Армагеддон

Никто не придет, чтобы тебя спасти. Поднимайся…

Кевин получает телефонный звонок с неизвестного номера за несколько минут до падения шара. Рядом с ним о чем-то громко говорит Мэтт, и парень выходит на балкон роскошного номера, который для Лисов сняла Элисон, чтобы ответить. Будь Дэй более трезвым, его, возможно, и напряг бы незнакомый номер, но две бутылки водки сделали свое дело, сознание плыло, ускакивая в радужные дали на пегасах, и Кевин не был против, находя утоление жажды в подобном времяпрепровождении. — Да? — ответил он. Кевину пришлось прикрыть дверь, когда хлопнула пробка от шампанского. — Кевин? Это был Нил. Его голос был хриплым и болезненным, словно он долго кричал, раздирая связки в кровавое месиво. Весь алкоголь тут же выветрился, оставив Кевина недвижимой, но очень хрупкой конструкцией из боли. Он задался вопросом: звучал ли так же его голос, когда парень приехал в Лисью нору, чтобы поговорить с Ваймаком? — Нил? Откуда тебя забрать? Ты в порядке? — тут же засыпал Кевин вопросами, но Нил молчал. — Я в порядке, — и тут же закашлялся, а потом, судя по звукам, сплюнул. Дэю не надо быть Вангой, чтобы догадаться, что пол около ботинок его бывшего партнера в Малой лиге украшало кровавое пятно. — Нил, — протянул он укоризненно. — Я не вернусь, Кев, — сказал Джостен, всячески игнорируя желание Кевина узнать о его здоровье. — Что? — Я не вернусь к Лисам, — и к Эндрю, услышал несказанное Дэй. — Ты подписал? — с лица Кевина сошли все краски. Но потом голос мудрости, который работал крайне редко, сказал, что Нилу вряд ли позволили бы позвонить из Гнезда, чтобы сообщить об этом. — Нет, — ответил Джостен. — Я все еще Лис. Я буду Лисом. Но я не могу вернуться. Не тогда, когда я знаю, кто идет за мной. Кевин начал паниковать. — Что он сказал тебе? — шепотом спросил Дэй, будто боялся, что кто-то наблюдает за ним. — Передал мне телефон, чтобы я поболтал с отцом, — отрезал Нил. Внутри брюнета что-то болезненно оборвалось. Он вспомнил мальчиков, наблюдающих за работой чудовища, вспомнил, что один из них — был его сыном. Нил всегда странно реагировал не просто на своего отца, но и на любое упоминание о нем. Кевин наклонился вперед и прижался лбом к металлическим перилам, не доверяя себе ровно стоять на ногах. Они подкашивались. Осознание того, что Нил не собирается возвращаться в Лисью нору, сбивало его с ног, как если бы он был тростинкой на ветру — сломанной, шатающейся и готовой упасть под чьи-то громоздкие ботинки. — Нил, — позвал Кевин — его собеседник тяжело дышал, — вернись домой. Ты с ним один не справишься, мы что-нибудь придумаем. — Рико заплатил Прусту, — выдавил из себя Джостен, и Кевин поперхнулся. — Что? — Он заплатил тому, к кому мы отправили Эндрю. Я… я сделал это с ним, — голос Нила сорвался. — Я уговорил Эндрю отправиться туда. Я такой же, как они. Кевин похолодел. Он знал, о чем говорил Нил. О ком говорил Нил. — Это не так, слышишь! Ты не мог предугадать, что сделает Рико. Ты не провидец. — Я должен был знать, что ничего не складывается так, как мы того хотим, пока хоть один из них жив, — пробормотал Нил. — Я обязан был знать. — Ты не справишься с ними. Кевин знал, кого включать в понятие «они». Это был отец Нила. Это были Мориямы. Это был и сам Рико. Джостен, может быть, и провел восемь лет в бегах, но он не был борцом в том плане, в каком был Эндрю или Мэтт. Или Рене. У него не было такого опыта на реальной арене, если он пойдет один, то не сможет выстоять против них. А узнав, что Нил сбежал, Рико и Кенго поднимут всех ищеек криминального мира, которые донесут и до людей Мясника. Джостена будут искать все, кому не лень. И они оба это понимали: Нил либо исчезнет навсегда, сменив имя снова, либо его убьют. Выжить в Лисьей норе у него было больше шансов. Но Кевин знал, каким упрямым был этот придурок. — Тогда почему я еще жив? — сипло спросил Нил. Аргумент хороший, вздохнул про себя Кевин, у Джостена определенно есть родственники-тараканы, потому что подобной живучестью мало, кто обладает. — Я всегда с ним один на один, — продолжил парень. — Выбора у меня нет, я не собираюсь быть какой-то пешкой, Кевин. — Нил, — истерично позвал Дэй, — у него есть люди. У них у всех есть люди. Ты не… — Мне плевать, — огрызнулся Нил и снова сплюнул, видимо, кровь. — Я должен. — Ты никому ничего не должен, — таким же тоном сказал Кевин. — Эндрю всегда это говорит. — Но Эндрю здесь нет! — рявкнул Джостен, видимо, потеряв терпение. Брюнет слышал, как он судорожно дышит, как он дрожит, пытаясь восстановить сердечный ритм. — Его здесь нет, он сейчас там, совершенно один, понятно! И это из-за меня. Из-за того, что я не могу держать рот закрытым. — Нил! — Если ты захочешь рассказать Лисам правду, — тихо пробормотал Нил, — я не буду тебя останавливать. — Нил, не надо! — воскликнул Кевин, прекрасно зная, что он ни за что не откроет рот. Даже если Эндрю будет держать свой нож глубоко в его глотке. — Прости, Кевин, — сказал Нил. — Мне жаль, что у нас было так мало времени, чтобы вспомнить все. — Нил, пожалуйста! — С Новым годом. Звонок оборвался. Нил сбросил трубку. — Ублюдок! Кевин злобно стукнул кулаком по перилам, шипя сквозь зубы многочисленные проклятья в сторону этого чудовища, которое почему-то считало, что будет весело бросить себя перед едущим на полной скорости поездом только ради того, чтобы вызвать улыбку этой ущербной, но до глупого родной команды. Он обернулся, смотря на веселящихся Лисов. Шар опустился вниз минуту назад, Джостен как-то уловил этот момент. Кевин смотрел на ребят, пытаясь представить, как рассказать им о том, что… Никки радостно обвивал мишуру вокруг шеи Аарона, и тот не был против, предпочитая чатиться с Кейтлин, поздравляя ее; Мэтт и Дэн целовались под омелой — это была Рождественская традиция, но они просто хотели провести время вместе; Элисон задумчиво смотрела в окно, на опустившийся шар — вспоминала Сета, Кевин знал это выражение глубокой скорби на лице. Рене поддерживающе обвилась вокруг ее локтя и что-то тихо бормотала, возможно, поздравления, а, может быть, очередную молитву. Кевину хотелось зайти туда и попросить Уокер помолиться и за Нила. Может, тогда он найдет дорогу обратно, к ним? К Кевину? К Эндрю? Но Дэй этого не сделал. Он вернулся в этот шумный водоворот и залился водкой под завязку, чтобы не сболтнуть лишнего, потому что Нил не хотел бы, чтобы праздник был испорчен. А Лисы все еще не знали, что Нил Джостен больше не вернется. Пьяно покачивая головой под песни Бритни, Дэй размышлял. Возможно, кто-то настолько упорный, яро сражающийся за жизнь сможет спастись, уничтожить всех демонов, но Кевин знал это — и будет знать лучше других — что Нил Джостен не вернется. Домой придет кто-то, кем ему придется стать, чтобы победить.

***

Нил сжимал челюсти, проезжая мимо полицейских машин. Он не хотел, чтобы кто-то обнаружил его раньше времени, но вчера был Новый год, и сейчас вряд ли кто-то станет останавливать старый пикап, чтобы узнать, а есть ли у водителя права. Если что, Джостен всегда может наплести чушь по поводу того, как сильно напились его родители у друзей, и что он едет в пригород, чтобы их забрать. Ему нужен был план. Он не мог просто так взять и вломиться в царство Кенго Мориямы, чтобы убить их всех. Даже побеги — даже в соседние дома или походы в магазин — все это тщательно планировалось им и матерью на протяжении восьми лет бегания по миру в попытках спрятаться от отца. Из разговора, случившегося в Эверморе, Нил знал, когда именно Мясник выходит из тюрьмы. Но он также знал, что у него есть время. И раз он не собирается возвращаться к Лисам, то пора взыскать долги с тех, чьи имена и телефоны его мать упорно вбивала в голову Нила. Он схватил папку с соседнего сидения и посмотрел на первый номер. Дерек Николс. Мужчина, работающий в сфере наркоторговли, задолжавший его матери около трех миллионов. Если Нил успешно сыграет присланного мальчика на побегушках, то получит новые документы, пистолет и, возможно, немного больше информации. Сначала он поймет, как уничтожить всех их. А потом он сделает это. Машина остановилась на пару минут на обочине, когда Джостен вдруг осознал, что не хочет, чтобы его руки были заляпаны кровью. Он посмотрел на папку, потом на самого себя, отражающегося в зеркале заднего вида. Рико вернул ему и цвет волос, и цвет глаз, который делал его похожим на отца. На чудовище, которое растило его самого, как монстра. В голове Нила зашелестел голос матери, но он становился все тише по мере того, как Джостен принимал важное решение. Чтобы Нил Джостен вернулся к своим Лисам, ему правда придется стать кем-то другим. Он задумался. Надо было купить краску для волос и новые линзы. Рыжеволосый передернул плечами. Натаниэль нажал на газ, и машина резко дернулась с места, нарушая скоростной режим.

***

Когда Эндрю вернулся из Истхэйвена, Кевин не знал, как смотреть ему в глаза. Миньярд заподозрил неладное еще в тот момент, когда его забирали из больницы, но молчал, пока Никки нахваливал Нью-Йорк и читал переписку с Нилом, которую, узнав грамматику и способ расстановки знаков препинания, вел Жан. Очевидно Миньярд, кинув взгляд на телефон, тоже отметил что-то непривычное в смс-ках от «Нила», но пока что ничего не сказал, думая, что… Кевин не знал, о чем думал Эндрю. Он думал только о том, как он скажет Лисам, что Джостен не вернется к ним. Не в ближайшее время. Кевин знал, что стоит бояться гнева Эндрю, но почему-то впервые в жизни его это не волновало. Дэй прекрасно понимал, с другой же стороны, почему. Потому что он верил в Нила Джостена. Наверное, даже больше, чем все остальные вместе взятые, больше, чем верил Эндрю. И его пальцы подрагивали от возбуждения, когда он представлял победу Нила. Хотя приятный мандраж тут же проходил, стоило ему вспомнить, что именно придется сделать парню ради этой победы. Когда тренер объявил общую встречу, Кевин сел подальше от Эндрю. Он поймал на себе прищуренный взгляд ореховых глаз, но ничего не сказал, только переплел пальцы, упираясь локтями в колени, и дал себе время на то, чтобы выдохнуть ядовитый пар, сейчас прожигающий ему желудок. — Так, — тренер нахмурился, осматривая комнату. В его руке нервно подрагивал планшет, — а где Джостен? — Так он ж с дядей был, — щелкнул пальцами Мэтт. — Может, рейс задержали. А телефон он никогда не носит. Скоро вернется. Кевин не хотел вздрагивать. Но не получилось сдержаться. И это было тем самым роковым движением, которое заметила вся комната. — Кевин? — протянул Ваймак. Дэй содрогнулся, вжимая голову в плечи. — Кевин, где Нил? Брюнет качнул головой. — Кевин, мать твою за ногу, где Нил? — Где он был? — разрезал напряжение комнаты голос Эндрю. — Он должен был ехать с вами. — Ты что-то путаешь, чудовище, — нервно хмыкнула Элисон. — Он поехал к дяде. — Он поехал в Эвермор, — пробормотал Кевин, зная, что отсрочить неизбежное нельзя. Эффект от слов его поразил. Увлекаясь историей, Кевин любил и мифологию. И он помнил те моменты, описывающиеся в книгах, когда герои произносят имя главного врага. Эпитеты загибаются в мрачную картину, метафорически погружая персонажей в полумрак от одного только упоминания кого-то, кто желает им смерти. Стоило Кевину назвать место, где провел свой Новый год Нил, он ощутил, как сгустились тени. Лисы замолчали, единодушно посмотрев на него, стало как будто холодно. — Повтори, — угрожающе протянул Эндрю. — Он поехал в Эвермор. — Зачем? — ахнула Дэн, закрывая рот рукой. Кевин поджал губы. Он знал, что это нечестно, но не мог промолчать. Стоило сообщить Эндрю правду. Он просто не знал, как тот ее воспримет. Попытки обезопасить Миньярда приводили к его ярости, потому что блондин не хотел быть под чужой защитой, не доверял достаточно сильно. — Рико заплатил врачам в Истхэйвене, — сказал Кевин, смотря в ореховые глаза. На мгновение ему показалось, что в них что-то с дребезгом разбилось, когда Эндрю понял, что Нил провел каникулы в аду, чтобы Эндрю не пришлось этого делать. — Он подписал? — поинтересовался Ваймак. Его руки дрожали, и, если честно, не только у него. Кевин покачал головой. — Ну, он мне так сказал. — Тогда где он блять? — рявкнул Мэтт. — Я не знаю, — ответил Дэй. — Где он? — Не знаю. — ГДЕ ОН, ДЭЙ?! — тренер громко бросил планшет на землю, и тот, ударившись о паркетный пол, загрохотал, как гром, который предвещает беду. — Он не вернется, — покачал Кевин головой. И, ну, что ж. Этого стоило ожидать. Но по какой-то причине Кевин удивился, когда на его горле сомкнулись руки Эндрю. Ему нечем было дышать, и до того, как их расцепили, Миньярд отступил сам. Потому что они схлестнулись взглядами. Похожими до ужаса. Мертвыми. Пустыми. Потому что Эндрю только что понял, что Кевин не расскажет ничего просто из чувства долга перед Нилом, который решил костями лечь за всех, кто сейчас находится в этой комнате. За них двоих, возможно, в большей степени. Нож Эндрю звучно ударился о пол, когда он сжал челюсти. — Он убежал, — таким был его приговор. Голос упавший, глаза — потухшие, хотя еще пару мгновений назад в них была дикая жажда узнать, где Нил. — Нет, — покачал головой Кевин. — Он обещал тебе, что останется. Но не говорил, что не уйдет до того момента. — Куда он пошел? — задала верный вопрос Рене, и все сразу же уставились на нее. Кроме Эндрю. Его глаза пожирали Кевина, Дэй знал — это мог быть конец их сделки. Если Миньярд ее сейчас разорвет, то он не станет препятствовать. В конце всего, их либо убьют, либо они станут свободны. — Покончить со всем, — ответил брюнет, он тоже смотрел на Миньярда. Только на него, потому что Эндрю был единственным, кто мог понять. Он тоже ощущал шрамы Нила. Знал, что тот представляет из себя. Кевин не был уверен, как много Джостен рассказал блондину о себе, но знал, что есть в его лжи та часть правды, которая принадлежит Эндрю, в которой он признался, потому что не хотел больше тащить на себе бремя многочисленных личностей, которые он сменил. — У него есть шанс? — на выдохе спросил Никки. Кевин сглотнул. Отвечать на этот вопрос он не собирался. Надежда — единственное, что осталось у Лисов.

***

Натаниэлю действительно осточертело вымывать кровь из-под ногтей, особенно если учесть, что она быстро замерзала на январском ветру. Он начинал думать о том, чтобы проворачивать свои делишки в перчатках, но боялся, что по волокну его смогут отследить, а сейчас это ничем хорошим не заканчивалось. Как только адвокат, занимающийся документами Морияма, безвольно повис на стуле, куда его привязал Веснински, Натаниэль поспешил покинуть комнату, пропахшую кровью. Прошло всего два месяца с того момента, как он ушел. Натаниэль не хотел употреблять слово «сбежал», потому что он не делал этого. Он ушел, чтобы вернуть Лисам лучший мир, который мог для них создать, и именно этим он и занимался. Натаниэль начал с самых низов. Он добрался до каждого адвоката, до каждого продажного копа, и он использовал все, что было в арсенале его отца, все, что помогли ему достать контакты его матери. За эти два месяца он сменил только одно имя, но все еще умудрялся походить на самого себя — казалось, даже краска не может стереть след семейной рыжины с его лица. Веснински добрался до машины, стянул с себя одежду на заднем сидении и переоделся, думая о том, что в следующем же переулке он снова подожжет мусорный бак, чтобы избавиться от улик. В мысленном списке проносились многочисленные имена, которые доставали для него информаторы. Он доберется до них, а потом отправится домой, надеясь, что Лисы смогут его принять. С этими мыслями он усмехнулся и сжал руль. Если Эндрю сможет его принять.

***

Натаниэль сломался по дороге в Нью-Йорк в начале мая. Грудь сдавило на парковке, когда Натаниэль, явно пытаясь убить себя, смотрел последний матч Лисов, который закончился их победой. Бинтуронги. Кевин забил потрясающий гол на последних минутах. Они обыграли их на одно очко. Игра с Воронами была назначена на конец месяца, и он хотел успеть на нее, но не мог. Перед его глазами стояло тело запытанной до смерти Лолы, которая выследила его случайно среди пустынных улиц Бостона. Она планировала убить его, или, может, забрать к отцу, которого отпустили досрочно, Натаниэль не знал. Он лишь знал, что был опаснее, чем эта женщина, и она заплатила сполна, крича от боли, пока Веснински не узнал все, что было ему нужно. Каждую толику правды, каждую сплетню, каждый шепот, пронизывающий семейный дом в Балтиморе. Но, поехав в Нью-Йорк, чтобы разобраться с все-никак-не-умирающим Кенго, он остановился около какой-то телефонной будки и по памяти набрал номер Кевина. Он знал, что Эндрю не захочет с ним говорить. Его руки дрожали, когда Натаниэль засовывал монетки в автомат, и он сполз по стеклянной стене, когда Кевин ответил. — Да? — Дэй тяжело дышал, видимо, был перерыв на тренировке, и он заметил телефон. За ним Натаниэль различил голоса Лис, ехидный комментарий от Никки, и ему захотелось плакать. Голоса не умолкали, и парень пытался запомнить каждый блик этого гомона, который они издавали. — Алло, говорите? Натаниэль хотел. Он хотел сказать, как мерзко снова ночевать в закрытых раздевалках. Как омерзительно вымывать с ладоней кровь и жечь одежду, которая не отстирывается. Ему хотелось поведать о пуле, застрявшей в бедре неделю назад. О бродячем коте, которого он кормил, пока три дня следил за Прустом — его он убивал с особым пристрастием. Веснински хотелось, чтобы Кевин понял, но с его губ сорвался только судорожный вздох. — Нил? — слабо позвал его Кевин, и все посторонние звуки стихли. Натаниэль закрыл глаза. Он представил себе Лисью нору. Вспомнил пузатые бока площадки и немного проржавевшую справа сетку. В его памяти всплывало изображение потрескавшегося плексигласа, который совет университета, по словам Мэтта, отказывался заменять, потому что не верил в них. Натаниэль мог буквально ощущать аромат, витающий там: запах пота, травы, паркетного воска, воды и чего-то жженого, как будто костра, но приятней. Он представил стадион, залитый полуденным солнцем — блики рисуют странные абстрактные картины на паркетном покрытии. В его ушах отдавался звоном глухой звук удара мяча о сетку, стук клюшек и шорох спортивной формы. Треск планшета в руках недовольного Ваймака, и его свисток. Скрип кроссовок о поверхность стадиона. Натаниэль мог видеть, как Никки нелепо уронил бутылку с водой, как Рене схватилась за крестик, наверное, она теперь часто за него молится. Веснински вспоминал, как выглядят волосы Элисон после практики — они прилизаны из-за пота, но все равно выглядят аккуратно. Он мог вытащить из памяти недовольство на лице Аарона, слезы в глазах Дэн и какую-то покровительственность в глазах Мэтта. Он только не знал, что сейчас чувствует Эндрю. Злится ли он настолько сильно, что ушел в раздевалку и молотит шкафчики, лишь бы не слышать новостей о Ниле? Или же он нахмурился, пытаясь казаться безразличным ко всему, но близкие могут видеть, что скрывается за маской. Пытается ли он отобрать у Кевина телефон? Дэй, к слову, позвал его еще раз, но Натаниэль мог только вздохнуть. Так слабо, с хрипом — все еще болели сломанные ребра. С его губ сорвался первый всхлип, но он тут же подавил его, закусывая кулак. И тогда Кевин, который вообще-то никогда не славился своим тактом, зашуршал формой, стукнул мячом по скамейке и четко, чтобы все услышали — и Лисы, и Натаниэль — сказал: — Мы в порядке. Мы все в порядке. Дэй прервался. Может, он смотрел на команду, пытаясь понять, что еще сказать. Может быть, он не мог поверить, что Веснински все еще жив — после всего этого времени, которое он провел, пытаясь спасти их и спастись самому. — Вернись живым, мелкий поганец, — в голосе Кевина была легкая улыбка. Натаниэль сбросил трубку. Они живы. Они в порядке. А все остальное — не важно.

***

— Оставь, — Аарон хлопнул Мэтта по ладони, когда тот пытался переключить новости. Эндрю кивнул на это. Бойд не стал спорить. Последние месяцы Лисы смотрели только новостные каналы, читали криминальную сводку каждый раз, когда выдавалась такая возможность. Еще никогда их чат не был таким активным: каждый присылал статью. Недавно вышла заметка об убийстве некой Лолы, никто и не старался запоминать ее фамилию, всем хватило одного взгляда на Кевина, чтобы понять, что к ее убийству руку приложил именно Нил. Дэй не мог винить себя за подобную реакцию — он помнил эту женщину, однажды забиравшую Нила с тренировки в Малой лиге. Статью о смерти доктора Пруста они повесили в рамочку. Эндрю порывался ее выкинуть, но его остановил Аарон. Неизвестно, почему, но Миньярд каким-то образом проникся этим случаем, возможно, он был даже благодарен Нилу, и теперь эта новость висела на стене и грела душу, хоть речь и шла об убийстве. И от Кевина не укрылся злобный, но довольный взгляд Эндрю, который тот бросал на рамку при первой возможности. Лисы складировали все, что могло бы приблизить их к знанию того, где побывал Нил за эти месяцы, скольких он убил и что он сделал. По его следу шли ФБР, клан Морияма и недавно вышедший из тюрьмы Мясник. Об этом Кевин Лисам не рассказал. Он равнодушно слушал эту новость по ящику, а потом выблевал все кишки в туалете, подозревая, что теперь все точно пошло по пизде. После того звонка Нила Кевин не мог не думать о том, что послужило причиной. Может, Нил просто хотел услышать, что они на самом деле в порядке? Или, может быть — и Кевин старался не размышлять об этом слишком много — он просто прощался? Дэй как раз выходил из кухни со стаканом воды, когда Никки собирался переключить на другой канал, где транслировали новости Чикаго, Ваймак предположил, судя по сводкам, что сейчас Нил может быть там. Но звук разбитого стекла оторвал их от этого занятия. Эндрю нахмурился. Кевин не мог убрать осколки. Он не мог смотреть на них. Его глаза видели лишь заголовок, а рот пробормотал: — Прибавь. На экране телеведущая, стоящая около горящего дома, бодро вещала о случившемся: — …сегодня утром. Особняк принадлежал семье Морияма, и сейчас уже известно, что Кенго Морияма — один из основателей всемирно известной игры экси — не смог выбраться из пожара, как и юный Натаниэль Веснински, пытающийся спасти его от ужасной участи. Кевин. Не. Мог. Дышать. — Тело двадцатилетнего Натаниэля Веснински нашли в самом низу разрушенного здания, — сказала женщина, ее лицо было каменным. — По последней информации, которая имеется на данный момент у правоохранительных органов, причиной пожара стал сам Натан Веснински, известный по прозвищу Балтиморский Мясник, отец юного Натаниэля. Девять лет назад жена и сын Натана бесследно исчезли со всех радаров, а сам он, не разоблаченный, попал в тюрьму за налоговое мошенничество. Кевин. Не. Мог. Дышать. — ФБР объявило о том, что именно Натан Веснински устроил пожар, когда понял, что Кенго Морияма пытался помочь его сыну скрыться от отца-убийцы. Тело Натаниэля было обезображено в жутком пожаре, но его смогли опознать по явному признаку, — лицо женщины сморщилось от боли и горечи, словно ее речь жгла ей рот. — На плече Натаниэля находился ожог от утюга, — Эндрю вздрогнул. Он знал об этом шраме, — нанесенный его отцом, когда Натаниэлю было около семи лет. Расследование случившегося все еще продолжается, однако уже сейчас ФБР предполагает, что вспыхнувшие кровавые расправы в последние месяцы были ужасным квестом, который затеял Мясник в надежде вернуть блудного сына домой. Службы утверждают, что многие из погибших — это люди Натана Веснински, которых по его приказу наказывали за то, что они не сумели поймать Натаниэля. Кевин. Не. Мог. Дышать. — Наша телестудия выражает посмертное восхищение Натаниэлю Веснински, который находился в бегах — неизвестно, один или с матерью — с десяти лет, скрываясь от Мясника. Мы также выражаем наши соболезнования всем тем, кто успел познакомиться с Натаниэлем. Его жертва во имя поимки и ликвидации опасного преступника не будет забы… — Выключи, — прохрипел Кевин. Мэтт молча послушался. Дэй мог только смотреть на пустой экран и слышать прокручивающиеся в мыслях слова. Тело двадцатилетнего Натаниэля Веснински нашли… Не человек. Не жилец. Тело. Просто тело, которое уже никогда не вернется домой. Кевин открыл рот. — Натаниэль Абрам Веснински родился девятнадцатого января, — прохрипел он, не смотря на команду. Он знал, что почти все сейчас плакали, потому что они поняли, кто именно скрывался за личиной Нила Джостена. — Он играл в Младшей лиге вместе со мной и Рико до десяти лет, он был самым быстрым игроком на поле. Слова вырывались из него, как льется ледяная вода из душевой насадки: болезненно, обжигающе и с шипением. — В последнюю игру проходил его смотр. Натаниэль должен быть стать третьим, Жана к тому моменту с нами еще не было. Если бы Натаниэль не подошел, его убили бы, поэтому его мать не стала дожидаться окончания смотра и похитила его, чтобы… — голос Кевина сорвался. — Они сбежали. Не знаю, сколько имен и личностей он сменил, в Милпорте я не признал маленького мальчика в Ниле Джостене. Из горла Дэн вырвалось рыдание. — Его отец был серийным убийцей по прозвищу Балтиморский Мясник, — продолжил Дэй. — Он был грубой силой семьи Морияма, использовал ножи и тесаки, — тут брюнет вдруг посмотрел на Эндрю. — Из всех его шрамов, большинство оставил отец. Некоторые от матери — насколько я знаю, рука у нее была тяжелой — остальные же от бега: пулевые, ножевые и раны от неудачных приземлений. Миньярд сжал руки на ручке кресла. — У него рыжие волосы и голубые глаза, — Кевин не мог остановиться. Все, что он знал о Натаниэле — не о Ниле — выходило из него, будто плотину просто прорвало. — На наших глазах его отец разрезал человека на куски, он ударил Натаниэля утюгом, он… Кевин. Не. Мог. Дышать. Чья-то рука легла ему на шею, давление бури — Эндрю рядом — успокоило, и Кевин опустился на пол, зажимая больную конечность. — Он узнал, что Рико заплатил Прусту, а также говорил с отцом по приказу, он не мог остаться, зная, что мы в опасности из-за этого. Поэтому он ушел. Чтобы защитить нас. Нил сказал, что я могу рассказать вам, но я знал, как бы вы думали о нем, если бы узнали все сразу. Я не смог, — помотал он головой — давление руки усилилось, но оно успокаивало. — Я не смог.

***

Жан привык видеть странности в Гнезде. Иногда это были галлюцинации, связанные с многочисленными избиениями. Иногда — побочка от таблеток, которыми Рико пичкал его, чтобы забавляться. Не надо говорить, что рожа Натаниэля Веснински — это самое ожидаемое, что могло с ним случиться. Жан не очень понял, как парень смог влезть на второй этаж, где располагалось медицинское крыло, но он не сильно волновался по этому поводу. Собственно, никто и никогда не волнуется, пока Натаниэль не решает открыть рот. — Собирайся, — сказал он, с сожалением осматривая Жана. Смерть Кенго не прошла мимо Рико — он сорвался с цепи. — Ты же сдох, — тактично заметил Моро, но из-за таблеток ему было действительно похуй. — Ага, да, это уже не новость. Собирайся, говорю. — И куда мы едем? — не понял парень. — Игру Воронов и Лисов перенесли на стадион в Джорджию. У нас есть десять часов, чтобы туда доехать. Давай. — Я не понимаю. — Мы едем убивать Ичиро, пока мой дядя забирает себе его бизнес, — Натаниэль закинул какие-то вещи в сумку, проверил пистолет, который прятал за спиной, и выглянул в окно. Потом сощурился и посмотрел на Жана. — Надеюсь, ты сможешь прыгнуть. — Пошел ты, — прохрипел француз. Ему действительно было все равно. И да, они прыгнули.

***

Моро считал, что это верх тупости — убить Рико и Ичиро, а потом сидеть в машине и ждать, пока на парковке останутся только Лисы. Это действительно было бредом, но и сам Жан не был сейчас в нормальном состоянии, поэтому Натаниэль его не слушал. Если честно, это было легко. Он просто вошел внутрь, выпустил пару пуль, а потом подошел к замершему от испуга Рико, дал ему пистолет и заставил выстрелить в себя. И сделал вид, что Морияма просто захотел убиться после того, как, обезумев, перестрелял всех, кто был в кабинете с его старшим братом. Натаниэль потянулся, наблюдая за тем, как последние фанаты уезжают из Гнезда. Полицию еще не вызвали, потому что люди дяди Стюарта подчистили все, что только можно. Тела найдут позднее, никто не станет препираться. Жан не дремал, хотя, когда Натаниэль вернулся в машину, чтобы вымыть руки, он крепко спал, прижимая к себе свою сумку, словно она была его единственной драгоценностью. Сейчас Моро нетерпеливо смотрел на выход. Он хотел увидеть Кевина. После такого количества времени они наконец были свободны. Стюарт, которому Натаниэль позвонил после пожара, оставившего на его спине внушительный, все еще болящий ожог, сейчас раздирал империю Морияма на части, и это приносило дикий кайф. Наконец, на входе показались Лисы. Дэн шла первой, она держала свой приз, но ее лицо было печальным. За ней Мэтт, Рене и Аарон. Дальше Никки, Кевин и Эндрю. Тренер шел последним, и, когда они уже уложили сумки, Натаниэль нажал на гудок. Звук машины заставил их всех разом подскочить на месте. Лисы обернулись в панике, смотря на автомобиль, и Натаниэль не придумал ничего лучше, кроме как открыть дверь. Он выбрался наружу, смотря на них. У команды было полное право сесть в автобус, забыть о нем и никогда больше не вспоминать, и часть Веснински действительно боялась, что так и будет. Его руки нервно подрагивали, он видел их синяки от жесткой игры, недовольство от усталости. Кевин бросился вперед первым. И, если уж на то пошло, единственным. Остальные просто пошли следом — тихо и спокойно, будто знали, что у них теперь есть время. Дэй налетел на него, сжимая в объятиях, и Нил уткнулся лицом в его плечо, сгребая в кулаки ткань на джерси со спины, переживая, что Кевин сейчас исчезнет. — Я думал, ты умер, — пробормотал Дэй ему в плечо. Нил отстранился и немного смущенно потупил взгляд. — Так и задумывалось, — кивнул рыжий. — Я позаботился о том, чтобы тело выглядело натурально, хотя мои навыки маскировки явно страдают. Кевин рвано кивнул. Нил не мог смотреть на остальных. Он просто не знал, как это сделать. — Я, вообще-то, привез кое-что, — сказал он отстраненно. — Кое-кого. И постучал по стеклу. Жан вылетел из машины, как черт из табакерки, и вот они с Кевином уже сжимали друг друга в руках, о чем-то переговариваясь на французском. Это словно растопило странный лед, неведомый флер нежелания смотреть друг на друга, Нил поднял глаза на Лисов, и понял, что они выглядят какими-то постаревшими. Он открыл рот. — Простите, — вырвалось с рыданием из него, и Джостен не смог остановиться. Дэн влетела в него так, словно хотела сбить с ног, но ее объятия были сильными и крепкими, и Мэтт обхватил их руками, рыдая в шею Нилу — ему пришлось низко наклониться. Лисы закричали в отчаянии и радости, и Рене прослезилась, ее крестик болтался где-то на шее, и Нил подумал, что, может быть, ему стоит обратиться к вере и поблагодарить Бога за то, что он откликнулся на ее молитвы, потому что точно знал — Рене хотела, чтобы он вернулся к ним живым. Никки не стеснялся сморкаться в кофту, обнимая Нила, его руки дрожали, он сам трясся, и Нил крепко прижал его к себе, давая возможность понять, что он в порядке. Элисон строго ему кивнула, а потом пихнула в живот и притянула к себе. Она пахла арахисом и цитрусом. Как Нил и помнил. Объятия с Аароном были странными. Нормальный Миньярд вцепился в его плечи, прижимая к себе, он выдохнул на ухо короткое «спасибо», а потом отстранился с самым брезгливым выражением лица, на которое только был способен. Эндрю не обнимался. Нил это знал, поэтому не ждал ничего подобного, но блондин умел удивлять его всегда. Руки Эндрю прошлись по его лицу, ему было наплевать на лица игроков, он осмотрел каждый синяк, каждую ссадину, а потом саданул Нилу по затылку — не сильно, для профилактики — и, схватившись за рыжие волосы, притянул к себе, впиваясь в искусанные губы. Лисы не стали это комментировать, и Нил не пересекал границ. Эндрю оттолкнул его так быстро, что Джостен едва успел устоять на ногах, но его снова окружили объятиями, и они все — и Кевин, и Жан — стояли и держались друг за друга, позволяя Нилу второй раз за эти месяцы развалиться на части прямо в их руках, потому что он был дома, и все они были в порядке. Жан шептал о смерти Рико и Ичиро, Кевин плакал Нилу в волосы, рука Эндрю, просунувшись между Мэттом и Элисон, держала его за заднюю часть шеи, нос Никки ткнулся Нилу куда-то под ухо, а Рене обнимала его за талию. Нил Джостен вернулся домой. Остальное — семантика.