Главой пика Байчжань стану я!

      У самого края того, что многие совершенствующиеся определили бы как клановую тренировочную площадку, занимался облачённый в белое юноша прекрасный лицом и изящного сложения. На вид — совсем мальчишка, едва перешагнувший порог детства, но с этими совершенствующимися никогда не угадаешь, в каком возрасте они начали и закончили формирование золотого ядра, а потому угадать, сколько юнцу хотя бы примерно лет, не взялся бы никто, кроме родителей. Если они, конечно, ещё живы.       Юноша взмахнул мечом, узкий прочный клинок со свистом рассёк воздух, впиваясь противнику в самое сердце — и молодой бамбук сочно хрустнул и переломился пополам. Юноша довольно расхохотался.        — Чего шумишь? — звонко раздалось поблизости, и он обернулся, чтобы подхватить на руки девицу, на голову его ниже, но столь похожую лицом, что никто бы не усомнился в их близком родстве. Подхватил и закружил на месте, не позволяя приблизиться к бамбуку, всё ещё коварно тянущему листья в их сторону .        — Тренирую победный смех, — серьёзно ответил он на вопрос сестры.        — А палка зачем?        — Это не палка, — обиделся юноша за меч, — это великое оружие.        — Она даже не красивая, — фыркнула девица. — Великое оружие должно быть эс-те-тич-ным.       Юноше не осталось ничего иного, кроме как ссадить сестру с рук и перехватить только ночью законченный деревянный меч за клинок, показывая узоры на рукояти. Сестра тщательно изучила переплетающиеся линии узора, потёрла кончиком пальца впитавшуюся между плотными волокнами краску и наконец кивнула.        — Ладно.       Юноша расплылся в улыбке: скупая похвала из уст его привередливой младшей сестры явно стоила для него куда больше льстивых заверений многих иных.        — И для чего же старшему брату великое оружие?        — Я полечу на пик Байчжань, одолею его главу и сам стану главой пика! — торжественно заявил юноша. — И буду присматривать за покоем и безопасностью самой прекрасной ученицы пика Сяньшу.        — Нет, — покачала головой его сестра.        — Нет? — удивлённо переспросил тот.        — Это я одолею главу пика Байчжань с мечом в руке и стану там новым главой! — заявила девица, ловко его обезоружила и угрожающе коснулась вспыхнувшей гневным румянцем шеи деревянным остриём.        — Но если я успею первым, — юноша опустил взгляд на её руку, в которой чуть подрагивала рукоять меча, — тебе придётся сразиться со мной по-настоящему.       Девица вдруг всхлипнула, отбросила меч в сторону и обвила юношу руками за пояс.        — Не хочу сражаться с братиком! Братик красивый и добрый!        — Я… — юноша осторожно обнял сестру в ответ. Его глаза заблестели от непролитых слёз. — Я тоже не хочу с тобой сражаться. Никогда-никогда.       Некоторое время они молча стояли, вцепившись друг в друга так, будто боялись, что стоит им разомкнуть объятия — и неведомая злобная сила тут же заставит их сражаться друг с другом. А потом юноша нахмурился и строго кивнул, явно найдя решение. Оно показалось ему настолько простым, что его губы изогнулись и задрожали, будто он снова готов был расхохотаться во всё горло.        — Нам не придётся сражаться, — зашептал он сестре на ухо. — От нашей семьи обучаются двое: воин и красавица. И раз сестрёнка будет воином, я стану красавицей.       Девица отодвинулась от него, окидывая внимательным взглядом, и её лицо осветила лукавая улыбка.        — Младшему брату, — заговорила девица, особо выделив слово “младший”, — придётся очень постараться, чтобы уместиться в мои платья.       Юноша отступил назад и почтительно склонился перед ней со словами:        — Пусть старшая сестрица не беспокоится: этому брату хватит умения, чтобы пошить себе схожие.       Неподобающую тренировочной площадке тишину снова расколол смех.