Besotted (Одурманенный)

      Хвост в очередной раз удрученно брел из приемного зала Темного Лорда обратно в свою жалкую комнатушку. Один. Всегда один. Много лет назад, когда он еще учился в Хогвартсе, то всегда чувствовал себя четвертым лишним. Джеймс, Сириус и даже Ремус были популярны и никогда не страдали от недостатка женщин, готовых и желающих согреть им постель. Хвосту же всегда не везло с дамами. Никто никогда не смотрел дважды на невысокого толстяка, пока рядом находился Сириус, с роскошными черными волосами и сверкающими голубыми глазами. У Джеймса была Лили, которая, безусловно, являлась самой красивой девушкой на Гриффиндоре, а Ремус… ну, казалось, даже слизеринские девочки не могли отказать себе в удовольствии провести время с оборотнем.       Тем не менее, спустя годы для Хвоста мало что изменилось. Конечно, теперь он был Пожирателем Смерти, но даже репутации, которую он заработал, все еще не хватало для того, чтобы заманить женщин в постель. Темный Лорд, конечно, мог выбрать любую женщину, какую только пожелает. Женатые Пожиратели Смерти готовы были предложить своих жен, увидев намек, что кто-то из них приглянулся Волдеморту. Даже Нарцисса Малфой не была избавлена от обязанности согревать его постель. Однако одна ведьма, казалось, наслаждалась вниманием Темного Лорда, несмотря на то, что тоже была замужем — Беллатрикс Лестрейндж. Хвост не часто поддавался приступам ревности, но когда дело касалось одной чернявенькой Пожирательницы Смерти, ничего не мог с собой поделать. Он всегда желал Беллатрикс, даже когда был еще студентом. Она была на год старше его и, конечно, слизеринка, но он все равно хотел ее. В его глазах с годами она стала только красивее, хотя и немного более безумной. Она была связана договорным чистокровным браком с Родольфусом Лестрейнджем, однако все знали, что ей нравился Темный Лорд. Хвост ревновал ее к Родольфусу, когда они поженились, но еще больше, когда понял, как ее влечет к Темному Лорду.       Это действительно казалось несправедливым. Да, может, он толстый и ему не хватает привлекательности, но у Темного Лорда даже носа не было! Тем не менее, Беллатрикс никогда даже не смотрела в его — Хвоста — сторону, ее глаза словно и не отрывались от Волдеморта. Именно этой ночью после особенно развратного приема, организованного Темным Лордом, Хвост решил, что он слишком долго довольствовался второй (или, в данном случае, третьей) ролью. Он, конечно, не брезговал использовать темную магию для достижения своих целей. Зельеварение всегда удавалось ему довольно хорошо, и поэтому в голове у него возник план: он приготовит Амортенцию и найдет способ незаметно подсунуть ее Беллатрикс. И позаботится о том, чтобы именно его она увидела первым. Она будет принадлежать ему. Она больше не будет жаждать прикосновений Темного Лорда, только его одного. Он уже мог представить ее гибкое тело, извивающееся под ним, и стоны удовольствия, которые срываются с ее губ. Хвост усмехнулся в восторге от злобного плана и немедленно принялся за сбор необходимых ингредиентов.

***

      Неделю спустя Хвост, наконец, закончил приготовление идеальной порции Амортенции и придумал план, как подсунуть зелье Беллатрикс. Казалось бы, более подходящего времени быть не могло: Поттер, Уизли и грязнокровка практически сами упали к ним в руки, и сейчас их держали в Малфой-мэноре в ожидании Темного Лорда. Несомненно, тот будет пребывать в праздничном настроении, услышав эту новость, поэтому Хвост убедит его, что нужно произнести тост в честь такого события. Если в один бокал из множества окажется подмешано несколько капель любовного зелья, никто этого не заметит. И в этот момент Хвост обязательно будет стоять рядом с Беллатрикс и любыми способами привлечет ее внимание, как только она сделает глоток. Это будет идеально.       Его мысли прервал резкий оклик:       — Хвост!       Темный лорд снова звал его. Хвост вздохнул и спрятал пузырек с зельем в карман, а потом пал ниц перед Темным Лордом.       — Да, милорд, чем могу быть полезен? — пролепетал он, низко кланяясь, но при этом ненавидя человека, стоящего перед ним.       — Поттер сбежал. Снова. Однако так торопился убежать от меня, что не позаботился о спасении своей маленькой грязнокровки. Пусть ее приведут в порядок перед тем, как она предстанет передо мной, — сказал Волдеморт и небрежно махнул длинной бледной рукой, показывая, что Хвост может удалиться.       — Да, мой Лорд, — покорно ответил тот, поклонившись и медленно выходя из комнаты. Если он чему-то и научился, так это никогда не поворачиваться спиной к Темному Лорду.       Оказавшись в коридоре, он нахмурился. Его план уже трещал по швам, и все благодаря этому сопляку Поттеру. Вздохнув, он направился в подвал, где держали грязнокровку. И его глаза загорелись, когда он увидел свою ненаглядную, которая в данный момент с усмешкой смотрела на маленькую худенькую девочку сквозь железные прутья.       Беллатрикс повернулась, услышав шаги, и с отвращением прорычала:       — Что тебе нужно, отвратительная крыса?       Хвост незаметно вздрогнул от ее оскорбления, но не подал виду. Скоро он найдет способ подлить ей зелье и больше никогда не услышит оскорблений в свой адрес из этого сочного ротика. Она презрительно смотрела на него из-под полуприкрытых век, ожидая ответа.       — Темный Лорд желает побеседовать с грязнокровкой, — честно ответил он и перевел взгляд на притихшую как мышь девчонку.       — Ну, ты не должен заставлять его ждать. Тогда приступай, — ледяным тоном велела она, отступая в сторону, чтобы он мог открыть решетку.       Девушка задрожала, когда Хвост шагнул к ней, а Беллатрикс наблюдала за каждым его движением из дверного проема.       — Тебя нужно привести в порядок, чтобы предстать перед его светлостью, — сказал девчонке Хвост, размахивая палочкой.       — Привести в порядок? Зачем? — недоверчиво спросила Беллатрикс от двери; нотки ревности окрасили ее слова.       — Не мне спрашивать о таком, — спокойно ответил Хвост и с усмешкой посмотрел на испуганную девушку, которая теперь, пошатываясь, поднималась на ноги.       Он ткнул палочкой в сторону двери, намекая пойти первой. Беллатрикс сделала шаг назад, сверкая глазами так, словно пыталась метать ими кинжалы в хрупкую девушку, которая проходила мимо нее, не поднимая взгляда от собственных ног.       Когда Хвост двинулся мимо Беллатрикс, та схватила его за рукав. Он вопросительно посмотрел на нее: за все годы, что они были знакомы, она ни разу не прикасалась к нему.       — После того, как отведешь грязнокровку, принесешь мне выпить. Виски, — приказала она и, резко развернувшись на каблуках, зашагала прочь.       Очевидно, Беллатрикс была совсем не рада тому, что Темный Лорд останется наедине с грязнокровкой.       Хвост не мог поверить в такую удачу. Он принесет ей виски по ее просьбе, но добавит зелье, прежде чем отдать бокал. Все будет идеально. Она будет стонать его имя еще до того, как наступит ночь!       Он с силой ткнул палочкой в спину девушки, заставив ее войти в одну из гостевых комнат поместья.       — Ты приведешь себя в порядок, наденешь эту одежду и будешь ждать здесь, пока я за тобой не приду. У тебя десять минут, — резко сказал он, а потом вышел из комнаты и запер за собой замок.       Он стоял за дверью, контролируя, чтобы девчонка не сбежала и чтобы никто больше не вошел в комнату.       Через обозначенное время Хвост вошел обратно; девушка сидела на кровати, тревожно прикусив губу.       — Пойдем, — только и сказал он, вновь нацелив на нее палочку, и они двинулись по темному коридору поместья.       Он привел ее в хорошо защищенную комнату. Ее взгляд, наконец, остановился на мужчине, который сидел в большом кресле и рассеянно поглаживал гигантскую змею.       — Мисс Грейнджер, я полагаю? Представьте себе мое удивление, когда я получил известие, что Поттер наконец-то схвачен. Увы, он успел сбежать до моего прибытия, но, по воле судьбы, позабыл про вас. Очевидно, даже мистер Поттер не собирается рисковать жизнью ради спасения грязнокровки, — жестоко сказал Волдеморт, явно получая извращенное удовольствие от того, как исказилось в страдании ее лицо в ответ на его слова. — Где мои манеры… Хвост! Принеси два бокала огневиски, а потом оставь нас.       Хвост кивнул — он был только рад оставить их. Ему также нужно было отнести виски Беллатрикс, поэтому он налил три бокала, а затем, воровато оглядевшись, чтобы убедиться, что никто не смотрит, капнул три капли Амортенции в один из них.       Взяв небольшой поднос с тремя бокалами, он вернулся в покои Темного Лорда. Поклонился, и в этот момент Волдеморт быстро взял с подноса два бокала. Хвост запаниковал — он понял, что уже не уверен, в каком из них находится зелье. Стараясь не привлекать к себе лишнего внимания, еще раз поклонился и быстро оставил их наедине. Беллатрикс все еще ждала свой напиток, и он мог только надеяться, что зелье действительно было в том бокале, что остался на подносе. Если нет, то Хвост не хотел думать о последствиях.

***

      Волдеморт взболтал карамельного цвета жидкость в своем бокале, жестом приглашая Гермиону присесть. Она сжала бокал в своих хрупких руках, но не сделала ни малейшего движения, чтобы отпить из него. Ее взгляд нервно метался по комнате, несомненно, в поисках пути к отступлению.       — Учитывая тот факт, что я могу убить тебя раньше, чем ты успеешь моргнуть, я бы посоветовал не делать глупостей, — сказал Волдеморт, словно прочитав ее мысли. На самом деле он этого не делал — мысли ясно проступали на ее лице.       Их взгляды встретились, и он ухмыльнулся, делая глоток виски. Почувствовал приятное дуновение тепла по коже, что, по его разумению, было частью действия огневиски; в конце концов, оно не просто так получило свое название. Посмотрел на сидящую перед ним маленькую ведьму. Она была одета в платье, которое явно было ей велико, а влажные волосы спадали чуть ниже плеч. Волдеморт резко вдохнул, глядя на нее так, словно узрел ее впервые. Она была самой красивой ведьмой, которую он когда-либо видел.       Гермиона нахмурилась, чувствуя себя все более неуютно под пристальным взглядом. Лорд со странным выражением лица молча смотрел на нее своими пунцово-красными глазами уже больше трех минут.       Наконец он нарушил молчание:       — И я любил? Нет, отрекайся взор: Я красоты не видел до сих пор!       Гермиона побледнела. Это Шекспир? Он цитировал Шекспира? Какого черта?       — Дни траура — для сватовства не время… — вздохнул Волдеморт, по-прежнему глядя на нее таким взглядом, который можно было бы счесть беспокойным.       — Эм… Что? — смогла выдавить Гермиона, медленно поднимаясь со стула и отступая назад. Она не знала, смеяться ей или плакать…       Волдеморт поднялся со своего места и скользнул к ней, быстрым движением схватил ее руку и прижал к своей груди.       — Под тяжким бременем любви тону я! — сказал он, поглаживая ее руку и продолжая смотреть на девушку голодным взглядом.       — О чем вы говорите? Я грязнокровка! Вы ненавидите грязнокровок! — прошипела Гермиона. Теперь она начинала злиться. В какие игры, черт возьми, он играет?       — Что в имени? Роза, как ту не назови, пахнет сладко, — сказал он, не обращая внимания на ее злость и придвигаясь ближе, чтобы дотронуться до ее щеки.       — Слушайте, я не знаю, в какую больную игру вы играете, но я была бы благодарна, если бы вы просто послали в меня Круцио и покончили с этим, — выплюнула она, пытаясь вырвать руку.       — Когда рукою недостойной грубо я осквернил святой алтарь — прости. Как два смиренных пилигрима, губы лобзаньем смогут след греха смести, — хрипло выдохнул он, пытаясь притянуть ее ближе.       — Я совершенно уверена, что в этом нет необходимости!       Гермиона забилась в его объятиях, отчаянно пытаясь вырваться.       Прежде чем Гермиона успела остановить его, он притянул ее к груди, и его губы впились в ее. Она стояла неподвижно, словно олень, попавший в свет фар. Его язык скользнул меж ее губами, пытаясь проникнуть в рот. Она почувствовала, как его рука прошлась по спине, и удивленно пискнула, когда ладонь коснулась ягодиц. Он воспользовался ее смятением и углубил поцелуй. К огромному стыду Гермионы, тот оказался не совсем неприятным. И вопреки здравому смыслу, она закрыла глаза и ответила. К удивлению, его рот был теплым, а на вкус напоминал мятную зубную пасту. Когда она вдохнула, то почувствовала аромат пергамента и свечного воска — от него пахло, как в библиотеке. Гермиона солгала бы, если бы сказала, что неправильность всей этой ситуации не стала странно привлекательной. Он был ее врагом, и она ненавидела его; действительно ненавидела, но теперь, когда его язык сплетался с ее, оказалось трудно вспомнить, почему. Честно говоря, ей все равно никто бы не поверил, поэтому она могла просто сохранить эти события в тайне. Ее руки сами собой обвились вокруг его шеи, и она вцепилась в его волосы, притягивая ближе.       Минуточку… волосы?       Она отстранилась и ахнула, увидев его: змеелицый Лорд Волдеморт исчез. На его месте стоял красивый мужчина с черными волосами, высокими скулами, полными губами и точеной линией челюсти.       — Что случилось с твоим лицом?! — выпалила Гермиона; шок от этой новой красивой версии Волдеморта смутил ее еще больше.       Он увидел свое отражение в зеркале, метнулся рукой к лицу. Из отражения смотрело давно забытое лицо его прежнего «я» — Тома Марволо Риддла.       — Что это только что было? — спросила Гермиона, которая до этого наивно думала, что ее беспокойство уже на максимуме.       — Похоже, акт истинной любви восстановил мою душу… — начал Волдеморт, повернувшись к ней с блаженной улыбкой.       — Эй, эй, эй! Кто говорил о настоящей любви? Может, я и поцеловала тебя в ответ, но это не значит, что я влюблена в тебя.       Гермиона вызывающе скрестила руки на груди.       — Я побеждал смерть снова и снова, но я бы упал к твоим ногам, если бы ты только попросила об этом, — сказал он, глядя на нее таким взглядом, что у нее задрожали колени.       — О, к черту! — воскликнула она, чувствуя, как в желудке что-то перевернулось от его слов; она шагнула к нему, притянула к себе за отвороты мантии и крепко поцеловала.       Ей удалось прервать поцелуй, и она провела губами по его уху, произнося:       — И долго мне, лишенному ума, казался раем ад, а светом — тьма!       Он вновь впился в ее губы в требовательном поцелуе. Она отвечала с не меньшим рвением и пыталась стянуть с него мантию.       Именно в этот прекрасный момент вошла Беллатрикс Лестрейндж.       — Экспеллиармус! — воскликнула Беллатрикс, и палочка Волдеморта вылетела из его рук, упала в ее протянутую ладонь.       — Грязнокровка! Что ты сделала с Темным Лордом?! — закричала она; ярость исказила ее лицо.       Волдеморт оттолкнул Гермиону и повернулся лицом к Беллатрикс.       — Я — Темный Лорд, ты, дрянь! Ты дорого заплатишь за оскорбление моей любимой! — закричал он в ответ, свирепо глядя на Беллатрикс.       У той отвисла челюсть, а черты лица исказились в замешательстве. Что, черт возьми, происходит? Этот самозванец не был похож на Темного Лорда, хотя палочка была та самая. Но Темный Лорд ни за что не стал бы защищать грязнокровку. Должно быть, это один из трюков Поттера, чтобы спасти свою маленькую грязнокровную шлюшку.       Беллатрикс злобно улыбнулась и направила палочку на Тома. Темный Лорд наверняка простит ее, если Поттер наконец-то умрет.       Гермиона в ужасе распахнула глаза, когда поняла, что сейчас произойдет. Недолго думая, она сделала единственное, что пришло в голову: схватила Тома за руку и аппарировала вместе с ним. Она, конечно, не смогла бы сделать это сама, но поскольку защита Малфой-мэнора позволяла Волдеморту приходить и уходить, когда ему заблагорассудится, она смогла воспользоваться этой лазейкой и перенести их обоих в безопасное место. Она открыла глаза, когда неприятное давящее ощущение прошло, и теперь они с Волдемортом стояли в гостиной маленького домика на берегу моря на юге Франции.       Две мысли одновременно пришли в голову, и она выругалась себе под нос. Во-первых, они оба были без палочек и одни в магловском районе Франции. Во-вторых, она не сомневалась, что его напоили каким-то приворотным зельем. И она была уверена в том, что зелье со временем выветрится так же, как и в том, что ее второе имя Джин.       Черт.       Она знала, что Волдеморт является чрезвычайно могущественным волшебником, и была уверена, что его способности к беспалочковой магии намного превосходят ее собственные. Единственной утешающей мыслью на данный момент было то, что, по крайней мере, он не сможет наложить на нее Непростительное заклинание без палочки. Во всяком случай, она на это надеялась.       — Где мы? — спросил он, все еще выводя рукой маленькие круги на ее спине.       — Мы в коттедже моих родителей на юге Франции. Это единственное место, которое я смогла вспомнить, где они не додумаются искать нас.       Он просто стоял, с любовью глядя на нее, а в следующее мгновение та, казалось, исчезла с его лица, сменившись шоком, который быстро перешел в гнев.       — Мисс Грейнджер, какого черта вы со мной сделали? — поинтересовался он жутко спокойным голосом, отчего сразу стало понятно: ее перспективы выжить тают на глазах.       Она почувствовала прилив гнева. Как он посмел обвинить в этом ее!       — Я?! Я просто спасла твою чертову жизнь, вот что я сделала! Если ты не заметил, это ты цитировал мне Шекспира!       Его лицо исказилось в гримасе отвращения:       — Ты явно подмешала мне зелье! Я бы никогда не стал… с грязнокровкой! — прорычал он, обвиняюще тыча пальцем ей в лицо.       — Прошу прощения? Как, черт возьми, я могла подмешать тебе что-либо? У меня не было палочки, и меня держали под прицелом, если ты не заметил. Это твоя отвратительная крыса дала тебе виски, я не имею к этому никакого отношения, мерзкий ублюдок! — крикнула она в ответ, сбив его палец в сторону от своего лица.       На мгновение он показался озадаченным, бормоча себе под нос:       — Да… Хвост. Он будет молить о смерти, когда я закончу с ним…       — Послушай. Я смогла аппарировать через барьеры только с тобой. Я не очень хотела, чтобы Беллатрикс убила меня. И я почти уверена, ты все еще дышишь только благодаря тому, что я сделала, поэтому считаю, что «спасибо» было бы вполне уместно, — сердито сказала Гермиона, скрестив руки на груди.       — Мне не требовалась помощь грязнокровки, — выплюнул он, все еще свирепо глядя на нее.       — Ты уверен? Потому что с моей точки зрения это выглядело совсем не так, — парировала Гермиона, не собираясь сдаваться.       — У меня все было под контролем! — воскликнул он, а потом ушел в одну из маленьких спален, громко захлопнув дверь.       Гермиона вздохнула. Без палочки она, конечно, не могла его убить, да и не думала, что наличие той помогло бы — она не была убийцей.       Дом не был к подключен каминной сети, и у нее не имелось возможности связаться с кем-нибудь, чтобы попросить о помощи. Аппарировать куда-либо пока еще слишком рискованно, так как она была уверена, что подкупленные Волдемортом служащие Министерства попытаются выследить ее. Даже Волдеморт не мог рискнуть аппарировать обратно в Малфой-мэнор или в Министерство, без своей палочки и в таком виде: Пожиратели Смерти попытались бы убить его на месте. Если Беллатрикс не поверила в то, что он Темный Лорд, то, скорее всего, никто другой тоже не поверит; не похоже, что они готовы дать объясниться.       Под гнетом удручающих мыслей она направилась на кухню. Ее мама всегда занималась приготовлением пищи, когда нужно было подумать, и Гермиона часто делала то же самое, когда оставалась вдали от Хогвартса. В школе она всегда находила утешение в библиотеке, но здесь, в маггловском мире, она могла расслабиться и на кухне. Она порылась в шкафчиках в надежде, что в кладовой действительно найдется еда. Ее родители давно не появлялись в этом доме, а теперь, когда Гермиона стерла им память о себе и переселила в Австралию, они, скорее всего, даже не знали, что у них есть дом во Франции. К счастью, Гермиона нашла в кладовке макароны, томатный соус в банке, приправы и бутылку красного вина; по крайней мере, они смогут поесть этой ночью. Если же им суждено остаться здесь надолго, то придется покупать еду на рынке, поскольку больше есть было нечего.       Гермиона принялась за работу: сварила макароны и подогрела соус. Добавила немного приправ, чтобы он не был совсем безвкусным, и открыла бутылку вина. Нравилось ей это или нет (а ей категорически не нравилось), но она застряла здесь с Волдемортом. Она решила попробовать подойти к ситуации дипломатически и предложить временное перемирие, чтобы они могли решить, что делать. Как только они выберутся из этой ситуации, то снова смогут ненавидеть друг друга.       Она глубоко вздохнула и подошла к двери спальни, в которой он спрятался. Это была ее старая детская комната. Гермиона постучала.       — Эм… Волдеморт? Я приготовила ужин. Поешь, если голоден.       Ответа не последовало, и через несколько минут она уже начала сомневаться, в комнате ли он вообще… Когда дверь бесцеремонно распахнулась.       — Теперь ты попытаешься отравить меня, да?       Он с вызовом прищурился, глядя на нее.       Гермиона закатила глаза. Она мысленно отругала себя, потому что эта мысль даже не пришла ей в голову. Проклятье.       — Конечно, нет. Нам просто нужно поесть. Нравится тебе это или нет, но мы на какое-то время застряли вместе. Если хотим выбраться из этой передряги, нам придется работать сообща. Как только мы это сделаем, ты сможешь вернуться к попыткам убить меня.       — Почему ты думаешь, что я не убью тебя, когда ты будешь спать? То, что у меня нет палочки, не значит, что я не могу убить тебя магловским способом, — сказал он и злобно ухмыльнулся.       Гермиона вздрогнула. Ей придется спрятать все кухонные ножи и запереть дверь в спальню.       — Потому что если ты убьешь меня, у тебя тоже не будет надежды выбраться отсюда живым. Ты сейчас в черном списке Пожирателей Смерти, как и я, так что поздравляю, — язвительно выплюнула Гермиона.       Он нахмурился и скрестил руки на груди. Она была права. Проклятье.       — А теперь, если, конечно, ты сможешь со своим непомерным эго пройти в дверь, можно поужинать, — сказала Гермиона и, отвернувшись от него, направилась на кухню.       Он нерешительно вошел следом и подозрительно прищурился, глядя на нее.       — Откуда мне знать, что ты не отравила еду или вино? — обвиняюще прошипел он.       Гермиона хмыкнула, подошла к его тарелке, откусила немного спагетти, сделала глоток вина и жестом показала на себя:       — Ну что, счастлив? Я в порядке.       Он все еще стоял, прищурив глаза.       — Ты могла заранее принять противоядие.       — О, ради Мерлина! Ешь, не ешь, мне, черт возьми, все равно. Если ты хочешь умереть с голоду, пожалуйста! — проговорила она и твердо решила игнорировать его и просто наслаждаться своим ужином.       После нескольких секунд молчания он чопорно сел на стул напротив нее и взял в руки вилку. Гермиона смотрела, как он откусил кусочек спагетти. Задумчиво прожевал его и аккуратно вытер рот салфеткой.       — Нужно больше соли.       Гермиона подняла бровь. Какой неблагодарный мерзавец!       — С каких это пор ты разбираешься в магловской кухне? — раздраженно поинтересовалась она, делая глоток вина.       — Не нужно разбираться в магловской кухне, чтобы оценить вкус блюда, — сказал он снисходительно, словно считал ее дурочкой, и снова взял в руки вилку.       Гермиона подняла солонку и бросила в него. Та попала ему в голову, и Гермиона улыбнулась.       — Ну, это было по-детски.       Он посмотрел на нее поверх своего бокала с вином.       — А сбежать в спальню и захлопнуть дверь у меня перед носом — нет? — спросила она, выгнув бровь.       Он вздохнул. Как бы ему ни было неприятно это признавать (а ему действительно было неприятно), она права. Им придется найти способ сосуществовать в этом маленьком коттедже, пока они не придумают, что делать.       — Ты знаешь что-нибудь о любовных зельях? — неожиданно спросил он, резко сменив тему.       — Да, а что? — поинтересовалась она, продолжая внимательно наблюдать за ним. Было очень жаль, что такая красота принадлежит столь неприятному человеку.       — Похоже, что мне досталось любовное зелье, хотя и не слишком долговечное, но очень сильное, — задумчиво протянул он, пригубив вино.       — Я бы сказала, оно оказалось достаточно сильным, чтобы ты читал мне стихи, — усмехнулась Гермиона и отпила вина.       Он посмотрел на нее поверх своего бокала:       — Неприятный побочный эффект, о котором тебе лучше не распространяться, — огрызнулся он.       Гермиона фыркнула.       — О? И почему я должна тебя послушать? — спросила она, пытаясь не рассмеяться.       — Потому что, если ты этого не сделаешь, я зашью твой рот ржавой иглой, — ядовито огрызнулся он.       — Да? А что случилось с «когда рукою недостойной грубо я осквернил святой алтарь»? — усмехнулась Гермиона.       — Независимо от того, что я сказал, я был явно не в своем уме. Однако того же нельзя сказать о тебе… — протянул он и ухмыльнулся в ответ. — Просветите меня, мисс Грейнджер, почему вы практически засунули свой язык мне в глотку.       Гермиона покраснела. У нее действительно не было веского оправдания. Все, что она могла бы сказать, прозвучало бы невероятно глупо, и он это знал.       — Ты поцеловал меня первым, — огрызнулась она, в попытке переложить вину на него.       — Хм, я мог бы понять твою минутную слабость, если бы я выглядел так, когда мы начали, но ты поцеловала меня еще до этого… как интересно, — самодовольно протянул он, сцепив пальцы и продолжая смотреть на нее с довольным выражением лица.       — Иди на хер! — возмущенно прошипела она.       — А тебе, очевидно, хотелось бы там побывать, — усмехнулся он, встал и допил остатки вина.       Она сидела и молча кипела от злости, не желая встречаться с ним взглядом. Услышала, как он щелкнул пальцами, и, к ее удивлению, посуда со стола пропала, а на кухне стало чисто. Она не собиралась благодарить его за то, что он избавил ее от необходимости вручную мыть полную раковину тарелок, поэтому встала и прошла мимо него в старую спальню своих родителей, которая была больше той, что выбрал для себя он.       Гермиона улыбнулась, почувствовав извращенное удовольствие от мысли, что великий и могущественный Темный Лорд будет спать в меньшей спальне, да к тому же еще и украшенной розовыми обоями с единорогами. Получи, Волдеморт.       Она закрыла дверь родительской спальни и заперлась, вспомнив его угрозу убить ее магловским способом. Прислонилась к двери и потерла виски. Ночь предстояла долгая.