Ночное пламя

      Голова раскалывалась, а во рту отчетливо чувствовался вкус горьких медикаментов. Я попытался открыть глаза, но в ту же секунду боль неприятной дрожью пронзила мое тело, не позволяя двигаться.       Ладно. Я выдохнул. Спокойно. Сейчас вспомним.       Кейтлин. Помню ее. Как всегда обильно накрашенная, в коротком топике и с глубоким вырезом, она стояла на пороге моего дома и приглашала меня на вечеринку. Ах да. День рождение.       Что я еще помню? Незабываемый вкус. Я помню коктейль. Охуенный коктейль, который мне принес ты — тот самый парень. Рыжая бестия, как называли тебя девчонки. Пиздюк с параллели, пользующийся популярностью у девчонок.       Еще один вкус. Не коктейль, нет. Терпкий, сигаретный, приятный. Эта дерзкая улыбка с выпирающими клыками впилась в мои губы, слизывая остатки от коктейля. " Сладко." Ты сказал "сладко".       Засмеялся. Заразительно, беззлобно и, опять же, дерзко. А я был восхищен. Ты был не слишком пьян для такой легкости и открытости. От такой безбашенности и наглости, от самого тебя мне сорвало крышу.       Твое ледяное, игривое пламя в глазах. Неизменная дерзость на губах, выражаемая ненормальной улыбкой, которая так и притягивала к себе взгляды. Твои мягкие черты лица, вызывающая внешность. Пошлый чокер на шее, так дразняще манящий к коже. Помню, как тогда мне до жути захотелось сорвать его с твоей шеи. Оголить ее. Наслаждаться ею. Впиваться в нее.       А еще я помню мягкие рыжие кудри и рассыпанные по всему лицу веснушки, будто кто-то краски брызнул.       Ты разговорился со мной, но я, кажется, совсем не отвечал, потому что разглядывал каждую частичку твоего лица, силясь запомнить весь твой образ как карту. Ты замечал это и только по-доброму грустно улыбался.       А я хватался за детали твоего тела, словно помешанный.       Родинка на шее, красивый шрам, неумело спрятанный за челкой, серебряная сережка в виде креста, торчавшая из левого уха, показывающиеся клычки при улыбке.       Я запомнил все. Но, блядь, на то, что было дальше, места в моей памяти не хватило.       Напрягаю память. Боль уходит. Перед глазами мелькают силуэты. Еще воспоминания. Еще. Твои руки, твой торс и голос. Томный, обжигающий. Звучащий надо мной.       Последнее, что я помню — дикое желание принадлежать и подчиняться тебе.       Я наконец-то могу открыть глаза. Тихо. Спокойно. Боль полностью ушла. Чувствую, что лежу на широкой мягкой кровати с помятыми простынями. Солнечный свет мягко падает на ту половину кровати, где находятся мои ноги. Понимаю, что полностью оголен. Усмехаюсь. Глупо. Чертовски глупо.       Чуть приподнимаюсь. Темно. Ни черта не видно, да и в глазах все еще мутно. Я в незнакомой мне комнате. Неплохо обставленной. Не может быть, что я все еще у Кейт. Но, судя по тому, что я помню, сучья логика насмехается надо мной. Я в одной из многочисленных комнат Кейтлин.       Я оборачиваюсь к окну, чувствуя в комнате чужое присутствие в перемешку с сигаретным дымом. Замечаю силуэт, сидящий на подоконнике. Незнакомец, завидев краем глаза движение с моей стороны, синхронно со мной поворачивает голову ко мне.       Снова они. Стеклянно-голубые, но сейчас совсем другие. Разбитые, полные слез.       Твои глаза.       Слишком много отчаянья и красоты, чтобы отвернуться и забыть.       Ты неловко покрутил в пальцах сигарету, но глаза не убрал. Тихо выдохнул никотин и подал голос:       — Прости за…. Сигареты… Я сейчас открою окно.       Такой хриплый и тихий, но достаточно слышный голос сводил меня с ума. Я в блаженстве закрыл глаза. Ты рядом. Ты не ушел.       Ты отвернулся, чтобы открыть окно, и я смог вдоволь рассмотреть тебя сзади.       Ты был одет лишь в растянувшуюся до колен выцветшую футболку, которая из-за размеров оголяла всю спину. Бледную, раненую, худощавую. Боже, как ты красив.       Ты открыл окно, но не обернулся. Утренняя свежесть по-хозяйски проникла в комнату, отчего кожа покрылась мурашками. Сигаретный запах и впрямь ушел.       Я вдохнул уличную прохладу, натянув простынь на спину, чтобы хоть как-то закрыть тело, и подошел к тебе. На душе было спокойно и тревожно одновременно. Я видел, что тебе плохо.       Без слов я присел рядом на подоконник и взглянул за окно.       Ещё рано. Часа 4 утра. Я улыбнулся. Раннее утро всегда нравилось мне еще с детства. Когда еще совсем тихо, но ты знаешь, что через некоторое время все вокруг оживет. Тогда светло и красиво. На улицах пусто. Есть только солнце и холод. В такое время можно, не боясь, воткнуть в уши наушники на полную громкость и насладиться необычностью времени. Пусто. Светло. Холодно.       Но это утро было особенным. Рядом с тобой. Я обернулся. Ужасно красив.       Ты смотрел вдаль. Не на улицу и не на меня. Куда-то далеко, где, возможно, никто никогда не побывает, кроме тебя одного. Ты перестал плакать, и теперь засохшие слезы канонично блестели на твоих русалочьих ресницах вместе с бликами солнца.       — Расскажи мне.       Сам не понял, как слова вырвались из меня. Слишком хорошо. Рядом с тобой мне казалась, что ошибки допустимы.       Ты обернулся ко мне с непониманием в глазах и наклонил голову вбок.       — Расскажи, отчего ты плакал.       Ты горько усмехнулся, будто находя в моих словах грустную шутку своей жизни. Снова ты отвернулся. Не хотел смотреть мне в глаза.       "Не хотел меня видеть", — промелькнула больная мысль у меня в голове.       — От того, что не знаю твоего имени.       Вижу, как ты берешь свою пачку сигарет с дальнего угла подоконника.       Пытаешься достать сигарету. Закурить. Заглушить. Забыть.       Не позволю.       Останавливаю, хватая своей ладонью твою руку, и натыкаюсь на твой удивленный и чуть усталый взгляд.       — Осаму. Осаму Дазай.       Ты мягко улыбаешься. Не дерзко — смущенно. Краснеешь. Я все еще не выпускаю твою руку из своей. Забираю ее холод. Забираю твою боль.       Страшно. Чувствую предвкушение. Ладно. Плевать.       Наклоняюсь к тебе неумело, но, смело обхватывая свободной рукой чужой подбородок, целую в уголок твоей смущенной улыбки. Умоляюще, мол, можно ли? Но от сладкого вкуса я посылаю все к черту. Один раз живем. Проталкиваюсь нежно, но сладко, развязно.       Чувствуя, как ты охотно отвечаешь, мне снова сносит крышу. Я уже смелей прохожусь по твоим деснам. Ты тоже не отстаешь.       С восхищением чувствую, как ты грубо и дерзко толкаешься языком в мой рот. Вылизываешь его снизу вверх, слева и вправо. Чувствую, как горят твои щеки, твой язык, твои руки, нетерпеливо скидывающие с меня простыню. Ты спускаешься к шее. Действительно так сильно хочешь меня?       Чувствуя, как свободно скользит твой язык по моему телу, будто специально затрагивая самые чувствительные места, я еле успеваю глотать ртом воздух.       Ты появился в моей жизни так непредсказуемо, как появляется яростный гром, предвещая молнию. Ты появился слишком неожиданно и слишком вовремя. Невероятно красивый и притягательный. Забыть тебя будет чертовски сложно. Мне этого и не хочется. Я хочу видеть твою фигуру все время перед глазами. Хочу чувствовать тебя. Жить тобой.