Крылья и когти

На смену прекрасного вчера настроения Арестовича пришло ужасное состяние сегодня с утра. Леша до поздна возился с бумажками. Когда мужчина наконец лег на теплую постель, то включилась сирена, которая не умолкала до утра. Будильник настойчиво зазвенел и мужчина дотянулся до телефона, чтобы вырубить назойливую мелодию. Взгляд на экране зацепился за сегодняшее число. Оно было особенным для Алексея. Через мгновенье на телефоне засветилась фотография мужчины очень схожего на Арестовича, только постарше, и Алексей принял звонок: - Доброе утро. - Да, привет,- ответил Леша. - Ты не забыл? - Странно, что ты помнишь, - тихо произнес мужчина. - Может вечером созвонимся, посидим вместе? - с надеждой в голосе спросили на том конце трубке. - Хочу тебе напомнить, что я советник Президента страны, в которой сейчас идёт война. - Хорошо, извини... В трубке повисло молчание. - Мне пора, - сказал напоследок и бросил трубку. Алексей тяжело вздохнул и , кинув телефон на кровать, поплелся в ванную. Он не помнил, когда отец звонил ему в последний раз , но тот разговор тоже длился примерно несколько минут. Отношения у них были натянутыми. Детство с этим человеком было сложным и неоднозначным. Включив холодную воду, он умылся и посмотрел на своё отражение. Миша был прав. Иногда он и вправду похож на мумию. Лицо бледное, в глазах покрасневшие ниточки от вечной нагрузки, волосы беспорядочно раскиданы от недавнего сна. Мужчина быстро привел себя в более менее подобающий вид. В шкафу, на вешалке уже висела, приготовленная с вечера одежда. Ничего не обычного. Как всегда - по-простому. Черная футболка, черные джинсы и только кеды были белого цвета. Схватив легкую ветровку и, закрыв дверь на два оборота, Алексей поспешил вниз по ступенькам. Жил он не так далеко от Офиса Президента, потому решил сегодня пройтись пешком. В его пальцах мигом оказался небольшой стик. Несколько минут и айкос завибрировал в крепкой ладони - можно начинать сеанс курения. Арестович как опытный психолог знал, что это лишь илюзия, лишь проэкция того, что ему полегчает, но тем не менее эта привычка имела место в его жизни. Его мысли полностью были заполнены утренним звонком отца. Каждый год, каждую весну, именно в этот день он чувствовал себя паршиво и чаще оставался дома, чтобы никто не попался ему под руку, но сейчас шла война и ему нужно запихнуть свои эмоции куда подальше. - Воу, просто гроза всего офиса, - произнес Ермак, когда Алексей вошел в холл здания, - ты чернее тучи. Чего такой невеселый? - Пей свой кофе, Андрей, - своим обычным тоном ответил политик. Начальник похлопал Алексея по плечу: - Арестович, я тебе знаю не перший рік. Шо таке? - Встав не з тієї ноги. Чорний кіт дорогу перебіг. Сіль розсипалась. Обирай варіант який тобі подобається. - Співчуваю Подоляку. У нас він один такий безстрашний на перемовини їздить, дивись мені, шоб він цілий залишився, - улыбнулся Андрей и они разошлись по своим кабинетам. - Выглядишь паршиво, - услышал Арестович от Миши как только вошел в кабинет. - Спасибо,- сухо ответил Леша. - Что-то случилось? - Каждый день что-то случается. Это война. Мужчина налил себе стакан воды и сел за стол, открывая ноутбук. Миша подошел к его креслу и повернул к себе лицом, опираясь ладонями на подлокотники. Он посмотрел в карие глаза и повторил свой вопрос: - Леш, что-то случилось? - Я что должен вечно, как клоун бегать всех веселить? У меня тоже есть своё настроение,- он продолжал говорить достаточно спокойно. - Я хочу тебе помочь. - Мне больше 40 лет, думаю я могу сам разобраться. - Тем не менее я хочу знать, что произошло,- настаивал Подоляк. - То, что мы трахаемся иногда, не означает, что я обязан изливать тебе душу,- довольно резко ответил Алексей. И лишь когда он это произнес, понял насколько это было ужасно. Миша горько посмотрел на него и проглотил подходящий ком в горле. - Миш,я…- попытался исправить ситуацию Арестович и прикоснулся к его запястью. Михаил резко убрал руки и отошел на несколько метров назад: - Нет, нет, ты прав. Извини, что переживаю о тебе,- с каменным лицом проговорил он и вышел с кабинета. Как только двери закрылись, Леша с яростью скинул все бумаги со стола и закрыл лицо руками. - Черт… Он не хотел. Правда не хотел так резко. Он привык решать свои проблемы самостоятельно, держать свои мысли и слова под четким контролем. Не любил открывать то, что внутри. Но почему он срывается на том, кто стал ближе всех? Он снова и снова повторяет такую ошибку. И от этого паршиво от самого себя. Прошло пол дня, пока Миша не вернулся. - Ты уже слышал? - спросил только что вошедший в кабинет Михаил. - Ты о чём? - Арестович продолжил устанавливать штатив для эфира. - Запад предлагает нам сдаться... Эти слова заставили мужчину замереть и ошаломленно посмотреть на собеседника: - Чего? - не понимал Леша. - "Для Украины гораздо лучше пойти на компромисс и договориться о мире" , - процитировал Подоляк. - Даже так... - горько улыбнулся Алексей. Он пытался сохранять спокойствие и говорил тем же тихим голосом, - у меня сейчас эфир, а после мы можем поговорить? - Мне кажется ты уже и так многое сказал. - Поговорим после эфира , - настаивал Алексей. Он начал подключаться к Марку. Началось общение и первые полчаса даже было всё более менее нормально, но вот прозвучал нашумевший вопрос о западе. - Всё совершенно понятно. росии всего-то нужно, Господи, делов то: Запорожская и Херсонская область. А дальше всё... Мир, труд, май, мирное соглашение в Европе и украинцы должны умерить свои аппетиты, - Миша оторвался от книги, которую читал и начал с интересом слушать коллегу, - восстановим бизнесс и преодолеем страшную продовольственную небезпеку. Я сейчас перейду на мат, потому что я сегодня страшно злой глядя на всё это. Мат мы всё-таки запикаем. - Да , не сдерживай себя, - прозвучало со стороны Марка. О, нет. Сегодня как раз сдерживать себя он не собирался. Да, Арестович даже агресирует спокойней нежели остальные люди, но чтобы его вывести нужно хорошо постараться. Весь день всё шло не по плану, но новость о западе окончательно добила: - Скажем, так, деликатно... А не пошли бы вы нахуй, долбоёбы, блять... С такими предложениями, - Миша аж приподнялся на диване и уставился на Алексея,- Немножко поторговать украинской територией , совсем ахирели что ли там?! У нас кровь, у нас дети умирают, солдаты ,блин, пехота снаряды останавливает собственными телами... Они нам рассказывают как пожертвовать, блять, этими самыми - териториями. Выкусите, блять, никогда такого не будет. Марк наверное и сам не ожидал, что политик так резко выскажется об этом всём. -Всё-таки можно позоволить себе некоторые вещи, - Леша абсолютно не переживал по этому поводу. Это всё уже настолько кипело внутри каждого украинца, и он просто озвучил мысли каждого живущего в нашей стране. - Ну они всегда занимали такую позицию, - продолжил Фейгин. - Да я уже наелся этого всего. Ещё в четырнадцатом году, когда они: " ну что вам там сопротивляться? ну отдайте тот Крым. Что там того Донбасса?» Марк заметил сегодняшнее настроение Арестовича и решил сменить вопрос. Прошло ещё минут 15 и эфир закончился. Арестович выдохнул и выключил камеру. - Ну давай, скажи мне, что я должен был быть помягче,- повернулся Леша к Подоляку. - Ты ведь правду сказал. Алексей медленно поднялся и направился к переговорщику. Он присел на корточки перед диваном и накрыл ладони Миши своими холодными руками. - Прости. Я был груб с тобой,- с сожалением произнес тихо Леша, опустив голову вниз. Через мгновение одна рука Миши легла на легкую щетину Арестовича, легко поглаживая большим пальцем. Будто успокаивал того. И это прикосновение будто обожгло кожу. Он так высказался , а Миша нежен с ним. - Сложное время, сложный день. И я уже давно сам в квартире. Забылся о том, что теперь не один. Я потерял контроль в своих словах. Такое бывает нечасто. Ты…- запнулся Алексей,- ты правда важен для меня. Это не просто секс. Но я пока сам не понял, что между нами. - Всё хорошо, Леш. Я не принуждаю тебя со мной чем-то делится. Я проявил заботу не более. Если ты не хочешь говорить, я готов помолчать с тобой вместе. Наконец, Леша осмелился поднять взгляд: - Я не хочу в этот вечер быть наедине. Ты можешь побыть со мной? Миша наклонился ближе и аккуратно коснулся чужих губ. Поцелуй медленный и нежный. Он поочередно оттягивает то верхнюю, то нижнюю губу. После его нежный поцелуй коснулся виска. Он снова взглянул на Лешу и улыбнулся. - Ты тоже важен для меня, хотя порой бываешь скотинякой. - У тебе вселився дух Ляшка? - засмеялся он в ответ. - Але насадити я тебе хочу не на вила,- подмигнул Миша. Алексей ещё раз припал к тонким губам. - Ты пешком сегодня? - спросил Подоляк. - Да. - Я тоже, значит либо вызываем такси, либо пройдемся пешком? - Давай лучше прогуляемся. - Без питань. На улице уже было темно, так как фонари включать не разрешали , мужчинам довелось добираться до квартиры Арестовича в потемках. В один момент Леша прикоснулся к руке Миши и переплел их ладони. Этот жест явно заставил переговорщика смутится. - Нас можуть побачити… - тихо произнес он. - На улиці так темно, шо я твоє лице ледве бачу. - Но вдруг…- Подоляк попытался выбраться с крепкого плена, но его руку сжали только сильнее. - Не смій, Подоляк,- приказным тоном сказал Алексей. - Тебе взагалі не турбує , шо хтось може нас побачить? Шо хтось може шось написать? - Мне плевать. С годами вырабатывается рефлекс. Доречі чути твою українську вища насолода. Миша прижался ближе к его плечу и начал тихо говорить: - Мені так хотілось забрати твій біль. Мені так хотілось стати блище для тебе. Своїм тілом гріти тебе в заметіль, І хмари густі розганяти на небі. І дихати тяжко без твоїх поцілунків, І світ темно-сірий без твоїх очей, На шрамах твоїх малювать візерунки, І зняти всю тягу з широких плечей. І хочеться думи сумні проганяти, І там поселитись у сердці ,на дні. Від пострілів долі тебе затуляти, В глубокій душі запалити вогні. - Гарно. Не чув цього вірша раніше. - Це мій вірш…- тихо прошептал Михаил. Леша резко остановился и всмотрелся в темноту, в глаза мужчины рядом. - Ты пишешь? - Рідко. Але цього написав сьогодні для тебе. Леша резко сгреб в охапку мужчину и прижал его крепко к себе. Его ладони водили по спине, а носом он вдыхал прекрасный аромат Подоляка. - Он очень трогательный. Спасибо, Миш. - Скоро комендантский. Нам нужно ускорится. - Ты прав. Вскоре они оказались в квартире Арестовича. Леша включил свет, снял кеды и поплелся на кухню, открывая верхний шкафчик. - Почувайся як вдома,- произнёс он и достал два стакана вместе с бутылкой своего любимого виски. - Почекай пару хвилин,- сказал Леша и предложил Мише сесть на диван в гостинную. А сам он скрылся за дверьми в спальню. Подоляк рассматривал висящие на стене картины, терпеливо ожидая «друга». Казалось, что минуты длятся вечность. Было так тихо, только шорохи Леши были слышны со спальни. Мужчина вернулся в домашних серых штанах и белой футболке. В его руках была какая- то фотография , а лицо стало напряженным. Он присел рядом, расставляя на столике возле дивана стаканы и бутылку. Так же он успел сделать небольшую нарезку, которую тоже поставил на стол. Молча он разлил жидкость по стаканам и подпер фотографию, лежащими на столе книгами. На ней была изображена красивая женщина средних лет. Её глаза. Вот, что привлекло внимание Миши. У неё были точно такие же глаза, как и у Алексея. - Это твоя мама?- осторожно спросил Подоляк. - Да,- тихо ответил политик, выпивая залпом виски, и налил новую порцию. - Давно? - Сегодня 10 лет. - Уверен, она была хорошим человек и матерью. И воспитала прекрасного сына. - Она была невероятной…- Леша пялился в одну точку на стене,- а сыном я был не очень… - Не говори так. - Она умерла, думая, что я её ненавижу… это последнее, что я ей сказал. - Леш, она знает, что ты… - Нет. Миша хмурит свои брови и Алексей смягчается, но его мысли непоколебимы. - Я всегда её защищал от отца. Делал её счастливой, но потом я наговорил столько… А в тот вечер она звонила мне, я не взял трубку. Посчитал, что моя карьера важнее, что перезвоню потом. Посчитал себя слишком гордым, чтобы сразу извиниться. И это был последний входящий от неё,- его горло обжег ещё один глоток алкоголя. - Она знала, что ты её любишь. И она не хотела, чтобы ты винил себя за это. Хотела, чтобы ты жил дальше и простил себя. - Я монстр, Миша,- горько произнес он. Подоляк обхватил лицо Леши обеими руками: - Нет, ты не монстр. Ты хороший человек. Ты сделал многое и продолжаешь делать. Много времени уже прошло. И я понимаю, как тебе сложно, но ты должен отпустить. - Я не могу, Миша… Я пытался, но каждый раз я вижу её заплаканные глаза, когда я кричал на неё. - Мы люди. И ты тоже человек. Ты ошибаешься. Но ты ведь раскаиваешься в этом. Искренне раскаиваешься. Она бы хотела, чтобы ты был счастлив и простил себя. К глазам Арестовича начали подходить слезы, но он пытался их сдерживать. Даже сейчас. - Ходи до мене,- сказал Миша и прижал возлюбленного к своей груди. Он начал бережно перебирать его волосы. Спустя пару минут Алексею и правда стало немножко легче и он вернулся в исходное положение. Его взгляд был прикован к фотографии матери: - Прости меня, мам. Я люблю тебя. Они оба выпили и Миша взял за руку Арестовича. - Уже поздно. - Останься. - А в начале ты просто хотел со мной дружить. - Я и сейчас этого хочу. Чтобы ты был мне другом. Чтобы и я был другом для тебя. Таким, в которого ты безоговорочно влюбишься. Чтобы в твоих объятьях я забывался обо всём. - Тогда , пошли спать. Сняв лишнюю одежду , оставшись только в нижнем белье, они потушили свет и оба упали на мягкую простынь. - Я могу… тебя обнять?- прошептал в темноту Арестович. - Не задавай глупых вопросов. Леша повернулся на бок, и обвил со спины талию Михаила. Его было таким приятным и мягким наощупь. Он оставил кроткий поцелуй на мужском плече, их ноги переплелись и вскоре оба окунулись в царство Морфея.