***
7 июня 2022 г., 10:44
***
Цзян Ваньинь боялся, что если ему придётся пройти через ещё одно сватовство, то он выберет жизнь отшельника и будет жить в уединение высоко в горах. Если бы не его решимость восстановить орден Юн Мэн Цзян до его былого величия, он бы давно уже сбежал. Люди корили его те, что у него слишком завышены стандарты. В этом не было ничего плохого, верно? Почему он обязан был соглашаться на меньшее, если он отлично знал, что заслуживает по праву? Ну, это то, что он по крайней мере говорил всем. Глубоко в сердце Цзян Чэн знал, почему ему не нравилась мысль остепениться. Потому что обещание всё ещё связывало его сердце, и слепая надежда на чьё-то чудесное возвращение мешала ему двигаться дальше.***
Облачные Глубины не сильно изменились с тех пор, как он был здесь в свой последний раз. Ведь с момента его посещения прошёл всего лишь сезон. Он читал многочисленные правила ордена Гу Су Лань на каменных стенах, когда почувствовал приближение Лань Сичэня. — Саньду Шэншоу, Вы снова удостоили нас своим присутствием, — поприветствовал его Лань Сичэнь со своей привычной улыбкой на своём лице. Цзян Ваньинь был в их ордене не в первый раз, но Лань Сичэнь, тем не менее, оставался с ним вежливым. — Цзэу-цзюнь, как и прежде, спасибо, что оказали мне услугу. Улыбка Лань Сичэня не исчезла, но в его глазах появился оттенок печали. — Тогда, пожалуйста, следуйте за мной. Они поднимались по лестнице в Морозную комнату. Цзян Чэн не нуждался в руководстве, чтобы пройти в комнату Лань Сичэня; среди горстки его снов этот путь — одна из двух мирных сцен. Зелёные листья украшали холодные ступени, на лицо Цзян Ваньина дул холодный воздух. — Я думаю, что в эти дни лето оживляет Пристань Лотоса, — прокомментировал Лань Сичэнь, заполняя тишину. — Я всегда восхищался видом цветущего цветка, когда мы путешествовали по реке. Вежливо было сделать комплимент и Облачным Глубинам. Цзян Чэн уже привык к такой вежливости между главами орденов, но он знал, что Лань Сичэнь поймёт, даже если он не ответит. Другой человек в любом случае знал единственную причину, по которой он вообще пришёл. Вскоре после этого они прибыли в Морозную комнату. Цзян Ваньинь вошёл первым, за ним Лань Сичэнь, который закрыл дверь только после того, как убедился, что вокруг никого нет. Они шли дальше внутрь комнаты. Цзян Ваньинь занял своё место в центре маленького зала, а Лань Сичэнь закрыл окна. — Прошло почти тринадцать лет. Я восхищаюсь Вашим упорством, Саньду Шэншоу, — подметил Лань Сичэнь, сидя прямо перед ним. Он убрал свою Лебин. В то же время Цзян Чэн тоже вытащил флейту: Чэньцин. — Готовы? — Спасибо за руководство, — слегка поклонился Цзян Ваньинь, прежде чем поднести флейту к губам. Оба главы одновременно глубоко вздохнули, а затем на их соответствующих флейтах заиграла одна и та же мелодия. Дуэт резонировал в закрытом зале, достигая непостижимого царства, в которое Цзян Чэн хотел бы только заглянуть. Простое видение или простой ответ...он никогда не сможет по-настоящему почувствовать покой, пока не найдёт его. Трижды повторив всю мелодию, они наконец отложили свои флейты. — Вы всё ещё помните всё это, — сказал Лань Сичэнь. — Это хорошо. — Ничего не изменилось, — Цзян Чэн сжал кулаки, костяшки пальцев побелели. — Цзэу-цзюнь…это только потому, что он не отвечает мне? — Песня, которую мы сыграли, возможно, не такая мощная, как расспрос души, но её мелодия основана на этом. Технически она должна служить и обеспечивать ту же цель. Если даже расспрос не работает, то я не думаю, что проблема в тебе. Его слова привлекли внимание Цзян Ваньина. —Расспрос не работает? Откуда Вы это знаете? Лань Сичэня казался застигнутым врасплох, но он быстро улыбнулся, как будто всё в порядке. — Мы заставили Лань Ванцзи играть её в предыдущие годы. Чтобы убедиться. Старейшина Илина так и не откликнулся на отклик.***
В первые годы после кончины Вэй Усяня несколько заклинателей пытались призвать его обратно. Цзян Чэна не было среди них. Как он мог, когда именно от его рук погиб его самый близкий друг, человек, которому он больше всего доверял. Среди горстки снов Цзян Ваньина была бесконечная петля, в которой он вонзал клинок в тело Вэй Ина. Он не мог точно вспомнить, когда, но в какой-то момент, тихой ночью, когда он собирался спать, он оплакивал друга, которого сам же и убил. На следующий день он отправился в Облачные Глубины, чтобы попросить помощи у Лань Сичэня. К его удивлению, Глава Ордена Лань легко согласился, только то, что они будут делать, должно храниться в секрете. «Расспрос» — это произведение, специально созданное для гуциня, поэтому Лань Сичэнь взял на себя задачу сочинить аналогичную мелодию для флейты с той же силой. Это было так же эффективно для других душ, но Вэй Усянь никогда не отвечал. Слухи о падении Старейшины Илина распространились по землям, как лесной пожар, а вместе с ними и имя Цзян Чэна, и его большая роль в осаде. Многие заклинатели видели в нём героя, совершившего грандиозный поступок по убийству собственного шисюна несмотря на то, что они годами были такими же близкими, как настоящие братья. Но что есть правда? Только он сам знал, что как только его клинок вонзился в грудь Вэй Ина, ему показалось, что он также убил и часть себя.***
— Цзян Чэн! Цзян Чэн! — яркий голос Вэй Ин прорезал влажный летний воздух. Это было через несколько месяцев после возвращения Цзян Ваньина из Облачных Глубин. Мадам Юй только что снова сделала ему выговор: «Разве ты не следующий Глава Ордена Юн Мэн Цзян? Начни вести себя достойно этому титулу!». С тех пор, как он вернулся, казалось, что его мать была ещё более на грани. Чего она так торопилась? Игнорируя призывы Вэй Усяня, он подобрал ближайший камешек и изо всех сил бросил его в озеро. — Вот ты где! Он наклонился, чтобы подобрать камешек, и сам бросил его в озеро. Камень несколько раз отскочил, прежде чем упасть дальше, чем туда, куда Цзян Чэн бросил свой. Чувствуя себя удовлетворенным, он сел с игривой улыбкой. — Разве у тебя нет обязанностей с младшими? — спросил Цзян Ваньинь, выбирая очередной камешек. Он снова бросил его изо всех сил. Камешек отскочил и опустился чуть позади того места, где оказался камешек Вэй Ина. — Только что закончили. Я слышал, что произошло в зале. Эй! — он потянулся к Цзян Чэну, успокаивающе кладя руку ему на плечо. — Не принимай это близко к сердцу. Для младших и особенно для меня всё то, что ты сделал, уже сделало тебя достойным быть нашим следующим главой ордена. Тёплое чувство щекотало сердце Цзян Ваньина. Он не знал, что сказать. Буквально нет никого, кто доверял бы ему и верил в него так сильно, как Вэй Усянь. Рядом с ним казалось, что он может сделать всё, что угодно, быть тем, кем, по его мнению, он может быть. Цзян Чэн наконец улыбнулся, его плечо потеряло напряжение, которое он сдерживал с момента встречи с матерью. Он крепко сжал руку, лежавшую на его плече. — Тебе лучше быть рядом, чтобы увидеть, как я буду одним из них. — Ха. Я могу куда-нибудь ещё пойти? Я останусь рядом с тобой, даже когда ты больше не будешь во мне нуждаться. — А почему бы мне не нуждаться в тебе? — Цзян Ваньинь почти произнёс эти слова. Вместо этого он сказал: — Не будь идиотом, — и толкнул Вэй Ина, в результате чего тот упал. — Ой, зачем ты это сделал? Цзян Чэн уже встал с довольной улыбкой на лице, протянув руку. Вэй Усянь взглянул на него один раз и схватился за него, поднимаясь. — Если ты планируешь остаться надолго, то лучше сделай себя полезным сейчас. Приходи, у нас есть дела. Вэй Ин широко улыбнулся. — Как пожелаете, Глава Ордена.***
Вернувшись на Пристань Лотосов, он обнаружил Цзинь Лина, ожидающего его. Он похлопывал флейту, спрятанную под одеждой, чтобы убедиться, что её не увидят, а особенно его племянник. Мальчик вырос, ненавидя Вэй Ина из-за того, что случилось с его родителями. Цзян Чэн не мог представить, каким преданным он себя почувствует, если узнает, чем занимался его дядя все эти годы. — Дядя! — Цзинь Лин положил перед собой руки и поклонился. — С возвращением. До них дошли новости о духах в горах Дафань. Несколько орденов уже сделали свой ход. Цзинь Гуанъяо попросил его по просьбе Цзинь Лина обучить их племянника ночной охоте. — Я полагаю, ты более чем готов к сегодняшнему вечеру. — Да, дядя, — он стоял прямо, одна его рука автоматически держалась за меч на поясе. Цзян Чэн заметил груду связывающих божеств сеток, сложенных на полу. Хорошо, что его подчинённые успели купить их до его возвращения. Он указал им на Цзинь Лина. — Хорошо. Со всеми теми вещами, которые я тебе дал, даже не думай снова просить меня обучить тебя, если сегодня ты потерпишь неудачу. Цзинь Лин заметно вздрогнул от его слов, его руки сжались на рукояти меча. Цзян Ваньинь не мог не быть строгим со своим единственным племянником. В конце концов, именно так его воспитала его мать. Он ни за что не откажется от единственной семьи, которая у него осталась. Цзян Чэн возвращался в свою комнату, чтобы подготовиться. Его взгляд остановился на свитке, который он спрятал в шкафу. На нём набросок цветка лотоса, нарисованный самим Вэй Ином. Он положил руку на грудь, его сердце снова болело при воспоминании о его создании. Он сам поместил его в это место, зная, что всегда будет его видеть. Это его тихая преданность — всегда напоминать себе о том, что он сделал, о том, что должен был сделать, и о том, чего ему не хватало.***
— Что ты здесь делаешь? — Цзян Чэн нашел Вэй Ина в одиночестве у пагоды. На небе ярко светила луна. Светлячки освещали окрестности, как звезды. — А-Ли сказала, что ты плохо себя чувствуешь. — Ах! — простонал Вэй Усянь. — Почему она рассказала обо мне? Цзян Ваньинь мог сказать, что он пытался облегчить ситуацию, но он чувствовал беспокойные эмоции Вэй Ина. Он занял место рядом с ним, легонько стукнув его по плечу. — Итак, что же на самом деле может тебя так унизить? Вэй Усянь рассмеялся. — Это не так много, как «унизить меня». Я просто подумал. — Думаешь? Я приятно удивлён, не знал, что ты на это способен. — Эй! — Вэй Ин скорчил ему гримасу. — Наверное, я делаю это лучше тебя. — Ты! — он слишком сильно ударил его по плечу. Вэй Усянь вскрикнул от боли. — Разве у тебя нет более важных вещей, чтобы сказать? Затем Цзян Чэн посмотрел на лицо Вэй Ина. Его игривый вид внезапно исчез, сменившись чем-то задумчивым и непонятным. — Конечно. — Тогда скажите мне. Вэй Усянь глубоко вздохнул, вытягивая шею в сторону. — Некоторое время назад шицзе говорила со мной. Это было, когда её помолвка с Цзинь Цзысюанем была разорвана. Она упомянула о желании найти свою настоящую любовь. Вэй Ин сделал паузу, как будто что-то вдруг пришло ему в голову. Тишину нарушил треск сверчков. Цзян Ваньинь терпеливо ждал, пока он продолжит. Вэй Усянь редко говорил о чём-то столь серьёзном, особенно в таком тоне. Было очевидно, какими бы ни были его мысли, они тяготили его сердце. — Цзян Чэн, — снова заговорил Вэй Ин, понизив голос. — Ты когда-нибудь думал о поиске любви? Он нахмурился. — Это… — Ответь мне честно, — перебил Вэй Усянь. — Я знаю, ты собираешься сказать, что это не твой приоритет. Но я уверен, что ты думал об этом. Уходить от темы было бесполезно. — Ты прав. Я думал об этом. Мимоходом. — С каким человеком ты бы хотел провести остаток своей жизни? Его сердце чуть не ёкнуло от вопроса. Ответ был буквально на одном дыхании. — Провести остаток жизни с…? Тогда эта тема не обязательно должна быть о любви, не так ли? Потому что ответ на этот вопрос — кто-то вроде тебя. Ах, нет, — Цзян Ваньинь покачал головой. — Не такой, как ты. Это должен быть ты. Ты обещал мне, не так ли? Ты бы остался рядом со мной. Ты — это всё что мне нужно. Лицо Вэй Ина стало ещё более непроницаемым. Он посмотрел в сторону, на цветы лотоса, которые прятались в воде, с улыбкой на лице. — Цветы лотоса бывают разных цветов, знаешь ли. И каждый цвет имеет своё значение. Я узнал, что одним из них является «непоколебимая вера», ты знаешь про это? — Теперь ты говоришь совершенно о другой теме. Скажи, что тебя беспокоит? — Нет, речь идет о твоём ответе мне. Действительно, Цзян Чэн, где ты научился произносить такие слова? Вэй Усянь рассмеялся. — Я верю в тебя, а ты веришь в меня. Символ лотоса ордена Юн Мэн Цзян может означать другое, но для нас двоих он означает нашу непоколебимую веру друг в друга, — он вытащил свиток из-за пояса своей мантии и дал его Цзян Ваньину. — Вот, возьми это. Цзян Чэн без вопросов взял свиток. Он развернул его, не зная, чего ожидать. К его приятному удивлению, это был рисунок цветущего лотоса. — Завещание твоей веры в меня? — У этого лотоса нет цветов, поэтому ты можешь интерпретировать его по своему усмотрению, — улыбнулся Вэй Ин, намекая на то, что Цзян Ваньинь не мог понять. — У меня в голове был собственный смысл, когда я это делал. — Это так редко с твоей стороны быть таким загадочным, — Цзян Чэн снова свернул свиток, на этот раз держа его рядом с собой, — Тем не менее, я буду дорожить этим. — Так и должно быть, — Вэй Усянь скрестил руки на груди, надменно вздёрнув подбородок. — Я потратил время на это. Мой призрак будет преследовать тебя вечно, если ты уничтожишь хотя бы крупицу этого шедевра. — Хорошо-хорошо. Давай же, ты слишком долго здесь торчал, — Цзян Ваньинь встал, собираясь уйти. — Холодает. Другой юноша остался на своём месте. — Я обещал, что останусь рядом с тобой. Но ты обещаешь мне то же самое? — Это то, что тебя беспокоило? Такие вещи, тебе всё ещё нужно спрашивать? Когда я стану главой ордена, и даже пока мой уровень совершенствования не станет низким, или даже если я стану седым и старым... пока мы с тобой дышим, мы будем на стороне друг друга. Это моё обещание тебе. Лицо Вэй Ина осталось в памяти. Лицо, которое было таким глубоким, как будто он нашёл что-то такое ценное и раз в жизни. В тот момент Цзян Чэн не знал, что это значит. И когда он наконец это сделал, было уже слишком поздно.***
— А кто твой дядя? Цзян Чэн услышал слова поблизости. Юноша с растрепанными волосами и изношенной одеждой стоял над Цзинь Линем, лежащим на земле. Кто посмел прикоснуться к Цзинь Лину в его поле зрения? — Я его дядя, — раскрыл себя Цзян Ваньинь, появляясь из-за зарослей. — Есть какие-нибудь последние слова? Луна, ранее закрытая облаками, показывала себя, освещая тёмный лес. — Цзинь Лин, я сопровождал тебя на охоте не для того, чтобы увидеть, как ты опозоришься. Вставай сейчас же! Цзян Чэн внезапно почувствовал присутствие тёмной энергии совершенствования. Рефлекторно он схватился за талисман из листьев, который был снят с Цзинь Лина, и уничтожил его в своей руке. Мальчик тут же встал и побежал за ним. Только тогда Цзян Ваньинь наконец посмотрел на преступника. Было такое ощущение, как будто просыпаешься ото сна. Цзян Чэн не понимал как, но, глядя на человека, стоящего перед ним, он знал. Независимо от того, какую форму он принял, как будто связь их душ привела его к признанию человека, с которым он обещал остаться. Цзян Ваньинь увидел ужас в его глазах и не мог не почувствовать боль. Понятно. То, что он сделал с ним в своей первой жизни, он не знает, как полностью загладить это. Цзинь Лин всё ещё стоял позади него, но не обращал внимания. Он сделал шаг вперёд, медленно. Человек перед ним сделал шаг назад. — Это ты, — Цзян Чэн медленно приближался к нему, опасаясь, что если он отпугнёт его, то может больше не найти. Следующие слова он прошептал: — Вэй Ин. Человек явно выглядел застигнутым врасплох. Он замер на месте, его глаза были широко раскрыты от шока. Тринадцать лет. В последний раз, когда они были друг перед другом, Цзян Ваньинь вонзил лезвие в его тело. Что он должен был сказать? Цзян Чэн сделал большой шаг вперёд, держа человека за запястье. — Вэй Ин, — он снова произнёс своё имя, на этот раз гораздо мягче. Точно так же, как он называл его в Пристани Лотосов. Совсем как в старые времена. — Вэй Усянь. Мне так жаль. — Цзян Чэн, — его голос изменился, но он произнёс своё имя точно так же, как и раньше. Раньше он был выше его, но теперь, в этом новом теле, Вэй Ин должен смотреть на него снизу вверх. — Ты можешь пойти со мной домой. К Пристани Лотосов. Вэй Усянь перестал сопротивляться его хватке. — Ты это имеешь в виду? — Пока мы с тобой дышим, помнишь? Новое лицо Вэй Ина расплылось в знакомой улыбке. Слишком много слов, которыми нужно обменяться, слишком много истин, которые нужно прояснить. Даже одной ночи может не хватить. Цзинь Лин будет сильно сбит с толку; он должен будет объясниться позже. Но в этот момент у Цзян Ваньина была только одна мысль: выполнить своё обещание, а именно оставаться рядом с ним.
