ID работы: 12213199

Случаи после охоты бывают такие, что впору пожалеть, что во время охоты не помер

Джен
R
Завершён
57
автор
Размер:
2 страницы, 1 часть
Описание:
Примечания:
Публикация на других ресурсах:
Разрешено только в виде ссылки
Поделиться:
Награды от читателей:
57 Нравится 0 Отзывы 10 В сборник Скачать

Случаи после охоты бывают такие, что впору пожалеть, что во время охоты не помер

Настройки текста
      Цзян Чэн уже третий час ворочался с боку на бок. Нет, уснуть-то у него вполне получалось, но потом он почти незамедлительно просыпался то в горячем, то в холодном поту попеременно, с горящими ушами — постоянно, и... Ну да, с крепчайшим стояком в штанах — проклятый возраст расцвета весны никуда на время сна не девался. В общем, вот уже третий час Цзян Чэн видел самые беспокойные (и самые ужасные) сны в своей жизни. Виноват в этом всём, конечно же, Вэй Ин. Ну, то есть Цзян Чэну очень хотелось винить в подобных снах именно его (и его проклятое воображение), хотя долю собственной неудачливости со счетов никак не спишешь.       Началось всё именно из-за неё, из-за неудачливости. Цзян Чэн вообще не собирался ни на какую охоту поначалу. Он и знать о ней не знал, погребённый под свитками с формулами и чертежами: дальний пирс, с фейерверками, сгорел по самые сваи и требовал не просто ремонта, а полной перестройки — с учётом легковоспламеняемости содержимого складов и разгильдяйства их смотрителей. Из-под этих самых свитков его и вытащил Вэй Ин, размахивая письмом с приглашением. Очень возмущённо размахивая, потому что приглашали только отца с учениками, будто Цзян Чэн — пустое место. Глянув на печать отправителя, Цзян Чэн не удивился: Цзинь Цзысюань уже второй год никак не мог забыть ему стычку в Облачных глубинах, когда оказался бит на глазах у всех за «всего лишь» язвительную шутку. Нет, будь шутка направлена на Вэй Ина или на самого Цзян Чэна, он бы и глазом не повёл, но павлинистый дурень заявил, что А-Ли ему недостаточно хороша, так что должен бы благодарить за то, что ушёл с места краткой битвы своими ногами. Однако же...       В общем, Цзян Чэн никуда не собирался — но только до того, как Вэй Ин произнёс своё извечное «трусишь?» сразу за «там будут Вэни». Упустить шанс посостязаться в охоте с Вэнями — вода против огня — Цзян Чэн никак не мог. Именно поэтому он и оказался так близко к границе отведённого тем охотничьего участка. И именно поэтому эту границу пересёк, увидев краем глаза, как покачиваются заросли барбариса. То, что он увидел, разомкнув сплетение колючих ветвей, усыпанных ягодами, ему не забыть никогда.       Когда позже Вэй Ин всё же выпытал у него причину чрезмерно поспешного, но крайне унылого и однообразного выкашивания остатков нечисти на отведённой их ордену части лесистого склона, Цзян Чэн ожидал в ответ пусть не поддержки, но хотя бы сочувственных подколок. Но никак не того, что Вэй Ин твёрдо заявит, что зря Цзян Чэн отказался от щедрого предложения разделить нечаянно нарушенное уединение и присоединиться к веселью. Потом на Вэй Ина напало вдохновение, и он принялся живописать, как именно и в каком порядке мог бы Цзян Чэн соединяться с главой Вэнь и стариком Ланем, да насколько разнообразные виды Цзян Чэну при этом бы открывались...       В итоге теперь Цзян Чэн ворочался в походной постели и глубоко сожалел о том, что рассказал обо всём Вэй Ину, о том, что зашёл на чужую территорию, о том, что так легко поддался на уговоры и присоединился к охоте, а более всего — о том, что вообще родился на свет. Потом усталость — от перерасхода ци и обычная мышечная — в очередной раз побеждала тревогу, и Цзян Чэн погружался в водоворот сменяющихся одно другим видений, в которых старик Лань то стегал его дисциплинарным кнутом, после чего глава Вэнь слизывал кровь с рассечённой кожи, то просовывал рукоять этого самого кнута Цзян Чэну между зубов, чтобы не орал от боли, пока эти двое растягивают его, прорастая в его и без того разбитые медные врата неуклонно увеличивающимися в длине и охвате янскими стеблями, заполняя и разрывая его нутро. Он просыпался от первого же хриплого звука, который всё же издавало перенапряжённое сухое горло, и старательно пытался взять себя в руки и долежать до утра без сна. Цзян Чэн испробовал всё: медитацию в пяти разных позах, выпить воды, сходить до ветру, пожевать лимонных листьев… И всё равно раз за разом проваливался в кошмар, где соглашался на явно несерьёзное предложение — «Составите нам компанию, наследник Цзян?» — звонким от смеха голосом главы Вэнь и предавался противоестественной — во всех смыслах — страсти с двумя мужчинами, годящимися ему в отцы, чтобы через несколько минут очнуться в поту. Наверное, ему следовало бы разбудить Вэй Ина, вытащить его в сторону от лагеря и устроить внеочередную тренировку, но стоило только представить его ехидное «Так перевозбудился, что не можешь заснуть?», и уже приоткрытые для оклика губы сжимались сами собой, а протянутая рука возвращалась обратно на подстеленный плащ, чтобы совсем немногим позже судорожно вцепиться в него, когда Цзян Чэн в очередной раз вырвется из сладкого кошмара.       А ведь эти двое ничем подобным в тех кустах не занимались, вспомнил Цзян Чэн, снова проваливаясь в сон. И там, во сне, как наяву ощутил терпко-кислый вкус барбариса, который Вэнь Жохань передавал ему с поцелуем, а не старику Ланю на ладони, как было на самом деле. Давясь кислыми ягодами во сне и откашливаясь потом от слюны, проснувшись, Цзян Чэн мечтал только о том, как утром таки отведёт Вэй Ина подальше от лагеря и убьёт его. А потом и себя — чтобы больше никогда-никогда не видеть снов.
Отношение автора к критике
Приветствую критику в любой форме, укажите все недостатки моих работ.
Права на все произведения, опубликованные на сайте, принадлежат авторам произведений. Администрация не несет ответственности за содержание работ.