ID работы: 12213128

Но не верю я тому, что говорят

Слэш
R
Завершён
5
Размер:
7 страниц, 1 часть
Описание:
Публикация на других ресурсах:
Уточнять у автора/переводчика
Поделиться:
Награды от читателей:
5 Нравится 20 Отзывы 0 В сборник Скачать

Часть 1

Настройки текста
За окном пискнула какая-то птица и вывела Симена из глубоких раздумий. Крюгер очнулся, окинул взглядом окружающую обстановку, а потом наткнулся глазами на того, в кого был влюблён, и вздохнул. Эмиль сидел вполоборота, не обращая внимания на него, и живо разговаривал с другим сокомандником, что-то с энтузиазмом тому втолковывая. Внутри кольнула иголочка ревности — не он сейчас находился рядом, не ему Иверсен что-то говорил — всё равно, что — и Симен вспомнил, что сам сел подальше дабы не провоцировать себя на проявление чувств. Но и смотреть, как Эмиль говорит со всеми вокруг, кто сидит возле него, было невыносимо. Крюгеру хотелось, чтобы побыстрее пришёл Носсум, и Иверсен наконец прекратил свои проявления общительности. Носсум явился на собрание с опозданием в долгие десять минут, показавшиеся влюблённому пропастью. Он за это время уже пытался отвлечься на мысли о гонках, на серую стену перед собой, даже на ножки впереди стоящего стула, но как назло среди остальных голосов различал голос Эмиля с нотками беззаботного веселья, особо тихо разговаривать тот и не умел, его смех. Поэтому открывшаяся дверь, явившая за собой Эйрика, стала облегчением. Тренер начал вещать о предстоящих гонках, и лыжники, присутствовавшие в помещении, затихли, внимая тому. Эмиль, казалось, тоже отложил свою неуёмность до лучших времён, но это была только видимость. Как только Иверсену показалось что-то смешным в словах тренера, он потихоньку повернулся к Тёугбёлю, наклонился к уху того и что-то шепнул. Видимо, не очень тихо, потому что сидевшие вокруг засмеялись, и Ховард заулыбался тоже. Наблюдая эту картину, Симен ощутил, как что-то тяжёлое заворочалось внутри, и это явно было ничто иное как ревность. И сильное желание оказаться около Иверсена. Впрочем, Эйрик сдвинул брови и пообещал выставить довольного Эмиля за дверь, если он ещё раз что-то выкинет, так что все быстро успокоились, и больше таких происшествий до конца собрания не случалось. Однако, бредя к своему номеру впоследствии, Симен прекрасно понимал, что сегодня — всего лишь один из эпизодов, которые случались и не раз случатся в будущем. По натуре своей, мягкий, неконфликтный и интеллигентный Крюгер, вопреки двукратному олимпийскому чемпионству, был не особо заметен среди своих товарищей. Он, конечно, не относился к забитым людям, потерявшим самооценку, но рядом с ярко эмоционально окрашенным Эмилем Симен чувствовал себя слегка неловко, хоть быть рядом ему и было приятно. — Симен, — сзади окликнули негромко, прерывая размышления, и лыжник остановился, поворачивая голову на голос. К нему спешил Рёте. — Пойдём, кое-что скажу, — подхватил Шюр Крюгера под локоть, не дав опомниться и потащив от любопытных глаз и ушей. — Что ты хотел? — устало выдохнул Крюгер, рассматривая деревянную панель в коридоре отеля, где они остановились вдвоём. Хотелось добраться до номера и немного отдохнуть, но товарищ спутал все планы. — Что Иверсен натворил? — строгий вопрос заставил Симена повернуть голову и взглянуть в упор на сокомандника. Сердце застучало быстрее. — Что он мог натворить? — вырвался удивлённый вопрос. Удивлён Крюгер был не тем, что Эмиль может что-то выкинуть, это-то, как раз, сомнению не подлежало, а почему поинтересоваться Рёте решил именно у него. — Не дури. Ты на него смотришь иногда не сводя глаз, — Шюр нахмурился. — В чём дело? — Почему о выходках Эмиля ты спрашиваешь меня? — задал вопрос, вертевшийся на языке, Симен. — Или не натворил? — Рёте, казалось, не слушал его, а думал над своими соображениями. — Ты влюблён? Мир словно вздрогнул от того, как неожиданно прозвучали эти слова. Крюгер вытаращился на товарища, всеми силами пытаясь показать, что не в теме, о чём тот говорит. — Я? В кого? В Эмиля? — он рассмеялся, но смех вышел коротким, хоть и правдоподобным. — Откуда такие мысли? — Давай ты не будешь изображать удивление, — покачал головой Шюр. — Ты влюблён и это факт, Симен. Я что, первый раз твои взгляды вижу? Симен помолчал, отведя глаза. Он всегда старался не рассматривать Эмиля по нескольку минут, чтобы не вызвать подозрение. И всё равно нашёлся наблюдательный Рёте, который всё увидел и понял. — Даже если… Что с того? — поинтересовался Крюгер, не видя смысла отпираться. — Симен! — Шюр воскликнул, но, спохватившись, оглянулся, нет ли кого рядом, и заговорил потише. — Неужели действительно Эмиль? — Ну, Эмиль, — отозвался Крюгер. — Не ожидал, честно, от тебя такой выбор. Симен начал раздражаться. Он взрослый человек. Ему нравится другой взрослый человек. Какое дело до этого Шюру, он понять не мог. Что в этом из ряда вон выходящего? — А что удивительного? Рёте очень внимательно вгляделся в Симена, не торопясь отвечать. Казалось, он изучал его реакцию на свой разговор и подбирал слова. — Ты сам хорошо его знаешь. Эмиль, он со своими шуточками, глупостями. Порой и грубости выдаёт. — Хочешь сказать, что он плохой человек? Шюр снова покачал головой, подняв руки вверх. — Нет, вовсе не хочу. Уверен, что он не плохой. Эмиль… поверхностный, наверное, правильное определение. Не имеет целью обидеть, но не думает, что говорит, и что это может оказаться обидным. Если он вдруг не ответит взаимностью, то после отказа, скорее всего, будет вести себя как ни в чём не бывало и не задумается особо. Крюгер помедлил. Со слов Рёте выходило, что Иверсен вообще ничего в чувствах не смыслит и особо от него нечего ждать. Он и сам боялся что-либо сказать Эмилю именно из-за этих сомнений — если тот ему откажет, будет больно, и будет ещё хуже, если попытается отшутиться. Это Крюгер понимал, но также и был уверен, что Иверсен не станет издеваться или подкалывать его на эту тему. — Что же поделаешь, — ответил он. — Ты меня отговорить пытаешься от чувств к нему? — Нет, — Шюр улыбнулся. — Скажу напрямую — я не думаю, что он тебе подходит. Но я ведь могу и ошибаться. Тем более, даже если бы мне взбрело пытаться, отговорить человека от чувств невозможно. Поэтому что с этим делать, в любом случае разбираться тебе. Я всего лишь хотел тебе сказать, что если вдруг что не так — на Эмиля обижаться не стоит, и ты всегда можешь прийти ко мне и… — Выплеснуть мысли? — продолжил Симен. — Да. — Спасибо, Шюр, — искренне улыбнулся Крюгер, обнимая сокомандника. *** Симен уже не в первый раз ловил себя на мысли, что на тренировке и на соревнованиях при присутствии Эмиля он всегда в сознании воспроизводил его местонахождение. Сбоку, сзади, впереди — где сейчас Иверсен находился, туда и устремлялись все рецепторы, вылавливая среди всех других дыхание, фразы, мощную фигуру Эмиля. Казалось, он сходил с ума. Крюгер видел Иверсена с утра, и сердце радостно ухало куда-то. И так на протяжении всего дня. Симен понимал, что чувства только растут, и потому решил действовать, ведь так долго продолжаться не могло. А как именно обозначить Эмилю свои чувства? Подойти и рассказать, написать письмо или смс — все эти способы Симену не подошли. Не мог он так взять и напрямую. Поэтому Крюгер решил по-другому — стать к Эмилю поближе. Стоило трудов Крюгеру успевать будто ненароком выбирать в раздевалках шкафчик, соседний с Иверсеном. В столовой — иногда садиться на соседний стул. Симен перестал быстро исчезать подальше при появлении Эмиля. Он и раньше не против был поболтать с ребятами из сборной ни о чём, только начал тушеваться при появлении Иверсена и перестал особо участвовать в беседах, отходил, наблюдая издалека. Теперь же Крюгер старался не смущаться в его присутствии, даже стал как-то увереннее и снова влился в вечернюю болтовню. Симен понял, что стать снова собой ему помогла эта уверенность, что Эмиль его заметит, если он не будет избегать встреч с ним. А самое трудное испытание оказалось, когда он ввернул какую-то смешную фразочку прямо посреди реплики Эмиля и только тогда, когда произнёс, сообразил, что произошло. Остальные засмеялись над фразой, а Иверсен резко повернулся в сторону Крюгера, уставившись на того, а через секунду захохотал: — У меня появился конкурент? — Помощник, Эмиль. Не одному же всё успевать. Симен засмеялся и сам вместе со всеми, чувствуя, что внутри становится легче, будто отлегло. И не стоило так отдаляться от других, Эмиль ведь не кусается. — Не волнуйся, Эмиль, тут лидирующие позиции у тебя никто не отнимет, — ввернул Голберг. Так всё и потекло своим чередом, как раньше. Правда, с Иверсеном они по-прежнему были только товарищами, но Симен говорил себе, что уж когда-нибудь он осмелится обозначить тому свою заинтересованность. *** Теперь чувства к Эмилю в нём совсем окрепли. Поэтому, когда Симен звонил родителям по видеосвязи, на их вопрос, нет ли у него кого-нибудь, ответил, что влюблён. Даже не стал скрывать, в кого. Вот тут его и ожидало непредвиденное препятствие. Родителям кандидатура Иверсена категорически не понравилась. Они уже видели несколько раз его дурацкие интервью, поэтому сложили о нём представление и не горели желанием, чтобы у их сына был настолько невоспитанный молодой человек. Отец прямым текстом заявил Симену, что такую пару они рядом с ним не видят, мать только охнула, услышав информацию, но была с отцом солидарна. Крюгеру, конечно, попортило настроение такое отношение родителей. Ругаться он с ними не стал, но и мысль о том, что он любит Эмиля и будет любить дальше, только укрепилась в нём. Симен не понимал, почему окружающие, кому ни скажи, против его чувств к Иверсену. Маленько несерьёзный Эмиль, и ладно, что уж тут поделаешь. Зато он так заразительно смеётся, и в этот момент у него в глазах пляшут искорки, что у Симена сердце стучит быстро, а внутри настолько хорошо, что плевать ему становится на всё остальное, каким Иверсена считают. *** После очередного успеха Норвегии на этапе, где особо много выиграли медалей и опередили основных конкурентов — русских — команда собралась в раздевалке, долго обсуждая и радуясь результатам. Был там и Симен, искренне радовавшийся за товарищей, но и украдкой поглядывающий на светившегося от хорошего настроения Эмиля рядом. Иверсен находился бок о бок с ним, вертелся, без умолку что-то говоря. Поэтому не было удивительным, что в какой-то момент он повернулся к радостно улыбающемуся Крюгеру и поймал его взгляд глаза в глаза. Внезапно на талию Крюгера легла тяжёлая ладонь, а Эмиль наклонился вперёд, накрывая на несколько мгновений его губы. Всё вокруг закружилось в карусель, для Симена в эти секунды существовали только он и Иверсен, а вмиг разгорячившаяся кровь побежала по венам быстрее. Иверсен отстранился, рассматривая парня и не переставая улыбаться. Моментально смутившийся Крюгер заалел ушами, пробежался глазами по окружающим, но они с Эмилем находились чуть позади всех, и вряд ли кто-то обратил внимание, а даже если и обратил, то виду не подал, а затем Симен, успокоившись, смог через смущение вернуть взгляд на лицо Иверсена. И, видя того напротив настолько близко к себе, не спешащего убирать ладонь с талии, сам обвил рукой Эмиля за шею, только и выговорив: — Если это минутный порыв… — С чего ты взял? — Эмиль рассмеялся, после сощурив хитрые глаза, и снова прижался ближе, скользнув щетинистой щекой по щеке Крюгера. Вкрадчивый голос произнёс прямо на ухо: — Я давно на тебя смотрю, Симен. Ошарашенные глаза, которые поднял на Иверсена Симен, были глазами самого счастливого человека на свете. А после пришёл черёд уже самому Эмилю удивляться, слыша, что и по нему оказывается, уже давно вздыхают. *** Отношения Эмиль с Сименом не скрывали. Они не считали нужным это делать, да и шифроваться означало красть минуты времени, проводимого друг с другом, коего и так было в обрез — то тренировки, то соревнования, то переезды. Поэтому, где могли — Иверсен и Крюгер с удовольствием наслаждались обществом друг друга. Единственный, с кем Крюгер обсудил свои отношения, был Рёте. Шюр с самого начала оказался посвящённым в его чувства, поэтому, узнав о том, что произошло, сам подошёл к сокоманднику, поздравив. Окружающие же либо не говорили ничего, либо, как раз на удивление Крюгера, высказывали сомнения, а того ли, кого надо, выбрал Симен. Эмиля большинство людей, которых знал Крюгер, считали несерьёзным. Кто-то даже полагал, что тот груб, глуп и эгоистичен. Естественно, высказывали это не все, но те несколько человек, которые поведали Крюгеру своё мнение, полагали, что Симен пожалеет о том, что связался с Эмилем, когда прочувствует всё на себе. Да, Эмиль не отличался образцовым поведением. Иногда приобнять и поцеловать на глазах у других, незаметно тискнуть или ущипнуть — Крюгер не сказал бы, что такое для него было привычно, но ужасным не находил, каждый раз выкручиваясь и даже понимая, что это какая-то своеобразная игра между ними, хоть и вгоняющая в краску. Единственное, конечно же, пересуды о том, что Эмиль ему не пара, доставляли мало приятного. Но, решив особо не принимать близко к сердцу то, что говорили другие, Крюгер наслаждался своим счастьем. *** Несмотря на такое поведение Эмиля, влюблённые всё ещё не пришли к полному единению в физическом смысле этого слова. Симен откровенно побаивался того, как это может быть с мужчиной — ведь мужчин у него до Эмиля не было. А Иверсен, видимо, не торопил его, не желая спугнуть. Однако, Симен часто ловил себя на мысли что футболка на его парне — это лишнее, а рука Эмиля на его колене — это самое правильное и нужное. На день рождения одного из товарищей по команде они пошли оба. Правда, гулять на вечеринке до самого её конца Крюгеру не хотелось — он всё-таки решился и негромко шепнул Иверсену, что остаток вечера стоит провести в более интересном месте. — Не свой ли номер имеешь в виду? — явно заигрывая, поинтересовался Эмиль, так чтобы не слышали другие. — Именно, — кивнул Крюгер, пряча лицо на груди того. — Тогда я готов уйти прямо сейчас, — смешок откуда-то сверху и горячая ладонь на пояснице, но Симен всё-таки погрозил пальцем в ответ. — Некрасиво уходить сразу. Надо хоть поздравить. Вручив подарки, гости расположились вокруг накрытого в номере стола. Иверсен и Крюгер сели, естественно, рядом. Сам Симен выпил бокал вина, Эмиль же пропустил парочку, впрочем, будучи спортсменами, да ещё во время сезона, на алкоголь никто и не налегал, оставаясь в трезвом рассудке. Долго они действительно не просидели. Иверсен не выдержал первым, и под столом его рука уже бесстыже гуляла не по колену, а по бедру Крюгера, вызывая в том смущение и желание одновременно. В темноте номера выключатель нашли не сразу из-за невозможности оторваться от жарких поцелуев. Зажегшийся свет позволил не упасть мимо кровати, а одежда стала настолько мешать, что её безжалостно откидывали в стороны. Симен, конечно, ожидал, что Эмиль темпераментный, но всё равно оказался удивлён. Он не успевал простонать от поцелуя, укуса, засоса, как Иверсен уже переходил к новому. Внутри у Крюгера теплилась надежда, что дальше Эмиль будет более осторожным, но тот, очевидно, вошёл во вкус. Во время подготовки Симен расслабился, даже ощутив удовольствие, но вот когда любовник оказался внутри, это были совсем другие, далёкие от удовольствия ощущения. Крюгер пробовал двинуть бёдрами назад, чтобы облегчить положение, но Иверсен был сверху, а он сам — прижатым им к кровати, что-то сказать внятное не удавалось, потому как из горла рвались стоны от боли, поэтому оставалось только без умолку стонать далеко не от наслаждения и терпеть, впиваясь пальцами в спину Эмиля и сжимая коленями его рёбра, пока тот не слишком быстро, но и не слишком нежно двигался в нём. Симен закусил губу, чтобы не орать. Неужели все те, кто говорил, что он натерпится, были правы? Иверсен ведь сейчас о нём совсем не думает, делает то, что хочет. Может, ему вино в голову ударило, хотя они пили совсем ничего? Это какая-то пытка, а не секс, подумалось Крюгеру. Симен решил достучаться до Иверсена, расцепив зубы. — Больно, Эмиль, — выговорил он тому на ухо негромко, но чётко, тут же издавая недовольный стон от очередного движения. Но Эмиль услышал. И остановился, приподнявшись и рассматривая раскрасневшееся лицо зажмурившегося любовника, на котором не отражалось ни грамма довольства тем, что происходило. — Симен, — горячий шёпот около уха, и Крюгер, не ожидавший нежного поцелуя в шею, охнул. — Сильно больно? — Уже… нет, — переводя дыхание, вымолвил Симен, приоткрывая глаза и рассматривая лицо Иверсена. А рассмотреть было чего — он ещё ни разу не видел, чтобы Эмиль был настолько обеспокоен чем-то. Тревога и забота одновременно проявились во взгляде Иверсена, что Симен даже забыл, о том, как полминуты назад ему было больно. — Я увлёкся, — неловко вполголоса пояснил Эмиль, озадаченно блуждая глазами по лицу Крюгера, проводя ладонью по его щеке. — Ты говори, как лучше… Вот так? Больше в ту ночь и ни в одну другую Симену не хотелось орать от боли. Потому что теперь Эмиль заставлял его стонать только от удовольствия. *** И проснувшись наутро вместе с возлюбленным, Симен ощущал настолько огромный прилив сил, несмотря на бурную ночь, и счастья, что улыбку на его лице не могло стереть уже ничто. А шагая рядом с Иверсеном, он теперь торжествующе смотрел на тех, кто сомневался в их отношениях, преисполненный уверенности в том, что терпеть ему с Эмилем не придётся, а придётся только наслаждаться счастьем.
Права на все произведения, опубликованные на сайте, принадлежат авторам произведений. Администрация не несет ответственности за содержание работ.