unexpected predictability

      Чонгук пробегает быстрым взглядом по салону самолёта, прежде чем обратить внимание на облакотившегося на правое плечо друга. Он, кажется, витает где-то в полусне, морща нос от посторонних окружающих звуков. Времени на сон у него катастрофически мало, но полчаса лучше, чем ничего.       Чонгук недолго всматривается в уже давно знакомые черты лица, вскоре откидывая голову назад и прикрывая веки.       На душе так приятно, а думать о каких-либо планах не хочется. Сориентируются. Для долгих обдумывания они не созданы.       Наверное поэтому эта дружба никогда не была тяжёлым грузом, который не то, что тащить — поднять сложно. Их общение лёгкое, решения всегда спонтанные и, многие говорят, глупые.       Сегодняшим ранним пятничным вечером он пил привычную литровую чашку травяного чая, наблюдая за медленно заходящим солнцем, когда пальцы сами набрали знакомый номер с одним единственным:       — Полетим куда-то на выходные.       Это не был вопрос: скорее предложение, ответ на которое был известен изначально.       Возможно, им не хватает эмоций в жизни, если неожиданные идеи приходят сами по себе в абсолютно обычные моменты. Но это никогда не имело значения. Их все устраивает.       Поэтому уже через час, не зная ни места направления, ни факт наличия рейсов впринципе они встретились у почти вымершего книжного магазинчика, около дома Чимина, где начинались все их поиски приключений в школьные годы. Время идёт, а привычки остались.

***

      Чонгук издает мучительный стон, находясь в попытках закрыть одеялом глаза. Больше от него ничего не требуют, оттого глаза приходится насильно заставить привыкнуть к свету — шторы они вчера так и не задвинули — чтобы осмотреть будящего.       — Ты вроде бы не намного больше меня спал, — замечает парень, видя перед собой сонного Чимина, у которого глаза у самого ещё слипаются. Чонгук ухмыляется сам себе: его всегда будят толком сами ещё не проснувшись. Это принцип Чимина — "если не сплю я, значит и ты на минуту дольше не понаслаждаешься". — Откуда столько жизненной энергии? — приходится принять сидячее положение, чтобы наконец найти телефон на тумбе и узнать время. — Пол седьмого? Серьезно?       — Чтобы поспать ты мог и дома остаться, — скептично проговаривает Чимин, неспешно двигаясь в сторону окна. Он облокачивается плечом о стену, становится на левую ногу, правой упираясь в голень другой. Маленькая цапля. Эта поза появилась в его коллекции странностей относительно недавно, и Чонгук до сих пор не знает откуда. Чимин стоит к нему спиной, но он уверен, что сейчас он пытается взбодрить мозг для дальнейшей адекватной работы. Хотя теплая прохлада комнаты после уютного сна под одеялом должна была сделать это быстрее: парень только в коротких шортах чуть выше колена и одноцветной футболке на несколько размеров больше. Комфорт во сне — равно комфорт по жизни — ещё один девиз жизни Пака.       Чонгук так не думает, выныривая из нагретого гнезда в холодный настораживающий мир и ощущая поток мурашек по телу.       — Предположим. И что тогда будем делать?       — Для начала неплохо было бы поесть, а потом как пойдет, — мгновенно отвечает Чимин, мельком осматривая внешний вид друга. Почему-то когда вчера после прилёта, вместо того, чтобы сразу заселиться и пойти отдыхать, он с энтузиазмом предложил пройтись часок по городу, он не думал о завтрашнем дне. И когда пришлось обойти пару мест, чтобы найти нормальный отель — тоже. Он выглядел как целый бак позитивной энергии с зарядом на "жить", сейчас, видимо, правда подразрядился. Чимин мог бы подколоть, но он лишь негромко вздыхает, где-то глубоко подчёркивая "это и есть одна галочка, за которую я его люблю".

***

      Высота нахождения над землёй стремительно увеличивается, пока колесо обозрения находится всего на начале пути, когда Чимин уже задумывается: а почему он впринципе согласился. Высота никогда не была его страхом, однако все случается впервые.       Он пытается отвлекаться на открывающийся вид зажигающегося города и не думать о том, что кабинка немного пошатывается и, чисто теоретически, может оторваться и полететь вниз. У него выходило бы очень даже неплохо, если бы не начавшийся изначально мандраж. Нога не перестает потряхиваться, отбивая ритмы диких племенных танцев. Глубокое дыхание и рука, давящая на колено, к сожалению, не помогает. Работа с подсознанием превращает аттракцион в спиритический сеанс взывания к глубинкам души. Паники нет — есть лёгкий трепет.       — Тебе плохо? — Чимин поднимает голову, сразу же натыкаясь глазами на чужие — пытливые, взволнованные.       — А? — переспрашивает, возвращаясь к реальности. — Страшно немного.       Он слышит тихий вздох облегчения и замечает расслабляющийся взгляд. Чонгук тепло улыбается, протягивая ладонь:       — Дай руку.       Под сердцем отдает.       — Ну же, лапу на место, — настойчиво проговаривает парень, выводя из секундного ступора.       Чужая мягкая ладонь держит надёжно, отгоняя испуг и негативные мысли.       Паники все ещё нет — есть лёгкий трепет.

***

      Морской бриз создаёт только более холодную температуру, погружая в иллюзию ветреной осени, когда до новогодних праздников и долгожданных каникул считанные недели. Тогда они приехали на несколько дней с отцом Чимина в Токио, легко напросишись в поездку за хорошие результаты будущего семестра. Он был занят работой, не успевая следить за сбежавшими школьниками. А те, ощутив вкус свободы в другой стране абсолютно по-новому, быстро добрались на такси до побережья. Много бегали по песку, кричали, слышимые лишь поглощающими звук волнами и, наверное, по глупости детской заходили в воду. Сначала совсем немного, случайно, а потом и вовсе практически полностью намокнув. Тогда ещё оба заболели и пришлось остаток дней провести в отеле, не вылезая из кровати. Но о их маленьком путешествии никто так и не узнал.       Сейчас, может, повидав взрослой жизни, а может, — порастеряв энтузиазм, они просто наблюдали. За прибывающими волнами, небом вдалеке и друг другом. Аккуратно так, незаметно.       Солнце на горизонте готовилось уходить на заслуженный ночной отдых, а порывы ветра становились чуть сильнее, отчего с желанием убежать Чонгук прикрыл глаза. Однако не успел он расслабиться, как почувствовал удар воды прямо в лицо. Точный. Прямо как нужно.       Еле раскрыв глаза, он уже хотел как минимум укоризненно посмотреть, но мгновенно передумал. На чужом лице светилась яркая детская улыбка. Та самая — озорная и беззаботная, вызвать которую не удавалось, наверное, с тех самых школьных дней.       После выпуска они не стали намного серьезнее или рассудительнее, не стали взрослыми дядюшками в костюмах на больших должностях или хотя бы картонно ответственными студентами, которые день и ночь в учебе. Ничего масштабного не произошло. Но такую лёгкость Чимин не искажал ещё никогда.       Чонгук видит цель — не видит препятствий, поэтому с небольшой задержкой, но бросается вдогонку нарушителю спокойствия (его сердца), попутно придумывая план орошения чужой тушки.       Чимину в следующие несколько десятков минут удается напакостить ещё больше, оставляя друга в состоянии как минимум мокрой дворняжки после дождя, при этом ловко уворачиваясь от любой мести. Он останавливается, упираясь руками в колени, пытаясь восстановить дыхание. В профессиональные бегуны он пока не записывался.       Чонгук смотрит, наблюдает, выжидает. Размышляет пару секунд, прикидывая, что впринципе, терять уже все равно нечего. Поэтому быстро подбегая к ничего не ожидающему парню, поднимает его на руки. Чимин инстинктивно обхватывает руками его шею, однако быстро понимая чужие планы пытается вырваться. Но нет. Месть будет страшна.       В голове Чонгука проскальзывает мысль о том, что он скорее всего просто ненормальный, но она не останавливает — только разжигает. А ощущение ногами воды заставляет идти быстрее.       Чимин на руках визжит, когда его насильно затаскивают в явно не теплую воду. Чонгук останавливаться не собирается, будто теперь пораженный идеей покупаться.       — Задержи дыхание, — произносит он, перед тем как погрузиться. Занырнуть с головой. Ненадолго — всего на несколько секунд, но этого хватает.       Чимин резко вдыхает, только попадая на просторы воздуха, чтобы ещё даже не раскрыв глаза начать возмущённо кричать:       — Ты нормальный?! — почти захлебываясь в собственных словах. — А если бы...       Но он не успевает закончить, чувствуя на губах прикосновение чужих. Лёгкое, боязное. Он осторожно приоткрывает глаза, фокусируя взгляд на чужом лице рядом со своим. В мозгу каша, которая сама расхлебываться не хочет.       А Чонгук так и замирает с закрытыми веками и желанием раствориться прямо сейчас. Что это было? Порыв? Удар адреналина? Неожиданно ожидаемое?       Когда-то оно должно было показаться, но сейчас — он был однозначно не готов.       Чимин — лучший друг со времён школы. Тот самый чувак, с которым на своей волне спонтанности и детской беззаботности. Тот, с кем всегда легко. И усложнять не хочется. Но время назад не вернуть, а значит работаем с тем, что имеем.       Чонгук аккуратно опускает парня, ставя на ноги и избегая чужих глаз. Вдыхает чтобы ясно и быстро обрисовать момент с выбросом адреналина в организм и бурного гормонального всплеска, уже раскрывает рот, когда ощущает чужую ладонь на своей шее, а сразу после — поцелуй.       Мягкий, но уверенный. Лёгкий. Дающий свободу.       Секунда.       Чонгук быстро отмирает, подхватывает чужой подбородок, пальцами оглаживая щеку.       Тягучий. Будящий летающих насекомых в животе.       Чимин отстраняется первым, упираясь лбом в чужой.       — Ты чокнутый, в курсе? — спрашивает с улыбкой.       — Это из-за тебя.