Я все понимаю, но что с этим пакетом делать?

— Хорошо, Риммон, можешь уже подняться. У моего демона даже не было сил понять, что это не приказ. Но он кое-как встал на ноги. — Следуй за мной, — это уже более походило на повелевание, и я повёл дамаса через дом к комнатам прислуги, одну из которых я подготовил для своего нового помощника. Попутно я ментально проверил, как там мои подопечные: всё было спокойно. После вчерашних показательных извинений, более походивших на цирк бегающих по арене обезьянок, изменилось лишь одно — Мейр теперь «зависал» в комнате Вейта, которому было «до лампочки», кто с ним рядом, а неугомонная Мариэль кидалась чем-то в Он-они в его же комнате, совершенно не раздражаясь, что предметы пролетают сквозь его призрачные оболочки. Такая смена коалиций меня вполне устраивала, ведь они и должны первым делом научиться сосуществовать друг с другом, делить кров и занятия. С присутствием Риммона им тоже придётся смирится. Но завтра. А сегодня… Я завёл демона в небольшое помещение. Помимо кровати оставил ему пустой шкаф, мелкую мебель я временно убрал, чтобы нечего было разгромить, пока не последовало от меня прямых указаний об обратном. Зато в распоряжении остался широкий подоконник, на котором можно, например, засесть за чтение — уж чем чем, а книгами я своего будущего помощника обеспечу. Лекарственная мазь стояла на медном табурете, который обычно служил опорой для ёмкости утреннего умывания. Приготовил я её заранее: израненная кожа после ритуала не регенерирует сама, шрамы затягиваются по мере примирения с новым положением, но такое у демонов происходит годами, а то и вовсе никогда. Обычно главы родов оставляют всё как есть, как постоянное напоминание о хозяине, но мне такое претит. Мне лишние помехи в делах ни к чему, а целесообразность уважения ко мне проще доказать дамасу, чем навязать. Будучи уверенным, что добровольно всё сделать Риммон не позволит, я призвал цепи с железными крюками. Игнорируя вспыхнувшие алые огоньки в глазах демона, я содрал с него остатки одежды их остриями, а затем, обвив запястья концами цепей, вытянул того на кровати. Крюки прочно зацепились за изголовье. Демон рычал утробно, пытаясь сопротивляться. Но мой спокойный холодный тон, который означает «не обсуждается», он уже научился слушать внимательно: — Я бы и лекаство нанёс не касаясь тебя, но такое мне уже не под силу. Мгновенно я поймал волну удивления. Ну ещё бы! Зачем хозяину столько возни? Интересно, как скоро ты сам будешь отвечать себе на эти вопросы, Риммон… Я старался всё сделать быстро. Дамас ненавидел прикосновения, ненавидел меня, но ещё больше — свою беспомощность. Это оставляло ментальные язвы на моих ладонях, по мере нанесения лекарства разъедало желчью и отчаянием, но я не издал ни звука, пока не закончил. Мазь была обезболивающей и временно затягивающей раны. Демон в курсе, что остальное зависело от его убеждений. Я прикрыл его наготу простынёй и сходил за своей одеждой. Пока ему сойдёт и она. Завтра сходим купим что-то, в чём ему будет удобно ухаживать за моим домом. Наконец-то я перестану быть посудомойкой! А с готовкой разберёмся по ходу дела. Меня не это сейчас беспокоило — мне яростно хотелось приложиться к бутылке. Забыться требовалось сейчас не только Риммону. Поэтому я решительно направился наверх, позвал всех к столу. Молча накормил питомцев на кухне — самому кусок в горло не лез. Оставил гору посуды в мойке и наказал всем разойтись по комнатам, смиряя всеобщее негодование грозным видом: шутки со мной плохи — за непослушание могу запереть каждого и оставить без полдника и игр. Сам же я уединился с Мейром в его комнате. — Мне нужна твоя помощь, — объявил я ему, смотря в прозрачные и недоумённые глазищи в пол-лица. — Постараешься? Мне просто необходимы были часы уединения, и я не был до конца уверен, что способности Мейра уже достигли такого уровня. Пришлось хитрить, чтобы вызвать интерес: — Какой бы сон сейчас ты бы хотел создать для Мариэль? — Языки пламени под пятками, пока она прикована как ведьма над костром к столбу? — нерешительный вопрос, но зато откровенный. — Давай оставим эту фантазию на случай, если она нарушит своё обещание, ладно? А пока Мариэль хорошо себя вела, надо представить для неё поле цветов. Сможешь? — Ааа… — Да, Мейр, можно слегка похулиганить, сыпать цветы дождем, кружить вихрем, не давать срывать… но только не делай ничего такого, чтобы она проваливалась или задыхалась, ок? Если ей что-то сильно не понравится — мне это не понравится тоже. Всё понятно? Малыш кивнул. — А теперь самое сложное: в комнате прислуги сейчас лежит другой демон. Знаю, с двоими сразу ты ещё не пробовал, да ещё и с ним не знаком, но если получится — это будет твоя маленькая победа. Помнишь сказку про границу неба и земли? Создай нечто похожее, умиротворяющее — он прибыл к нам издалека, ему надо отдохнуть. Давай, попробуй, я пока побуду с тобой. Не страшно, если сразу не получится — ты ещё растёшь. Но я в тебя верю. Минуты три спустя дыхание Мейра замедлилось, в стеклянных глазах будто заплескалась бирюзовая бесконечность, волосы распушились, словно антенки, подающие сигналы через все миры разом, во все стороны. Мальчик вошёл в транс. Я решил, что пора проверить: вышел и у комнат Мариэль, а затем внизу у дамаса, почувствовал равномерный и спокойный фон. Подстраховавшись, я разделил длительность их сна не на двое, а вчетверо. И через два часа вытащу себя из кабинета в душ. А пока меня ждало таинственное пойло, тёмное и явно испепеляющее нутро. Но сейчас для меня не было более желанного, чем это. *** Проснулся я рано. Солнце било в глаза, вернее в левый, который хоть как-то смог приоткрыться. Голова гудела и сквозила провалами от перебора с выпивкой в одно лицо. От первой попытки припомнить это самое своё лицо ещё пуще перекосило: после третьего глотка я вообразил себя духом дождя, однако с телом гигантского червя, потому как напрочь забыл, как на самом деле они должны выглядеть. Самое дурное было то, что для меня, полудемона, кроме ипостаси человеческой и демона-эмпата, принять облик духа даже приближённо невозможно. Но я упорно мнил себя ползучим червём, притом дождевым духом. Видимо, ползучим по тучам. И главное — невидимым! О да, хорошо, я удостоверился, что все спят — негоже быть позорно уличённым в неглиже на кресле, хлебающим прямо из горла в позе, не приспособленой для приличественного времяпрепровождения в кабинете. Вчерашнее пойло поначалу шло слишком мягко, почти не ожигая нутро, и я разошёлся, покуда сознание напрочь не оторвало от тела, тлеющего в мерном тепле и в неге. А ещё возбудило бурную фантазию почище, чем бывало от драковермута из паба Тёмной Принцессы, что находился рядом с моей Академией. В те буйные времена молодости напиваться после успешных экзаменов было делом весёлым: будущие строгие советники, ловцы и инспекторы куражились до самого утра, изображая разные стихии и практикуясь с призывом в паб причудливых низших или соблазняя демониц из средних. Иногда за компанию брали местных духов, с дизайнерского или из местной администрации, чтобы и те насладились пёстрым массовым безумством, благо, безвредным. Ну почти. Изобразительности было нам в то время не занимать. Заряженные бодрыми знаниями молодые «умельцы» поджаривали крылышки сойны как на гриле прямо на столе, а те, кто пытался затушить их бесновавшийся огонь, подняли еду в воздух. От смеси сил крылышки неожиданно принялись залихватски скакать по воздуху в ритме фокстрота, иногда зацепляя запечёные палочки в качестве партнёрш. Даже привыкшие к нашим выкрутасам работницы паба бывали вовлечены во всеобщее веселье: с них просили подать хмеля прямо в котле и непременно сидя на перемещаемых силой ветра мётлах, прямо как из людского фольклёра о ведьмах. Один раз вместо пенного из котла появилась голова детёныша шипообраза, отряхиваясь от остатков выпивки, прискорбно усочившейся через портал туда, откуда он появился, и осыпала собравшихся брызгами. Начался переполох, озвучиваемый отъявленными двоечниками: — Это сомнункул! — Неа, это куньяк! — Сам ты куньяк! Ты вообще все лекции мироведения прогулял, а остальные проспал? Куньяк — это ликёр из людского мира. Только настолько паршивый и беспонтовый, что его прячут в сырых старых погребах и в задрипанных бочках на «чёрный день». Достают только на спор, или им травят врагов. Целителей местных, например. Ты знал, что у них до сих пор обычный порез сшивают ниткой с иголкой? Намеренно оставляя следы шрамов, даже затягивающую мазь для низших не используют! Да, были среди нас и такие студенты, изучающие мир не по книгам, а во время попоек. Благо, они хоть сами творить ничего не пытались, а то пришлось бы «сворачивать лавочку», до наступления лучших «гвоздей программы», как говорится в мире людей. Кстати сказать, в отличие от нас, люди, не имея сил высших, преуспевали в иных аспектах, от техники для быта до воздухоплавательных объектов, а демоны, наблюдая за ними, многое для себя узнавали и перенимали. Этим двоеболтусам тоже не помешало бы просветиться, если б только они вникали в предмет. Их рассуждения были проигнорированы, да и интерес десятка глаз был устремлён на шипообраза, который выбрался из скользкого котла, опрокинув его и разбив пару кружек, и принялся поглощать острые крылышки. Поняв, что их надо срочно запить, хватанул бутылку с ещё более острым маслом и хлебнул, причмокивая, из неё. Он тут же выпучил глаза и превратился в мини-версию огнедышащего дракончика. Бедолагу принялись успокаивать силами заморозки, и вовремя — с испугу малыш выстрелил шипами со всего своего тела разом. Колючки замерли, образовав наикрасивейшую причудливой формы ледяную скульптуру. Малыша бережно извлекли из-под неё, угостили холодной вкусняшкой, чтобы унять рецепторы, и вернули домой через портал, а вот скульптуру водрузили в центре помещения и оставили в качестве украшения. — В мире духов ее бы назвали «Падающими крыльями», — продолжали свою пьяную беседу «умники». — Нет, они бы назвали ее «Симфония», — поэтично всплеснул руками второй. — Идиоты, — закатил глаза приглашенный дух-исскуствовед. — Композицию бы назвали «Застывший испуг». Излучаемые тогда эмоции со всех сторон пьянили не меньше выпитого, и я не припомню, чтобы я, как сегодня, наутро жалел. А вот для иных последствия бывали. В частности, те ленивые демоны не спустили с рук обзывательство в свою сторону. Воспользовавшись моментом, они что-то подмешали в выпивку духа, отчего у последнего начал опухать хвост. Достигла эта шутка своего предела в самый неподходящий момент, когда студенты вернулись на свои факультеты. Одежда лопнула на самом примечательном месте и весьма некстати. Такой деликатной проблемы в нейтралмедчасти еще не видывали, а слух меж тем разлетелся на всю Академию. Так что мне следовало уничтожить все ночные улики в кабинете как можно скорее, но пока предстояла задача номер один. Ещё одно испытание: я должен был познакомить воспитанников с новым обитателем дома, с новым членом нашего рода. Наши слуги, в том случае, если у них отобрали собственную родословную, считаются представителями Лоурренсов. Подобный слуга есть у моих родителей, а теперь имелся и у меня. Кстати об этом событии, надо поскорее отправить родителям письмо — матери только дай повод нагрянуть с визитом, а уж если утаю о прибытии дамаса, беды не миновать, она точно не спустит мне подобного с рук. Но первым делом — собрать всех за завтраком и представить. Переодевшись в повседневное, я спустился на первый этаж. Считывать начавшееся пробуждение обитателей спален не было сил, так что первым делом на кухне я соорудил себе антипохмельный напиток. Вонял он травой и перегретой кровлей в самый жаркий день, но я, превознемогая отвращение, залил варево внутрь. Главное — привести мысли в порядок. Уже привычно я поставил на плиту три ёмкости: один котелок для каши из поденовых хлопьев, разогрел сковороду для ильсонских яиц и третьим был сотейник с молоком для астрового какао. Для Он-они чай заварил отдельно, разогрев воду демонским огнём прямо в чайнике — пустая трата энергии в общем-то, но для человеческого кипячения уже не было времени. Первым спустился к столу Мейр. Он был пока единственным, кто знал о госте, поэтому любопытство его пригнало наспех умытым и явно невыспавшимся. Наэлекрелизованные лохмы вообще не были причёсаны и дыбились в хаотичном порядке. Глядя на этого творца снов, я вдруг вспомнил о своем внешнем виде и бросился в коридор к зеркалу. Немного поколдовав, убрал с лица сочетание человеческой помятости, частично заменив его на замашистый образ демона-аристократа. Не самый мой лучший вид, но зато подходящий по случаю. Волосам придал опрятности обычным низким хвостом с лентой, хотя по будням предпочитал убирать только сзади излишнюю длину в косу от лопаток. Призвал несколько роскошных обманок-цепочек на шею для представительности. Удовлетворённый полным сокрытием следов вчерашней слабости, проследовал к лестнице и огласил спускаться всем остальным. Внутреннее бурчание Вейта донеслось аж до ступенек, по которым уже наперегонки начали спускаться Мариэль и Он-Они. Ну как наперегонки: полукровка раздвоился и перебрасывал то одного близнеца, то второго вперёд, мешая Мариэль проскочить между ними. Я хлопнул в ладоши, и бесята немного притормозили. Мариэль высунула язык в сторону, продолжая поддразнивать объект своего веселья, но спустилась нормально. Он-Они и не думал собираться воедино, хотя он и раньше так делал, до тех пор, пока не увидит тарелку перед собой, так что за бунт временную диафонию не воспринимал. Тем более, что эмоционально он был доволен вниманием от суккуба, меня это радовало. За столом ему придётся «собраться» — в призрачном состоянии он мог питаться только духовной пищей, а вот с демонической требовалось вернуться в единое целое. Вейт наконец выбрался из логова и поприветствовал меня галантным поклоном головы. Затем прищурился, оценивая мой вид с ног до головы, и уточнил: — У нас сегодня какой-то особый день? — в его голосе звучала небольшая хрипотца, то ли спросонья, то ли уже отголоски взрослой серьёзности. Этот молодой человек хоть и был старшим из отпрысков, но все еще ребёнком, и эта его особенность – быть спокойнее и рассудительнее, никак не сочеталась с неокрепшим и пока еще хрупким телом будущего высшего демона-нола. — Всё верно. Огласи, пожалуйста, всем внизу, что я схожу за нашим гостем, — попросил я после того, как принял приветствие ответным кивком. Нол был удобен для меня во многих аспектах: как представитель созидателей, он сторонился участвовать в шалостях, не принимал ничьей позиции в спорах. К нему можно было без опаски отправить младшего бунтовщика до поры, когда жалящие язвой эмоции в последнем улягутся. Я пользовался его стезёй и ценил как личность, но старался не выделять. Лишь в личных беседах, книгами и обещаниями брать на важные мероприятия поощрял. — Хорошо, — ответил он будто бы не придавая значения, но любопытство и важность своей персоны считывались с него без особых усилий. Я проследовал в дальнюю комнату к Риммону. Тот стоял одетым в приготовленное мной напротив пустой стены, где ранее стояло зеркало, но я его временно оттуда убрал. Интересно, догадался ли он об этом... Я просканировал состояние, но ничего нового мне уловить не удалось. Лишь ненависть и злость, тёмная, всепоглощающая. От такого раны должно быть уже вскрылись, но демон демонстрировал выдержку, а кровоподтеки на рубашке скрывала жилетка. Неудивительно, ведь он мало того, что высший, а следовательно силён и стоек ко всему, но и провёл долгое время под угнетающими оковами. Мне стало даже немного не по себе от того, что моя основная способность — это те же цепи… Однако я силен не только в этом. И сегодня надо было выложиться по полной. — Я дам тебе время приспособиться. Обязанности тоже обозначу постепенно. И зеркало верну, как только умеришь свой гнев. Рядом со мной можешь не сдерживаться, а вот в присутствии остальных обитателей дома… — Это вот с этим я могу не сдерживаться? — рявкнул он уже знакомым мне низким утробным голосом, задирая рукав над клеймом. Горечь укора захлестнула меня. Я едва справился с чёрными мушками перед глазами: — Я не говорю, что будет легко. Масштабы ты поймёшь сам, внизу. Все уже собрались, так что не будем откладывать. Идём. От Риммона слабо повеяло опаской. Он ведь обязан подчиняться не только мне, но и всему роду, не зная, чего от них ожидать. Внешне он подсобрался, одёрнул рукав и выпрямился, демонстрируя осанку и горделиво очерченные скулы. Ему было больно без регенерации, но он делал вид, что помеха эта не стоила внимания – даже зубы не сжал и не скрежетал от огня негодования. Дамас использовал все присущее ему самообладание, несмотря на бурю эмоций внутри. И это было именно то, что мне нужно. Пока все шло неплохо, хоть я и представить не мог, какую реакцию могут вызвать в нём дети. Я провел дамаса к столовой, обозначая, где в этом крыле расположены кухня и подсобка. Кабинет с библиотекой находились в противоположном крыле, так что о них я пока не упомянул, пока не прибрался. В коридоре демон демонстративно игнорировал все портреты моих именитых родственников, яро желая встретиться с «врагом» лицом к лицу. И он явно не ожидал увидеть сборище мелкотни за длинным дубовым столом. Открывшуюся ему обстановку добивали специальные стулья на высоких ножках под Мейром и Мариэль, чтобы до высокого стола они доставали хотя бы подмышками. Фееричным изумлением дамаса я упился сполна, пряча улыбку, проходя на место во главе. Оно было как глоток чистого воздуха после едкого дыма. И очень бодрящим. Мейр, скучавший за опустевшей тарелкой, встрепенулся. Его темно-сизые прядки, только улёгшиеся в подобие причёски, снова вздыбились и потянулись наверх. Он свернул голову к входу и округлил и без того крупные и яркие бирюзовые глазищи. Вейт позаботился о своей порции сам и сидел в ожидании моей вступительной речи с объяснением фигуры, замешкавшейся в дверях. Мариэль была той еще барышней: недовольная ожиданием, она ещё явнее фыркнула как на нечто невпечатляющее, во имя кого мне пришлось задержаться к столу. «Демон. Очередной демон» — вот примерно с такой реакцией я столкнулся, проходя мимо неё. Он-Они сидел за одним стулом, но подле него про запас всегда находился второй, чтобы «близнецы» не устраивали мельтешение за столом, какое у него часто случалось, вспомнить хоть сегодняшнюю лестницу. А лишнего «шума» за приёмом пищи я не одобрял. Полукровка поднял глаза на вторженца, едва заметно мелькнул от неожиданности, но не раздвоился. Видимо, припас свой излюбленный «трюк» на крайний случай. — Дети, знакомьтесь. Представляю вам Риммона. Он прибыл сюда, чтобы стать моим помощником. — И теперь он будет жить с нами, — констатировал Вейт, оценочно оглядывая демона и узнавая на нем мою старую одежду. — Ты как всегда проницателен, — я отреагировал и надменно зыркнул на нола, предупреждая. Сегодня все вознамерились меня перебивать, дробя важность моих намерений. Надо слегка надавить. — Да, Риммон будет жить здесь и выполнять различные функции в общих интересах. А теперь, я надеюсь, вы достаточно взрослые для того, чтобы самим представиться ему по очереди. Все лица, включая Риммона, были повёрнуты ко мне. Смотрели во все глаза, лишь взгляд Вейта был направлен перед собой. Эмоции на нового жителя были смешанные и зыбкие, как высохшая песчаная горка. А вот сам Риммон, шагнувший поближе и уже окинувший взглядом макушки моих разномастных воспитанников, на слова мои отреагировал презрением. Но это ничего, не время ещё делать выводы, я только закончил со вступительной частью. — Вот теперь, Вейт, передаю тебе слово, по старшенству.