Все, что под кожей

***

      Всё в каких-то тёмных тонах и неясных очертаниях. Никогда не сотру этот день из памяти… — Наконец-то он на ногах!— со всех сторон слышны смешки и пронзительный детский крик. Что происходит?       Едкий запах спирта и… Голова… Всё мутнеет… Голоса неразборчивы, но я точно помню, что это язвительные слова, которые брошены мне как кости, словно псу. Зачем же, зачем я их поднял? Град красных точек перед глазами заставляет жар разжечься где-то в желудке и подниматься всё выше и выше. Боже, голова такая горячая… И этот звук!.. Кто-нибудь, выключите этот пронзительный писк! Ничего не соображаю, голова словно тыква — такая пустая, но тяжёлая. Что происходит? Треск.       Маленькие кулаки покрывают ударами, словно градом, такое же маленькое тело. Множество глаз смотрят на эту картину. Глаза окружают всё пространство, и теперь это место было похоже на губку, которую увеличили под лупой. Кожа на руках начинает дико чесаться только при одном взгляде на это место. Почему никто меня не останавливает?       Тело не слушается, словно кто-то влил в него тёплую газировку. Она шипит, переливается, бьётся о стенки. Никто не может остановить это.       Жалкие попытки защитить своё тело не увенчались успехом. Я сильнее. Я зажал его в тиски. Треск. Треск.       Под оглушительный писк я бью изо всех сил. Меня ничего не сдерживает, словно так и должно быть. С каждым ударом мне всё легче было ощутить что-то неровное, мягкое. Иногда что-то больно впивалось мне в ладони, лишь потом понял, что это грудная клетка, которую я раздробил… Снова этот пронзительный крик, но уже не такой уверенный, в нём нет больше ярости и усмешки. Он был наполнен безысходностью и мольбами отпустить. Тонкие руки, что мгновение назад пытались защитить маленькое тельце, застыли на запястьях обозлённого мальчишки. Меня. Я даже не ощущал того, как больно они впивались мне в кожу, но позже ощущу, когда появятся синяки и шрамы от его ногтей. Хлюп. Хлюп.       Сердце в голове билось неистово быстро, и этот звук заглушил все остальные. Костяшки на руках были в крови, ещё чуть-чуть и можно было бы увидеть их без плоти. С какой силой нужно было бить? Дыхание было сбивчивым, на русых волосах виднелись маленькие капли тёмной крови. Выйдя из сонного состояния, у меня дёрнулась щека. Тогда впервые. Тёмные глаза посмотрели на Рэнди. Тело подо мной замерло в неестественной позе. Глаза его были широко раскрыты и смотрели куда-то вверх. Изо рта, вместе с пузырями слюней, стекала кровь. Последние несколько минут своей жизни Рэнди захлёбывался кровью. В нос врезался сильный запах ржавчины. — Убийца,— лицо Рэнди, искажённое гримасой ужаса, резко дёрнулось. Куски уже свернувшейся крови падали с тела, словно воск со свечи, — Убийца,— голос был разным: то одиноким и высоким, то оглушающим и многоликим. Лишь одно оставалось неизменным — он повторял одно и тоже. — Убийца! Убийца! Убийца!  — рот не двигался — только глаза. С каждым словом лицо Рэнди приближалось, оно не изменилось — ни через год, ни через два. В голову врезалась каждая деталь лица мальчишки. — Джеффри Ходек ‐ убийца! — эхо детского крика пронеслось ударной волной и вытеснило парня из беспокойного кошмара.

***

— …убийца!— глаза дёрнулись и сфокусировались на потолке, который слабо освещался работающим телевизором. К вспотевшей спине неприятно липла намокшая толстовка. Приподняв голову с подлокотника дивана, парень почувствовал ноющую боль. Неудобная поза во сне отдавалась спазмом практически во всём теле. Опустив ноги на пол, Джефф снял кепку и потёр взмокшие шею и голову. — Проснулся? — рядом сидящий Льюис посмотрел на брата, который закрыл глаза из-за резкого подъёма и теперь ждал, пока головокружение закончится. Получив удовлетворительное мычание на свой вопрос, старший снова включил звук. Шёл какой-то дешёвый фильм, в котором главные герои искали убийцу, при этом нарушая главное правило — «не разделяться».       В доме пахло плесенью. Из бытовых приборов и мебели были лишь: старый телевизор, ржавая раковина на кухне, барный холодильник, диван с потёртыми подлокотниками и две старые кровати с гнилыми ножками. Судя по тому, как Льюис был рад увидеть замызганный старый телевизор, его и вовсе не предполагалось. А ещё ощущался запах небольшого гниения.       Выдохнув и переведя взгляд на окно, можно было сделать несколько выводов: его никто давно не мыл, о чём говорят засохшие капли дождя, и что окна в доме будет трудно отмыть. Ещё раз тяжело вздыхая, парень поднялся, пошарил в карманах, и найдя медицинскую маску, натянул её себе на лицо, тяжелыми шагами направляясь к выходу. Шатаясь из стороны в сторону, как это делали моряки, которые давно отвыкли от ровной поверхности, Джефф захлопнул дверь. — Освежиться мне точно не помешает,— было ещё не так темно, как могло показаться в доме, наверное, потому что был ещё вечер августа, а в доме висели только перегоревшие лампочки. Видимо, участок был давно заброшен. Вокруг было удивительно тихо и свежо. Был слышен лишь шелест деревьев и щебет птиц. Было хорошей идеей выбрать участок чуть дальше от других. Никаких любопытных взглядов. Только ты и дом, в котором ужасный и неудобный диван. Стоит его выкинуть, пока одна из его пружин случайно не впилась куда-нибудь. Боже-е, как же болела шея.       За домом обнаружилось несколько ржавых фламинго, которые были воткнуты глубоко в землю, а также два пляжных лежака. Это было очень странно, ведь в этом штате, по крайней мере так пишут метеорологи, редки дни, когда выходило солнце. — Ну, на то они и метеорологи, чтобы прогнозировать, а не уточнять, — тело плюхнулось на один из шезлонгов, — Возможно, когда-нибудь нам удастся понежиться здесь под солнышком.       Преимущество дома было ещё и в том, что он находился на возвышении, что окружено небольшой лесной полосой. Её хватало, чтобы провести черту между этой семьёй и теми, что виднелись вдали. Кстати, с шезлонга можно было наблюдать за несколькими домами, что были чуть ближе, чем остальные, и яркой вывеской супермаркета.       Морщась от неприятного натяжения зажившей кожи, парень покрутил головой, разминая последствия сна на «колючем» диване. Вдыхая прохладный воздух, все остатки беспокойства снова уходили в подкорки сознания, ожидая своего хозяина в следующем сне.

***

      Ох уж эти школьные деньки! Ох уж это напряжение в воздухе! Все это почувствовали? Конечно, особенно выпускные классы, которые будут страдать каждый день. Ну ничего, каждый день наполнен не только учебой, но и душевными разговорами с друзьями. Конечно же, только тогда, когда они у тебя есть. Зачем эти социальные взаимодействия, если можно ни с кем НЕ говорить? — Так, ладно, мы пошли, — закидывая на плечо рюкзак, девушка вышла из машины. Вслед за ней с заднего сидения вынырнула девочка помладше. Словно ласка, она быстро юркнула за спину первой и осторожно поглядывала на кирпичное здание. — Хорошо, Полли, после уроков жди меня около школы, — большая рыжая рука потянулась к девочке и потрепала ту по голове, — Перл, ты уверена, что доберёшься домой сама? — Ради всего живого, купи мне велик и не беспокойся, — смугловатый мужчина со смеющимися глазами с придиркой посмотрел на конопатую и подставил кулачок. — Как знаешь, — отбив кулак, Перл фыркнула и отошла на несколько шагов назад. Пикап с мужчиной развернулся и со скрипом шин скрылся за поворотом. — Тебя проводить до классов или сама? — зеленоглазая помотала головой в знак протеста. Чуть вдали от них стояли несколько девочек примерно такого же возраста, что и Полли. Помахав им, она небрежно обняла девушку и кинулась к подругам.       Улыбнувшись этому милому действию, девушка направилась в свой корпус. В здании её встретили оглушающие разговоры школьников. Кто-то встретился с одноклассниками, которых не видел целых два месяца лета, кто-то бурно обсуждал новеньких, которые появились в школе, а кто-то просто стоял у стенки, не пытаясь вникнуть в общую атмосферу. Идя по школьному коридору, девушка пыталась глазами отыскать черную макушку у шкафчиков. Милли обычно всегда дожидалась её, чтобы не потерять в толпе бурного водоворота из людей. Сейчас её видно не было. — Может, опаздывает?— все ещё осматриваясь, девушка подошла к шкафчику, чтобы выложить учебники. Её по-хозяйски обхватили за талию со спины, головой опираясь между лопаток. — Боже, Перл, ты не представляешь как я соскучилась! — нельзя было ни узнать эти тёплые объятия со спины — почему-то Милли всегда её так обнимала, — Ну почему твой папа всегда тебя отвозит в эти дурацкие лагеря? Руки разъединились, когда дверца шкафчика захлопнулась. — Чёрт, что с твоими волосами? — маленькая и пухленькая Милли отошла на шаг и взмахнула своими золотистыми волосами, чтобы подруга получше рассмотрела и оценила её новый образ, при этом состроив максимально довольную мордочку, — Выглядишь прекрасно! А ещё… — подойдя вплотную к подруге, она принюхалась и сразу резко отошла, — …ты воняешь аммиаком. Читала, что это первый признак диабета. Оскорбленная Милли легонько толкнула в плечо Перл, на что та рассмеялась. — А ты как всегда пропахла сеном и какашками кроликов, — обходя толпу, девушки перекидывались фразами, обсуждая их летние деньки. Перл рассказывала о днях, которые она провела в лагере, где подружилась с несколькими ребятами. И, конечно же, попутно обещая познакомить Миллисент со всеми. Рассказы о том, как она каждый день вставала спозаранку, чтобы совершить поход в горы или пройти бушующие реки на байдарках, заставили Милли забрать свои слова назад, что её лето было самым продуктивным. Её удивлённые глаза следили за тем, как шатенка жестикулировала, показывая какую она выловила рыбу, а затем резко закатала рукава своей клетчатой рубашки, демонстрируя розовый шрам от крючка на предплечье. Всё это приводило приводило в восторг.

***

— Эм, доброе утро? — зайдя в класс, Перл нервно улыбнулась. За её партой сидел какой-то фрик, так ещё и находился в спящем режиме. Маршалл села за парту, что располагалась рядом, и вопросительно посмотрела на подругу, удивленная тем, что она ещё не спихнула его со своего места, как обычно она делала это со своими одноклассниками, но в шутку.       В этот раз она воздержалась так делать, было понятно сразу — он новенький. Подойдя чуть ближе, Перл тихонько постучала по парте, — Доброе утро, красавица, можешь пересесть? Тут я обычно сижу.       Его лицо было опущено вниз, а голова накрыта серым капюшоном, который закрывал практически всё. Девушка заприметила, что у него что-то не так с руками. -Это… Ожоги?— позвав, и постучав ещё несколько раз, она решила аккуратно стянуть с него капюшон, чтобы проверить слышит ли её парень. — Эй, проснись и пой, — только её рука двинула серую ткань немного вниз, как парень резко поднял своё туловище, перехватив запястье. На секунду показалось, что она почувствовала треск своей лучевой кости. — Ай, твою ж!.. — старшеклассница не сразу заметила лицо нового одноклассника, ей было ужасно больно, — Эй, ослабь хват!       Зато его заметила Милли, её веки раскрылись от удивления, но она старалась делать вид, что всё в порядке и не смущать его. Что такого, правда? Всего лишь мясная тарелка вместо лица. — Извини, не заметил твоего имени, — отпуская, точнее отбрасывая, запястье, парень выпрямился, достал из рюкзака кепку и натянул на светло-русую голову. Он старался избегать взгляда девушки, но не из-за смущения или чего-то подобного, нет — это было бы понятно. Через медицинскую маску можно было заметить, как дернулась его щека. Перл не хотела рассматривать уродство юноши и было неудобно смотреть ему прямо в лицо. — К твоему сожалению, оно там есть, — она ткнула пальцем в парту, на что парень удивленно поднял брови, точнее то, чего у него не было, — Пожалуйста, пересядь на соседнюю парту. Я хотела бы избежать проблем и сесть со своей подругой. — Перл Конли, — хмыкнув, он медленно встал со стула. Его резкие тёмные глаза врезались с её карими. Понимая, что ей неудобно смотреть на него, он будто нарочно не сводил с неё глаз, пока пересаживался. — Ужасно неловко,— переведя взгляд на подругу, она села за стол и до конца уроков не смотрела на парня. Сидя рядом, она ощущала левой частью своего тела его присутствие. Вы когда-нибудь ощущали подобное? Это сказывалась ужасная неловкость. Все последующие лекции она упорно выгоняла его простуженный голос и насмешливые глаза из головы, которые изредка напоминали ей о его присутствии. Учитель сразу представил его как новенького, который переехал к ним совсем недавно. Самым странным, для неё было то, что он ей кого-то напоминал. — Джефф Ходек значит. — выйти из мыслей ей только получилось от подзатыльника Милли. — Эй, ты идёшь? — шёпотом продолжила Милли, — Ты видела его лицо? Ужас, наверное в пожар попал, — и снова это чувство вины, которое защекотало её легкие. От этого неприятного чувства ей было не сбежать. Она знала это с самого начала. Если не сделает это сейчас, будет ещё долго и упорно сквозить неловкостью. Лучше сделать это сейчас, может, даже будем друг другу давать ластики или ручки в долг. Но почему это дурацкое желание извиниться её так охватило? — Просто потому, что он инвалид?— договорившись встретиться c Милли завтра, шатенка решила догнать новенького, — Просто извинюсь, и мне будет легче.       Закат ярко заливал весь школьный двор. Из школы выходили радостные ученики, которые могли спокойно вдохнуть запах свободы. И Перл, которая сломя голову бежала за парнем. Женский крик заставил оглянуться нескольких учеников. — Джефф, постой! Эй! — плечи парня дернулись, словно пытались снять с себя что-то, что им мешало, но он не обернулся, — Джефф Ходек который! Подожди, — видимо сдавшись, он остановился и повернулся к кричавшей девушке. — Слушай, мне очень неловко, мне не хотелось так грубо тебя поприветствовать в нашей школе, — солнце слепило Перл глаза и полностью закрывало обзор на лицо собеседника, — Я хотела извиниться. Джефф застыл после произнесенных слов. Невозможно описать эмоции, которых ты не видишь. Но ей совершенно точно было ясно — дальше была только холодная неприязнь. — Не нужны мне твои извинения, — выплюнутая фраза заставила лицо гореть красным пламенем. — Просто потому, что у меня такое лицо, не значит, что ты должна передо мной извиняться. Не нужна мне твоя жалость.       Зардевшееся лицо девушки выражало недоумение и вопрос. Как он понял? Что выдало? Мысли лихорадочно летали, пока ученики обходили их, с интересом посматривая. Такой ответ она никак не ожидала, в её голове был совершенно другой сценарий: вот она просит прощения, а потом ластики, ручки… Ей хотелось что-то сказать, но она не могла. Единственное, что вырвалось, было…