад, до начала отношений с Нэнси, я ведь реально хотел им стать. Бойз-Бэнд, начиная с Чикаго.       — Стив Харрингтон — звезда эстрады. Звучит как начало хорошего анекдота.       — А ты умеешь оказывать поддержку.       — Стараюсь, — эти ироничные нотки как сильная доза витамина D, быстро поднимали настроение. — Но вообще, звучит интересно. Представь на секунду, если бы ты стал музыкантом, а я была бы твоим продюсером. Или мы выступали вместе.       — Вот это реально анекдот. Прикинь, скажи нам кто-то год назад, что через год мы будем в осеннем лесу обсуждать нашу музыкальную группу.       — Действительно, ты прав. Мои вокальные способности оставляют желать лучшего.       — Но вообще, я был бы не против сорваться куда-нибудь. В путешествие. Хоть я никуда и не ездил…       — Стив, — неожиданно останавливает его Робин. — Не нужно подкатывать ко мне. Правда. Я не…       — Подкат? Ты увидела в этом подкат? Боже, Робин. Я думал, мы уже оставили это позади. Я…       — Прости, я опять за своё.       — Ты вернулась, — делает неожиданное умозаключение Стив. — Ты вернулась. Ты стала прежней.       — Да? Но…       — Ты снова подкалываешь меня, а подколы заканчиваются подкатами. Всё действительно вернулось на свои места.       — Получается, я сдержала обещание, которого не давала? — смущённо опускает свою голову Робин.       — Если это можно называть так. Ты всё ещё хочешь идти дальше? — Робин вдруг понимает, что они оказались в очередной части леса. Всё прямиком как было и с Ноэми.       — Если бы хотела, то, наверное, не отвечала на этот вопрос. А раз ответила, то, значит, нет. Знаю, звучит странно, но…       — Звучит абсолютно нормально. Так что, задний ход?       — Задний ход.              В самом деле: спасение жизней это то, что у Стива получалось совершенно неплохо. И в условиях стресса, и в таких простых ситуациях, как эта. Порой человек нуждается в малом. И этого малого окажется достаточно, чтобы вернуть человеку его самого. Но кто спасёт Стива? И нуждается ли он в каком-то спасении? А если и нуждается, то от чего?       — Какие же это дурацкие вопросы. Ты меня заразила этой философией.       — Философией? Стив, я вроде как не поднимала философских вопросов.       — Я просто пришёл сейчас к умозаключению: в борьбе с Изнанкой я чувствую себя нужным. Мне словно необходимо быть кому-то нужным. То Нэнси, то Дастину…       — Это же неплохо, — подбадривает его Робин. — Подумай, где-то в мире могут быть совсем одинокие люди, нуждающиеся в том, чтобы быть нужными. А ты вон как. Нужен Дастину. Этим детям. Мне, — наступает нелепая пауза, которую Робин решает не сохранять. — Это нормально. Инстинкт стаи. А особенно у мужчин. Парней. Боже…       — Видишь, ушла в философию.       — Скорее в биологию. Мы социальные существа, Стив. Без общества мы не выживем. Приносит оно нам радость и боль. Так мы выживаем. Эволюция, детка.       — Ладно, хватит с нас философии. Ты не хочешь заехать в бургерную? — А ты знаешь хорошую? — Стив захлопывает свою дверь и заводит БМВ:       — Да. За рейв-Рок.       — Туда же катить далеко.       — С каких пор это пять миль стали далёким выездом? — Робин сразу же понимает, что чуть прокосила с пониманием расстояний.       — Лады. Я не против утолить голод. Главное, чтобы Кит не наведался.       — У него смена только послезавтра. Мы ему не интересны. Ему интересен его бизнес.       — Что-то я совсем забыла, как мы хотели подколоть его. А ведь мы можем знатно повеселиться. Ха.       — Над ним? Кит не…       — О, ты не знаешь его так, как я. Это сейчас он стал ворчуном, пинающим от себя всех подряд, а раньше он был ох каким весёлым чуваком. И поверь, подкол пойдёт ему только на пользу.       — Даже если так, предлагаю вначале остановиться на утолении голода. А уже потом всё остальное.       — Не могу не согласиться, — в самом деле, Робин впервые за неделю почувствовала разыгравшийся в ней голод с жаждой.       Смотря на то, с каким аппетитом Стив поедал только что приготовленный бургер, Робин вдруг задумалась о сказанных ею ранее словах — она ведь тоже существо социальное. И может, она избегала всю эту неделю мысли о том, что Стив может её спасти? Никого другого, кроме как Стива, Робин не подпускала настолько близко к своему внутреннему миру. Стив — лучшее, что случалось с её внутренним платоническим началом.       Дальнейшая половина дня прошла без каких-либо казусов. Всё почти что вернулось на свои места — Стив не особо брал в голову о чём твердила Робин, да и они вовсю ушли головой в работу. Всё-таки кассеты сами себя не переставят, и клиенты сами себя не обслужат.       Робин заверила Стива, что в этот вечер отдохнёт от всего, что беспокоило её всю неделю. Убедившись, что Робин в самом деле вернула себя настоящую, Стив со спокойствием на душе направился к себе домой. Не сказать, что он устал или готов был ещё работать. Скорее, он был на вдохновении. В голову вдруг всё чаще врезались воспоминания из беззаботного детства. Он не задумывался до сегодняшнего дня, как быстро они все повзрослели. Как вдруг оставили позади свою детскую наивность и мечты.       Настроение так бы и оставалось таким прозаичным, если бы Стив не заметил знакомый автомобиль, припаркованный прямиком у его дома. Это не тот автомобиль, который Стив хотел бы увидеть этим вечером. «Что она тут забыла?»       Встряхнув своё чёлку, Стив постарался прибрать все эмоции подальше и войти в дом как ничто не бывало. С кухни послышался голос матери?       — Стив, дорогой? Это ты?       — Да, мам, — протяжно отвечает он, стягивая с себя куртку и вешая ту у входной двери.       — Дорогой, здесь приехала…       — Я уже понял, — наперёд отвечает он. — Я сейчас подойду.       Но не успевает Стив развязать шнурки на своих кроссовках, как в проходе появляется причина его беспокойства в последнюю минуту.       — Нэнс? Какой сюрприз, — с едва заметной иронией обращается к ней Стив, приобнимая ту как старого друга.       — Прости что не позвонила раньше и так заявилась. Я в городе до послезавтра, и потому решила заглянуть.       — Без приглашения? Очень мило с твоей…       — Оставь своё мужское обаяние для других, Стив. Я заехала по делу, — эти слова снимают со Стива некий груз ответственности и возникшего ранее волнения.       — Да? И по какому?       — Я была в Гринвуде. В том замесе. Нам нужно поговорить об этом.       — Пять минут. Ты знаешь, моя мать не даст нам покоя, пока я не возьму кусок её пирога.       — Не проблема. Да.       Нэнси выглядела…уже весьма увереннее, чем раньше. От той наивной ученицы старших классов остались разве что юркие глаза и цвет волос. Но вот объём кудрей значительно возрос даже с лета. Использовала ли Нэнси какие-то средства для наращивания объёма волос? Это было весьма в её стиле.       Как бы там ни было, Стив сдержал своё слово, и уже через пять минут они с Нэнси ушли в его комнату на втором этаже:       — Ну, рассказывай. Ты бы не пришла, не будь на то причины.       — Главная причина почему я пришла к тебе, чтобы ты просто узнал обо всём, что там случилось. Что в этом Гринвуде случилось не простое происшествие. Я видела его физическое воплощение. Этого монстра. О котором не раз рассказывал Уилл. Он…был там.       — Как ты вообще ввязалась в это происшествие? А? Тебе не хватило лета? Не помнишь, как я в последний момент спас твою жизнь от разъярённого Харгроува?       — Давай ты не будешь меня винить в моём личном выборе, а просто послушаешь меня.       — Окей. Я слушаю, — разводит руками по сторонам Стив.       — Помимо Джейн оказалось, что существуют другие подопытные. Или дети этих подопытных. Её новая подруга, переехавшая из Канады, Джессика…она оказывается обладает даром видения будущего. Стив, человек может видеть будущее, ты понимаешь, что это значит?       — Не особо, — признаётся тот. — Я всё равно не вдупляю.       — Увидев будущее, она сумела победить монстра. Уничтожить его. Своей суперсилой. Молниями.       — Ты сказала молниями? — Нэнси замечает возникшее любопытство в глазах Стива.       — Это на что-то влияет?       — Нет, не думаю. Просто у нас тоже была гроза неделю назад. Когда девчонка та пропала. Как её имя там…       — Рокси.       — Да, точно. Кстати, как она?       — С ней всё в порядке. Я не слышала от Майка или Дастина, что у вас была буря.       — Ну эти задроты наверняка весь вечер и ночь в своих радио сидели. Разумеется никто из них не додумался выглянуть в окно. Но вообще я попал в бурю из-за Робин. Это она со своей новой подругой попала под ливень. Причём в Лихолесье.       — У Робин появилась подруга? Неожиданно с её стороны, — Нэнси заостряет своё внимание на словах Стива.       — Ну если серьёзно, то они просто попали в грозу. Что там у тебя дальше? Кто эта Джессика?       — Дочь одной из подопытных, что была в Хоукинской лаборатории в конце шестидесятых. Там я не разобралась с тем, как это обстояло. Но Стив. Я полагаю, с Изнанкой ещё не покончено. Она всегда есть там. И порталы могут открываться то тут, то там. Я…я не чувствую, что мы можем жить в безопасности. Или с тем грузом, что несём на душе.       — Ты сейчас о грузе вины? Или о том, что мы подписали договоры о неразглашении?       — Я к тому, что мы должны быть начеку, Стив. Нам нужно всем поддерживать связь. Я самолично видела девушку, которую растерзал демогоргон. Она вообще чудом не погибла. Она сейчас…в Чикаго. На лечении. Не знаю даже, как мне быть…я не представляю, через что она прошла.       — Видно там был мощный замес, раз у него такие последствия. Так что ты предлагаешь, Нэнс?       — Завтра я с Дастином переговорю о создании общего радиоштаба. Пускай он там поколдует над своим радио, чтобы у каждого из нас было радио под рукой. Кто знает, где и когда мы столкнёмся с этими тварями снова.       — Это всё, за чем ты пришла? — уточняет у неё Стив.       — Да, — спокойно отвечает она. — А ты о чём думал?       — Не знаю, могла бы спросить хотя бы «Как у меня дела».       — Ты прости, я сейчас вся в мыслях о готовящемся выступлении в колледже. И этот стресс…       — Справляешься ты, судя по твоему виду, вполне хорошо.       — Знаешь, отстреливать из винтовки неизвестных созданий намного легче, чем выступать перед коллегией профессоров. Да и с Джонатаном не всё так гладко.       — Дай угадаю: с ним скучно, да?—– Нэнси оказывается не в силах скрыть свою улыбку.       — Наверное, нам лучше не касаться этой темы. — Стив замечает, как Нэнси будто ставит между ними эмоциональную загородку. Нэнси всегда было проще обходить такие темы стороной. Кому, как не Стиву знать об этом.       — Я если что не храню обид. Просто вижу, что ты расстроена.       — Учёба в колледже оказалась весьма иной, чем я себе представляла.       — И что же ты представляла?       — Что там будет всё иначе. Что мои стремления будут цениться. Что мне реально будут помогать. На деле я столкнулась с жесткой конкуренцией. Преподаватели ищут не талантливых — они ищут и берут тех, кто им удобен.       — Зная твой бойкий характер, я понимаю, что это тяжело.       — А теперь ещё и эта хренотень с Гринвудом. Хочешь глупое признание? — Стив даёт молчаливое согласие. — Иногда я думаю о том, что мне следовало послушать Барб. Не идти к тебе сюда. Она была бы жива. И может, всё бы было иначе. И нет, спешу опередить твои домыслы. Это не потому что я виню себя за смерть Барб. Люди вокруг будто страдают, Стив. Что-то с ними случилось. С Байерсами. С моим братом. С тобой.       — Что-то случилось и с тобой, Нэнс, — парирует Харрингтон. — Как бы мы столкнулись сама понимаешь с чем. Некоторые люди из-за того вообще сходят с ума. А уж Байерсы… Джойс меньше чем за год потеряла двух близких человек. Не удивительно, что ей хреново.       — Ты думаешь, что я говорю о Джойс? Она то как раз нормально справляется.       — Тогда с кем что-то не так? Только не говори обо мне. Я в порядке так-то. Мне достаточно заковырок от Робин.       — С миром вне Хоукинса. Они все…словно бешеные, Стив. В нормальном смысле этого слова. Мне иногда кажется, что я могла совершить ошибку.       — Ты там учишься всего месяц, Нэнс. Ты умеешь хорошо писать статьи. Ты отличница. Не надо сейчас нагнетать на себя и вызывать у меня жалость. Ты справишься. И пойдёшь дальше.       — Ты прав, — вздыхает Уиллер — Это действительно так. Я часто поддаюсь эмоциям, это мне свойственно. Как Робин?       — Ну, она в порядке. Как всегда на своей волне, которую порой сложно поймать. Но у меня вроде как получается. Она хороший друг.       — Друг? Я думала, у тебя к ней что-то большее.       — Знаешь, платоническая дружба лучше, чем отношения. Может у тебя появится такой друг парень, с кем сможешь посплетничать, душу излить. И через минуту вернуться к насущным делам. Вот это о нашей с Робин дружбе. Она открыла во мне что-то новое.       — Да? Надеюсь, это не секрет?       — Секретничать смысла больше нет. Рядом с ней я свободен. Поиск девушек дело мутное. Особенно для меня.       — Ты и в правду изменился. В лучшую сторону, — подмечает Нэнси. — Видимо, тебе и правда стоит быть тем, кто ты есть сейчас. Только не обманывай себя. Я ведь знаю, как ты проявляешь слабость перед девушками.       — Ты её плохо знаешь. Робин выше этих слабостей. Она другая.       — Может и так. Ты ведь до этого лета знал её не больше, чем я. Она вообще была тихоней. Почти все перемены проводила у учителя литературы или сбегала в дальний уголок библиотеки. Хоть я и была отличницей, но не являлась всезнайкой.       — Быть отличницей и всезнайкой вещи разные. Думаю ты понимаешь это, в колледжах должно быть также.       — В колледже с этим жёстче. А особенно в сфере журналистики. Мне остаётся лишь держаться на плаву.       — Уверен, ты всё выдержишь. Но с радио ты права. Ты сама с Хэндерсоном поговоришь?       — Да. Майк тоже поможет. Пускай займутся этим, такая связь нужна. Учитывая, что Джейн, Уилл и ещё часть вовлечённых в это людей находятся более чем за пол тысячи миль отсюда.       — На этом тогда всё? Ты если хочешь можешь подзадержаться, я не буду против.       — Нет, мне как раз пора идти. Надо помыть голову, принять душ и так далее. Плюс проект по гражданскому праву сам себя не сделает, — Нэнси сохраняет свою лёгкую улыбку. Стив знаком с этой улыбкой прекрасно: Нэнси использует её как маску, помогающую настроиться на работу. Эта улыбка всегда появлялась, когда звенел звонок на урок. Или когда Нэнси сбегала к Барб. В общем, она говорила о том, что у Нэнси всё хорошо.       — Тогда пойдём, я тебя провожу до машины.       — Окей, — взгляд Стива неожиданно падает на ладонь Нэнси. И в сердце что-то простукивается. Когда-то эта ладонь была родной, тёплой, он ведь по-настоящему любил Нэнси, пускай и был школьным дурачком. А сейчас как-то не испытывает никаких чувств. Словно они с Нэнс никогда не были близки. Нэнси действительно права — они изменились. А Стив-то и не заметил.              Через пять минут Стив уже пил чай с матерью, обсуждая обыкновенные насущные проблемы, ну а Нэнси, как и планировала, выполнила свой план. Ещё один тихий вечер незаметно для всех подошёл к концу. Ну, как для всех — весьма заметно для Робин. Ведь она вдруг получила заряд внутренней энергии и увлечённо читала новый выпуск журнала о моде — не сказать, что она испытывала восторг от него, но он был вполне читабелен. Не вечно же Робин быть погружённой в языки.       На одной из страниц она наткнулась на упоминание Итальянских моделей, и сразу же вспомнила о Ноэми. Они ведь так и не поговорили с тех пор, как выбрались из той бури, если не считать малый разговор в субботу. Наверное, это нужно исправить. Но как? Ноэми заслуживает правды, даже если Стив считает иначе. Но заслуживает ли правду Робин? Обманывает ли она себя тем, что Ноэми ей нравится?       Ответ на этот вопрос Робин решила отложить на потом. Ничего страшного не случится, если она ответит на него завтра. Да и отвечать на него не следует в одиночку.        На следующее утро, в видеопрокате       — Давно пора. Расставили бы все от и до. Тебе легче будет, — обращается к Бакли Стив.       — Ты правда так думаешь? А если…       — Она откажет? Ну, Робин. Тогда «Добро пожаловать в Клуб», — злорадства Стиву явно хватало.       — Всё это лишь в моей голове. В голове. Я блин зарыдала при ней. Чувствую себя как завалявшийся подкроватный носок.       — У тебя заваливаются носки? Ого!       — Не все девушки, к твоему сведению, следят за свои гардеробом. Творческий беспорядок порой полезен.       — Да ладно, не придирайся к словам. Я же не осуждаю, — Робин понимает, что будет лучше сменить тему, а потому закрывает «Вопрос носков»:       — Ты говорил уже с Дастином и остальными? Чем там всё закончилось.       — Об этом, — Стив отстраняется от кассы. — Ко мне вчера вечером зашла Нэнси. Она рассказала о том, что там было.       — Да? Это она шустро.       — Благодаря её словам могу точно сказать, что вы с Ноэми попали в простую грозу. Весь замес был там. И, как полагает Нэнси, не последний.       — Думаешь, мне стоит об этом предупредить Ноэми? Об опасности, что таит в себе лаборатория? И подземелья Стар-Корта?       — Всё что ей надо она уже знает. Серьёзно, Робин, не вовлекай её в это.       — Тогда я должна её обманывать?       — Да она и так всё знает. Эта Итальянка не похожа на того, кто всё разболтает. Пускай у меня и есть какие-то сомнения, — признаётся Харрингтон.       — Сомнения? Ты о чём?       — Неприметная семья переезжает в Хоукинс, втирается в доверие к тебе. Девушка приводит прямиком к Лаборатории. Не улавливаешь связи?       — Ты прости, но ты хочешь сказать, что она «Советский шпион»? Молю, Стив, оставь эту теорию для очередного фильма о Джеймсе Бонде.       — Да, как то глупо прозвучало, — признаётся Стив. — Просто я не знаю её. Вот и всё.       — Тебе нужно учиться доверять людям, и может найти кого-нибудь. Подругу. Друга. Не знаю там.       — Я учусь этому с тобой, — Стив возвращается к работе с кассой, параллельно продолжая разговор:       — Но я не буду с тобой всё время. Ты же не думаешь, что мы останемся в этом прокате на длительный срок?       — А кто знает? Может так и будет, — Робин пускает тихий смешок:       — Не, Стив. Я всё-таки думаю, что когда наберусь смелости, решу, куда буду двигаться дальше. Кто знает? Чикаго, Калифорния, Нью-Йорк? На Европу я не замахиваюсь, будем реалистичны.       — Оставишь меня тут? С этими кассетами, да?       — Так тоже давай. Я вчера вечером поразмышляла, ты был бы крутым музыкантом. Ну серьёзно. Индустрия музыки расцветает.       — Мне как человеку, не играющему на гитаре, будет сложновато.       — А оно тебе надо? Вся музыка становится электронной. Научишься работать с музыкальными установками и всё, пили себе любую музыку. Если конечно ты не хочешь идти в рок. А я сомневаюсь, что ты пойдёшь в рок.       — Ты там что, целую карьеру мне составила? Колись! – шуточный пинок под бок начинает смешить Робин.       — Ну ладно, ладно. Ты меня поймал. Да, я представила тебя крутым диджеем. Представь, большой клуб, и ты рулишь всем музыкальным сетом. Или большой концерт, какие собирает Майк Джексон, к примеру. Я бы с тобой работала на таких турах.       — И себе место нашла. Это правильно.       — Я просто хочу быть свободной. Мне кажется, музыка позволила бы мне это. И тебе тоже. Раз ты спасателем не стал.       — Свобода — понятие растяжимое, — делает умозаключение Стив.       — В любом случае, это всё просто слова. А пока нам надо добить эту стопку кассет. Так что не будем расслабляться, — Стив соглашается с последними словами Робин.       — Звонила по этой задолженности уже?       — Да, завтра должны принести.       — Завтра может быть Кит. Это хреново…       — Он не главный тут, у него такая же должность, как у нас, Стив. Просто он решил что может тут рулить всем. Так что перестань бояться его. Вон, та кассета, пацан как всегда наверняка принесёт её через три дня. Я уже заметила это, будь моя воля, я бы даже ему скидку сделала, никогда не опаздывает…       Первая половина рабочего дня протянулась весьма быстро, и уже в обеденный перерыв Робин сорвалась в школу — найти Ноэми. Она поняла, что выискивать специальный момент для их разговора как-то глупо. Тем более, когда они со Стивом разобрали почти всю кучу задолженностей по кассетам.       Погода сегодня уже была холоднее, чем раньше. Прохладный ветер срывал с деревьев первые ослабевшие листья. Те отправлялись в небольшое путешествие, которое оканчивалось прямиком на аллеях центра города. Прохожие одновременно и спешно, и вяло совали по улицам. Кто-то спешил из библиотеки, а кто-то прямиком в магазин Мельвальдс, а вон и магазинчик RadioSchack. Всё было как всегда — Робин даже вспомнила, как любила пешком добираться домой. Всего двадцать минут от школы и она уже дома. А вот навстречу следует толпа школьников из средней школы — большая перемена уже началась, а значит Робин стоит ускориться.       Прибавив шаг уже через пять минут она оказывается у здания старшей школы — Робин надеялась найти расписание уроков класса, в котором училась Ноэми, но неожиданно для себя встретила рыжую бестию, которая приметила её издалека:       — Робин? Какими судьбами? — отдав смачную пять Максин, Бакли приспускает растерянную улыбку:       — О, Макс. Да, я здесь ищу человека одного. Ты как, в порядке?       — Более-менее, — отвечает та. Макс привыкла не показывать в школе свои эмоции и переживания. — Прости, я спешу. Не хочу пропустить шоу в столовой. Кажется, там намечается взбучка.       — Видно, тебе нравится в старшей школе, — подмечает Бакли.       — Тут гораздо меньше нудных предметов. И учителя проще относятся к ученикам. Но ты извини, я пойду, — за Макс в толпе прослеживается нужный Робин силуэт.       — Да, давай, ещё увидимся.       — Увидимся, — девушки проскальзывают друг о дружку и скрываются о разные стороны толпы. Ну а Робин сразу же размахивает рукой:       — Ноэм! Хей, Ноэми!!! — девушка со светлыми локонами не сразу замечает свою знакомую. Ту одёргивает какой-то парень, и только после того, как Ноэми одёрнули, та замечает Робин и неспеша устремляется навстречу:       — Робин? Ух ты, — эмоционально восклицает та, приобнимая свою знакомую. — Ты здесь что, по делу какому-то? Рада тебя видеть.       — Вообще, я пришла чтобы найти тебя. Но ты меня опередила, — в привычной для себя манере обращается к Ноэми Робин.       — Надеюсь, это не из-за того, что было ты знаешь где? Я понимаю всю ответственность…       — Нет, нет. Про это можешь забыть. Там всё в порядке, всё обошлось, правда. Но я думала, мы могли бы поговорить…я знаю, что до начала следующего урока ещё двадцать минут, может, ты…       — Тебе повезло, что я успела взять в столовой свой обед. Да и кажется там будет потасовка. А я не хочу себя ассоциировать с группой тех дебилов. Пусть они и тоже из Нью-Йорка.       — Ты переехала не одна? Я полагала, речь шла о твоей семье…       — Я тоже так думала. Наверное, нам лучше уединиться. Как на счёт стадиона?       — За ним есть неплохое место, — сразу предлагает Бакли. — Идём?       — Да, — не теряя ни минуты, девушки вышли из помещения школы и обойдя два крыла подошли вплотную к пустующему стадиону — занятия физкультурой с октября проводились внутри школы, и не зря: прохладный ветер усиливался, а с таким ветром можно было запросто простудиться.       — Так что такого срочного, что ты пришла аж посреди учебного дня? Что-то случилось? Ты прости, что я, может, исчезла.       — Нет, ты всё сделала правильно. Мы ведь не знали, что с там творится. Но теперь вроде всё позади. Да и в Хоукинсе, как оказалось, ничего не было. Мы лишь в грозу попали. А я сплоховала. Так что это ты меня извини, — Робин удивлялась, как ей удаётся столь уверенно и быстро плести языком без каких-либо запинок.       — Тогда, я рада, что всё обошлось. Кстати, выглядишь неплохо. Где такую куртку взяла?       — А, ты про неё? — Робин стягивает с себя красную спортивную ветровку, которую любила надевать с наступление осенних холодов. — Да, она хорошая. Но вообще, Ноэм…я. Ладно, — а вот и первая запинка. Звоночек. — Я думала, мы можем начать всё сначала. Типо без этого происшествия. Ты мне интересна. Правда. И я подумала, что между нами не должно быть стены недопонимания. А то я люблю такие стены строить, а после мучаюсь. — Робин замечает, что столькими мыслями ставит Ноэми в ступор. Её улыбка застыла, словно Ноэми не знала, что ей ответить. Но на самом деле Ноэми часто улыбалась, ведь улыбка — ключ к взаимопониманию. И это всегда работало:       — Это звучит…я скажу, интересно. Я тоже должна признать, что обычно держусь в стороне от людей. Даже сейчас. Но с тобой…с тобой это выглядит как исключение. Я сама боюсь себе признаться в том, что ты интересна. Хотя нет. Я скорее просто люблю быть с людьми. А если человек мне нравится, то я…блин. Ну как же глупо я выгляжу и звучу.       — Разве? Мне так не кажется.       — Со стороны это смотрится иначе. Ты когда-нибудь испытывала такое чувство, что вроде всё окей, но внутри беспричинно сгораешь от стыда? Просто я видела как Стив смотрит на тебя, и…       — Он всё знает. Обо мне и моём интересе к тебе. Он мне просто друг. Как и ты. Но ты…я хочу…думала, ты можешь быть…мне больше, чем друг, — сглатывает слюну Бакли. — Мне это действительно сложно говорить, но лучше так, чем я бы начинала душить себя невысказанными чувства…, — неожиданно для Робин прихватывает её за шею и резко притягивает к себе так, что Робин даже не успевает набрать воздух в лёгкие. Их губы стремительно сливаются в весьма страстном поцелуе. Внутри Робин неожиданно что-то щёлкает, и все мысли испаряются словно по щелчку. Слегка сладкий вкус губ и тёплое дыхание Ноэми растапливает прохладу во рту Робин, зрачки расширяются, и по плечам проходят искристые мурашки.       Ноэми отстраняется от Робин также быстро, как и прислонилась. Улыбка становится шире, а взгляд падает на опавшую хвою:       — Иногда действие говорит всё лучше слов. Знаю, может мне не следовало… — но Ноэми не успевает договорить свою мысль, поскольку теперь получает ответный поцелуй от Робин. Он не был столь сильным, как первый, но оно и не было нужно: дыхание девушек говорило само за себя. Как и тепло, стремительно разливавшееся по груди.       Робин делает резвый выдох, растапливая собственные мускулы на щеках. Лёгкий смех исходит от дыхания Ноэми, и Робин приподнимает собственные плечи:       — Это, оказывается, не так и сложно, — Ноэми примечает позитивную растерянность Робин, та как ребёнок начала моргать то в одну сторону, то в другую. И тогда она задаёт логичный вопрос:       — Это твой первый поцелуй? Боже, боже! — Ноэми пробирает на смех, а улыбка на лице Робин расползается до максимума:       — Разочарую тебя, но нет. Если бы он был первым, это было бы…хм…блин.       — Фууух, — следует длительны выдох от Ноэми. — А я уж подумала…       — Что я совсем отсталая в этом плане?       — Боже, нет, — сразу же берёт свои слова Ноэми назад. — Что ты выражаешь свои чувства иначе. Просто есть люди, которые ищут заботу через физический контакт. А есть те, кто ищут заботу через слова. Последних очень мало, и они обычно…застенчивы.       — Твоя улыбка растопила меня до первого. Так что, полагаю, за это нам не стоит переживать.       — Да. Переживания жизнь не продлевают. А вот поцелуи…вполне на это способны. Особенно, если от них веет осенним суховеем.              Девушки с теплотой смотрят друг на друга. Ноэми — на красную ветровку Бакли, ну а Робин…Робин кажется, что она стремительно тонет в зрачках своей…подруги ли? Кем теперь ей будет Ноэми? Такой глупый суховей. Эти листки, прилетевшие прямиком в локоны Ноэми,…Робин не спешит их убрать. А Ноэми, очевидно, их не замечает. Осенний суховей…он уже начался. И положил начало чему-то большему?       — Опять у меня в голове глупые мысли. Я всё-таки в этом спец.       — В глупых мыслях? Это весьма мило, — Ноэми примечает дальний взгляд одной из девушек, после чего возвращает свой взгляд на Робин, которая всё ещё продолжала быть привычно для себя растерянной.       — Значит, ты не против.       — Не против, — сохраняют мягкую улыбку Ноэми.       — А я боялась…       — Время бояться наверняка ещё настанет. Я о том Измерении. Со мной тебе бояться нечего. Никаких стен.       — Никаких стен, — Ноэми прижимается всем телом к Робин, давая ей понять, что с ней Робин в безопасности. — Но физику никто не отменял. Так что…я должна. Ну, ты понимаешь.       — Да, да, конечно да, — слегка заикается Робин. — Задерживать тебя…я и так…отняла…       — Ты дала мне то, в чём я так нуждаюсь в этом городке — близкого человека. И я рада, что им станешь ты. Ни капли не желаю, что зашла тогда в ваш видеопрокат. А поэтому…просто не строй никаких ожиданий. Всё как-нибудь будет, окей? — Робин даёт молчаливое обещание. — Ну вот и всё. Нам стоит увидеться в свободное время. Только впредь никаких сомнений и тайн.       — Тогда…до скорого? — Робин отводит свою голову слегка в сторону, совершая лёгкий реверанс.       — До скоро, Робин. Ciao Ragazza!       — Ciao…, — Ноэми стремительной походкой окрылённой бабочки устремляется назад в школе, затягивая повыше свой школьный ранец. А Робин остаётся лишь смотреть вслед удалявшемуся силуэту этой невероятной девчонки, вскружившей её сознание.              Говорят, что чувства просыпаются и расцветают с весной. А у Робин всё с точностью да наоборот — они проснулись с осенним суховеем. А значит, всё действительно ещё впереди. Но что она скажет Стиву? Как она может рассказать ему об этом поцелуе? Внутри разгорается столько чувств, сметающих к чёрту все разумные мысли. Как Робин с ними справится? Одна она точно не сможет? Но неужели ей опять поможет Стив? Это ведь глупо. Глупо. И ещё раз глупо.       Наверное, на этот вопрос можно ответить позже. Как и на другие. А может, на них вообще не нужно отвечать? Осенний суховей ответит на них все. Точнее, он уже на них ответил. Ну а что дальше?       А ничего. Робин знает, что она вернётся в видеопрокат. Там к ним со Стивом зайдёт очередная женщина, чтобы покачать права, говоря о том, какое зло эти фильмы и кассеты. Затем они со Стивом подколют друг друга. И мир продолжит существовать, как и прежде. Но теперь в нём будет нечто большее. Помимо самой Робин, в нём будут и воспоминания о её тёплых поцелуях с Ноэми, навеянных осенним суховеем.