Шизотюремные многобедствия, или Теодориада

Сейид… нет, это ложь, помню, я Абдулла… кто я? Не знаю… умер, наверно… Что такое умер? Умер, умер… кого-то так звали… где… Всё тёмное, зелёное, чёрное… А-а-а-а-а! АЙ! Али открыл глаза. У него получилось вспомнить, что его зовут Али и находится он в тюрьме. Больше вспомнить не получилось ничего. Он поднял руку и не почувствовал её; она упала, как чужая, на живот. Голова с трудом повернулась направо. Сознание ещё успело зарегистрировать, что вон та грузно ходящая по камере, чешущая в затылке и пускающая ветры гора — Теодор. Ровно перед удивлённым осознанием того, что Теодора вообще-то застрелили, Али отключился. Так быстро и так крепко, что не успел даже закрыть глаза обратно. Второе пробуждение уже больше походило на, собственно, пробуждение. Во рту Али было погано, глаза слипались, конечности шевелились не лучше свинцовых чушек, в голове туман и каша, но деменции вроде бы не наблюдалось. С тяжким кряхтением и стоном он попытался встать, ударился лбом о нару сверху, зашипел и ужом вывернулся с постели. Ноги не держали. Он рухнул на край, наконец-то принял на нём стабильное сидячее положение, откашлялся, протёр глаза и вперился в стену напротив. Взгляд на стену напротив загораживал Теодор. Толстяк сидел, едва помещаясь объёмистым задом на краю нижнего правого лежака, чуть ли не на ногах мирно спящего китайца. Сцепив руки в замок, он сверлил Али заплывшими жиром глазами. Прямо свинья в зелёной толстовке. Али невольно засмеялся. — Чё ржёшь? Я сказал чё-то весёлое, э? — Да ты сам по себе ходячий цирк. Ты как выжил? Тебя ж пристрелили. — Ага, щ-щас, — оскалился Теодор, — пристрелили меня, как же. Привели в ужасно страшную камеру со следами пуль и выстрелили в стену, чтобы этот старый пень успокоился. Потом сюда отвели. — А что после тревоги было? Я помню только, что заставили шагнуть куда-то… — В телепорты мы шагнули. — Николас свесился с третьей полки, попытался уцепиться за вторую, но с отходняков перепутал руки и полетел вниз. Теодор, с середины своего рассказа флегматично наблюдавший за его эволюциями, развёл руки и поймал падающего с высоты пяти метров пастора. — Спасибо, Тео, Бог в помощь. — В телепорты? — тот потёр подбородок. — Ну да, в такие штуки, которые переносят… — Всё, вспомнил. Эти ваши телепорты на вас как-то хреново действуют. — Бр-р, блять! Я под наркозом полежал часок? — Майкл уставил на говорящих недовольное лицо. Постепенно все обитатели камеры очухались и начали обдумывать всю произошедшую за утро кучу событий. Дверь камеры была закрыта, даже окошко, через которое обычно общаются охранники с заключёнными, толчкам не поддавалось. — Отойди, сопля. — Теодор отпихнул стучащего Али и без труда вынес окошко с мясом. Коридоры были ярко освещены. Очень ярко. Трудно было даже ответить, откуда там нашлось столько ламп. Тео высунул в окно нос — единственное, что в него полностью помещалось. Через три с половиной секунды раздался выстрел, громкий вопль, и Тео всунул в камеру пол-носа. Остальное превратилось в кровавое месиво, которое он зажимал обеими руками, пытаясь остановить кровь. В окне показался очень злой Хюттиг. По случаю тревоги фуражку он сменил на стильный пикельхельм, снял награды и держал наперевес офицерский пистолет-пулемёт. — Придурки или где? Увидят выбитое окно, откроют — в расход всех пустят! — А за что, герр фельдфебель? — скорчил оскорблённую невинность Майкл. — Как дам тебе герра фельдфебеля — в санчасть отправишься… Ну да ладно, мы все в одной лодке теперь. Коридоры патрулируют те же жлобы, что утром стояли на балконе, — к окну потихоньку подтянулись все, даже бедный Том Мортер, — и кому они подчиняются, я не знаю. Всю обычную охрану развели по казармам. На наши приказы эта автоматика с автоматами не реагирует. Одну камеру в блоке С они уже вскрыли, зачистили и огнемётами прошлись. — А пришелец? Разве он не телепат? — потёр подбородок Луи. — Телепат, а толку? — вздохнул Хюттиг. — Он один, ему ещё надо за своими привидениями следить, а этих… под сотню их, не меньше. — И шдо бам нделать? — прогнусавил Теодор, наконец-то остановивший над раковиной кровь из отстреленного носа. Хюттиг подёргал шестой палец на правой руке и придирчиво оглядел камеру. Восемь человек ответили ему взглядами пастушков с какой-нибудь пасторали из садов Аркадии. — Чтоб вас, змейство, — он достал колоду на пятьдесят четыре карты и просунул в окно, — на обеде чтоб вернули так, как было, не то шмон устрою! — А если тревога до обеда не зако-ончится? — проныл Томас. — На ужине. До ужина закончится. Если продлится до ночи, можете выбивать дверь и драпать куда подальше. — Хюттиг машинальным движением попытался закрыть несуществующую дверь, тихо выругался и ушёл. — И дыру чем-нибудь заткните, — донёсся уже из-за угла его голос. — Обед? Ужин? Эй, у нас даже завтрака не было! — обиженно крикнул вслед Али. Томас взял карты, умело перетасовал и уселся посреди камеры. — Д-давайте в покер, что ли… — А ты умеешь? — синхронно прищурились Али, Луи и Вэй. — Я два года в нашем баре раздавалой отработал, там и научился, — парень всё ещё с трудом управлял конечностями, но речь вроде бы стала связной. — А фишки? — Хм… ну, покопайтесь в шкафчиках, что-нибудь подходящее должно найтись. Монеты там, например. Майкл влез на приступку рядом с Али и дёрнул за ручку дверцы, на которой было нацарапано «Хейслин». Дверь заклинила сама себя и не поддавалась. Майкл навалился всем весом. Он очнулся на полу рядом с китайцем — тот, видимо, попытался поймать падающего Майкла, но упал вслед за ним. Вокруг столпилась вся камера. Николас отпихнул Луи, в ладонях ковшиком принёс холодной воды и пролил на Майкла. — Бр-р! — Майкл начал махать руками и отплёвываться, затем встал, стряхивая упавший на него хлам. Мелкая денежная наличность, сигареты, чайные пакетики и карандаши разлетелись по полу. Али прищурился, застыл на месте и немигающим взглядом вперился в кучу мусора. Две секунды Майкл с удивлённым видом стоял на месте. А потом понял. Понял — и огромным прыжком бросился наперерез Али, который уже просунул было туда руку. Вор и полицейский покатились по полу камеры. Крупный тяжёлый Майкл со всей силы треснул Али виском об угол нары, но семитская голова выдержала. Али охнул, лязгнул зубами у пальцев Майкла, получил коленом между ног. Это было ошибкой — колено Майкла освободило правую руку араба, который тут же ударил соперника в солнечное сплетение. Майкл сложился вдвое. Али выскользнул из-под него, встал на одно колено и поднял сжатую в кулак левую руку. Между пальцев сияла в свете технической лампы позолота офицерского значка LAPD. Хозяин значка рванулся к своей собственности, но не дотянулся сантиметра и упал, прижатый к земле ногой Вэя. Рама встал с постели. — Никак вы, дурачьё, не помири’тэсь, — он выдернул значок из пальцев Али. Через его плечи заглянули не менее четырёх человек разом. — У-рпа-вел… тьфу, на кой ляд такие сложные слова на значках писать? Ни хрена не понимаю. — Рама протянул значок Майклу. Тот вцепился в него мёртвой хваткой и начал искать подходящий карман. — Управление полиции Лос-Анджелеса. Капитан. Номер 6022, — с гордым видом отчеканил Томас. Если бы взгляд Майкла имел разрушительную силу, Томаса разорвало бы на протоны. Воцарилась такая тишина, что стал слышен звук работавшей где-то в другом конце корпуса дрели. Теодор одной рукой поднял Майкла за шею и приставил к стене. — Участок? — Я… я не… — Да меня парит, чё ты не? Участок! — Девятна… — Лжёшь, сучий потрох! — рявкнул Теодор. — Пятьдесят четвёртый, — выдохнул тот. Теодор стиснул на шее Майкла железные пальцы. Майкл из последних сил сжал кулак и тычком двинул Тео в простреленный нос. — Ай! Сын шлюхи! — заревел тот от боли и обрушил на Майкла пудовый удар. Майкл увернулся танцевальным движением, в три скачка взобрался на верхнюю нару и спрыгнул на Теодора, целя в лицо ногами. — Да, толстячок, пятьдесят четвёртый! — Луи и Николас повисли на ногах Майкла, Али, Вэй и Томас — на всех конечностях Теодора. Коп ударил локтем пастора в глаз. Луи был успешнее — навалившись всем телом, он тяжело швырнул Майкла на нару и с помощью Николаса и Божьей трамбовал его, отчаянно матерящегося, туда ногами. — Гр-р-рх… — Убью, мразь легавая! Держите меня семеро, я ему щас башку оторву, уроду! — разорялся придавленный к земле Теодор. Рама, в течение всей драки лениво сидевший на корточках на самом высоком лежаке, рассыпал от смеха арахис из тряпичного пакета. — Вы уже распределили, кто пойдёт в карцер, а кого пристрелят на ме… Тираду Рамакендры прервал оглушительный визгливый скрип двери камеры. — Замри. Немедленно. В проходе стояли дежурный лейтенант, Хюттиг, Вальдек, Пирмонт и Дрюнинг. Все пятеро были вооружены лёгкими пистолет-пулемётами, похожими на кустарные камбоджийские или игиловские копии израильских «Узи». Пика на шлеме Хюттига сточилась и оканчивалась ныне глупым пеньком. Лицо Хюттига обещало всем присутствующим страшнейшие расправы, мучения, издевательства, пытки и лишения по самый гроб жизни. — Всем встать. Руки в гору. Выстроиться вдоль кроватей. Шаг вправо — смерть. Шаг влево — смерть. Неподчинение — тоже смерть. Выбирайте. Воздух камеры колебался, как студень, от рубленых фраз лейтенанта. Он казался единственным живым человеком в застывшем помещении, настолько медленно и неестественно тихо строились заключённые. Лейтенант взглянул на Рамакендру. Индус на охрану не отреагировал — продолжал сидеть на корточках и грызть орехи. — Паливи! Ты глухой? Паливи скосил глаза на лейтенанта и через пять секунд решил всё-таки ответить. — Нет. — Так вылезай и стройся! — Так я не дэбоширил, — Рамакендра раздвинул губы в полуулыбке, — я сидэл и ел арахис. — Пра-авда? — ядовито протянул Хюттиг. — Да. — А знаешь, что? — Хюттиг встал на цыпочки и интимно приник к уху Рамы. — Что? — А меня это не колышет! Затылок Рамы затрещал от дубинки. Индус охнул, упал с лежака и пинком Дрюнинга был водворён в строй. Арахис рассыпался по всей камере. Майкл с хрустом раздавил два ореха ногой. — Уберёте потом, — бросил лейтенант, — Паливи! — Что ещё тэбэ надо? — Рассказывай, — лейтенант жестом остановил взбешённого Хюттига, — что произошло. С самого начала. Все остальные молчат. - Итак, что мы имеем. Дебош, драка, по ошибке помещенные в одну камеру офицер полиции и профессиональный уголовник. Кроме того, куда-то запропастился с самого утра Домбровский, и я подозреваю, что без вашей шайки тут не обошлось. По лицу Паливи пробежала судорога. Хюттиг подмигнул ему, наклонился к плечу лейтенанта и начал что-то шептать. У индуса чуть глаза не лопнули. Опытный в таких делах Майкл мог поклясться, что Рамакендру сейчас разорвёт. Лейтенант был матёрым законником ничуть не хуже Майкла. Он дослушал Хюттига, широко улыбнулся и вновь подмигнул Рамакендре, и нервы Рамакендры не выдержали. Паливи огляделся, разорвал пакет, осыпал охрану дождём орехов и прыгнул. Как он прыгнул! Из такой позы и с такого матраса не всякий олимпийский чемпион проделал бы такой прыжок. Прежде, чем очередь Вальдека выбила пунктир над туалетной дыркой, Рама уже весело спускался по ней вниз. В канализацию. Охрана захохотала. - Царствие небесное! - Вы уверены, лейтенант? - тихо спросил Майкл. - Он суровый мужик. - Если он выживет в нашей канализации, я его в спецназ возьму. - А что там такого? - Секрет, - улыбнулся лейтенант, - но попасть туда вы бы точно не хотели. - Паливи, значит, списываем? - вмешался сержант. - Я не поверю, что он помер, пока не увижу труп с кишками наружу, - прогудел Теодор. Майкл и Али кивнули. Глубоко внизу что-то мягко и глухо шлёпнулось. Сержант хлопнул в ладоши. - Шмяк. Теперь он с этим ужасом, как грица, наедине. - С у-у-ужасом? - заскулил Томас. - По статистике, - поднял палец лейтенант, - из бегунцов через канализацию выживает и добирается обратно где-то каждый десятый. Дрюнинг подбоченился. - Вот он - один из них, да, - указал на него лейтенант, - по традиции он и решит, рассказывать ли вам о том, что ждёт вашего черномазого братишку. Дрюнинг широко ухмыльнулся, помотал головой и провёл ладонью у горла. - Спойлеров вам не будет, - прогундосил он, - но нос мне повредили там. Теперь я француз. Луи издал обиженный вяк. - А, это не я француз, это ты француз? Соболезную. Могу дать попробовать мой багет. - Ах ты с-су... - Ай-я-яй! Оскорбление сотрудника при исполнении! За это вас следует примерно наказать! К сожалению, карцер сегодня не работает, поэтому, - Дрюнинг прицелился из двух пальцев и сделал "пиу", - вы будете расстреляны на месте. Напряжённая до предела камера разразилась нервным хохотом. Даже Хюттиг оскалился, скинул автомат за спину и выстрелил из пальца в Луи. Тот надулся. - Слы, жиробас! Ты не смеёшься? Тебе не смешно? Всем смешно, а тебе нет? - Дрюнинг ни с того ни с сего ткнул пальцем в Теодора. - Ты, ёпта, просишь, чтобы я смеялся, но делаешь это без уважения. Ты даже не покормил меня завтраком! - поднял палец Теодор. - Завтрак. Да. Завтрак, - нервно сглотнул лейтенант, - если тебя это хоть чуть-чуть порадует, Теодор, нас тоже ещё не кормили. - Но мы можем освежевать одного жирного кабанчика, - облизнулся Дрюнинг. Теодор встал с дивана и треснул охраннику подзатыльник. Тот увернулся, и огромная лапа Теодора по инерции хлопнула высокого Вэя по заднице. Китаец зашипел, как кот. - Никакого гейства, господа гусары! Отче, не допустите содомского греха! - Майкл патетически простёр руки к Николасу. Пастор в ответ схватил его за плечо и что-то прошептал в ухо, улыбаясь на каждом слове всё шире. Майкл прыснул.