Пять назиданий размытой жизни.

Андрей сидел в своей квартире. Можно сказать "в комнате", но эту студию не назовёшь комнатой. Пустые бутылки, коробки от пиццы. Было бы хорошо, если бы это осталось после шумной вечеринки с друзьями. Но ни друзей, ни шума не было. Он лишь тихо убивал себя, изъедая свою печень, желудок. Андрей переехал в это место, кирпичное подобие жилища, около месяца назад. Он оправдывался перед собой тем фактом, что он ещё не нашел друзей. Друзей и не было, и не будет, и нет. Стояла холодная зима, снег бил везде, окна покрылись непроглядной коркой. Парень был лишь в плюсе, он ставил напитки на подоконник, заменяя холодильник. Он в последний раз встал с рваного ковра и протянул руку к окну, затем взял напиток. Раньше, он удивлялся тому, что достаточно было протянуть руку, чтобы достать напиток. Этим пойлом было пиво.

***

"Немецкое" Пиво с зелёной наклейкой, твердившей "Белый медведь". Сама бутылка тоже была зелёной, но более тёмного, глубокого оттенка. Стекло из-за глубины цвета выглядело более крепким, также и с отношениями - чем крепче, кажется, сложнее разбить, однако - одно действие не по плану и руки уже усеяны осколками. Парень прочитал состав в последний раз. - Ячменный солод, вода, дрожжи... И, - парень икнул, ведь читал состав с бутылки он уже в пятый раз за день, - хмель... Дальше он уже не мог читать. "Глоток, бульк" - неизменный цикл алкоголя, который Андрей выучил и повторил сотни раз за свою жизнь.

***

Бутылка почти опустела, но любой понимающий человек допил бы, осталось ещё два глотка. Однако, Андрей не мог. Когда мы пьяны, наша искренность становится проклятием. Эта же честность и заставила парня ударить бутылкой по ножке стола. Разлетелись осколки, повсюду лежали останки бутылки. Из лица Андрея торчали куски стекла - под глазами, на лбу, из шеи текла кровь, смешанная с каплями пива, оставшимися на стекле. Эта неоднородная смесь уже стекла по его шее, плечам, опустилась под грязную майку и намочила выпирающие рёбра, которые слегка дрожали от сбитого ритма лёгких. Он взял телефон, позвонил на номер, о котором мечтал забыть. Но алкоголь и страх лишь сильнее выгравировали эти заветные цифры в мыслях парня. Женский голос дрожал, но телефон вибрировал и парень не слышал шорохов на той стороне трубки. "Анд-Андрей?..." Он снова услышал эту фразу, что заставляла его сердце перезапускаться. Он лишь улыбнулся и набросил чёрную куртку, покрытую рвотой. Выйдя из квартиры, он не закрылся. Он бросил ключи на порог, телефон оставил рядом. Андрей лишь думал, и то - неосознанно: "Зачем я повторяю это? Я же снова приду домой, пьяный, в ужасном настроении, а когда протрезвею - пойму что замёрз, что снова в крови, что снова буду выплачивать штраф за побои. Зачем..." Он вышел на улицу. Куртка, как и ожидалось, не помогла. Холод пронизывал поры на коже и игнорировал попытки куртки помочь. Десять минут под дикой метелью стали временем, затраченным на путь к девушке, которой звонил недавно. Половина бутылки, "розочка", так и осталась у него в руках. Он подошёл к частному дому, в очередной раз перелез через забор. Но сегодня его ждала неудача. Сторожевая собака, порода "Басенджи", вроде. Изначально были питомцами древних людей, так что не ясно, как хозяева формировали их характер и повадки. Из-за этого же и не было ясно, почему до утра было так тихо. На утро всё всплыло, девушка вышла во двор, чтобы наложить собаке мяса, оставшегося с вечера, но собака отказывалась. Как женщина не пыталась, собака не тронула ничего. Затем, женщина увидела кровавые пятна в будке. Она отцепила собаку, чтобы та побегала по двору, а сама проверила будку. Там лежали кости, погрызаное туловище и разбитая "розочка". - Андрей...