Слишком привычно.

Ямагучи был не из тех людей, которые значились в девичьих головах как "парень-мечта". Если говорить проще - Ямагучи мечтой просто не являлся. Тем более, для такого человека, как Цукишима Кей. Знакомы они были даже чуть больше, чем давно - с младшей школы, дальше, вместе были в средней, ну, и в старшей, естественно. Они не были великими друзьями или отличной командой, просто таким людям, как Цукишима, нужны были рядом незаметные подставки под кофе и вешалки для сумок, которые доверяли им безоговорочно и которым можно было высказать любое недовольство. И Ямагучи с этой ролью очень хорошо справлялся. Даже, можно сказать, с преувеличенным энтузиазмом. Он знал о Цукишиме всё, сам того не замечая, впитав во внутреннее сознание каждый жест своего семпая. Когда Цукки морщил нос, это обозначало, что он крайне возмущён. Если дёргал правой бровью, был в недоумении. Левой - бросал кому-то вызов. Кривил губы и цыкал, значит, испытывал отвращение. Становился отрешённым - был в состоянии крайнего бешенства. Цукишима не любил находиться в последнем состоянии, зато обожал доводить до него остальных, взять, опять же, пресловутого Кагеяму и бедолагу Хинату в их первый год старшей школы. Глядя, как Цукки издевается над парочкой, Тадаши лишь улыбался краем губ и изредка поддакивал, чтобы не огрести вместе с ними ненароком - мало ли, Цукишиму всё-таки однажды и на дохлого Ямагучи перекроет, и он вставит ему по первое число, так, за компанию. Пусть раньше он этого и не делал. У Цукишимы было какое-то негласное правило для самого себя, которое не мог не заметить Ямагучи - на Тадаши не срываться. Не раз и не десять он замечал, что у Кея дёргается на него рука в замахе, что он словно ловит себя перед тем, как что-то сказать и мгновенно отворачивается, избегает разговора, явно, чтобы не наговорить лишнего. Ямагучи сводил это к тому, что, кроме него, у Цукки никого, кроме семьи, не было. Не было друзей детства, не появилось особых приятелей в средней школе, в старшей он тоже хорошей компанией так и не обзавёлся, не считая волейбольной команды, предпочитая им всем почему-то конкретно не самого умного, красивого или талантливого Тадаши. Тадаши был прост, как доска, с ним можно было говорить о чём угодно, но ни одна тема бы не впечаталась в памяти, ведь о каждой из них Ямагучи знал лишь поверхностно. Никто не считал нужным слушать Ямагучи и запоминать его, помнить о нём, как о чем-то важном в своей жизни. Кроме Хинаты, конечно. И, как ни странно, Цукишимы Кея, для которого Тадаши изначально был лишь удобной подставкой для кофе. Когда люди долгое время находятся рядом, постоянно делают что-то вместе или стабильно проводят вместе большую часть свободного времени, происходит непреодолимое и даже обычное явление - они привыкают. В магазин - вдвоём. На прогулку - вдвоём. На тренировку - вдвоём. В душ тренировочного лагеря - вдвоём. Занять места в автобусе - сесть обязательно рядом. Посмотреть новый фильм - вдвоём. В класс - вдвоём. В забегаловку на углу - вдвоём. Приготовить ужин, оставшись у кого-нибудь ночевать - на одной кухне, рука к руке, вдвоём. Потратить первую зарплату - вдвоём. Переехать в Каракуру на время обучения и снять квартиру на пять лет - вдвоём. Когда Цукишима позвонил Ямагучи и сказал, что нашёл в Каракуре очень неплохой медицинский университет, в котором есть кафедра педиатрии, Тадаши не думал ни одной лишней секунды - кратко ответил: "Я согласен". Ведь, если Кей сообщает ему эту информацию, значит, он тоже собрался туда ехать на учёбу. Значит, он и себе там нашёл хороший вариант для обучения на криминалиста. Значит, они снова будут вдвоём. Как и всегда. Казалось, словно ничего после переезда и не поменялось вовсе - совместная готовка, походы по магазинам, просмотр фильмов, музыка в наушниках Цукишимы, разделённая на двоих, по очереди, разговоры-разговоры-разговоры, совместные ужины и обеды, изредка - завтраки, ведь "Бог ты мой, Ямагучи, сколько можно спать...", прогулки в парке, распитие редкой баночки пива поздно вечером, около дома, на лавочке... Но кое-что, конечно, всё-таки, непоколебимо и безвозвратно изменилось. Больше не было возможности сидеть по соседству, ведь университет Цукишимы находился на одной стороне городка, а учебное заведение Тадаши в прямо противоположной. Пары у них теперь начинались в разное время, у Кея всегда в восемь утра, а у Ямагучи неизменно в девять, да и заканчивались по-разному - у Цукишимы в пять, а у Тадаши иногда и до семи дело доходило, так что о совместных походах до универа и после него пришлось позабыть. И, что самое главное - закончился раз и навсегда настоящий, профессиональный волейбол. Цукишима, да и Ямагучи тоже, всегда знали, что волейбол - лишь отдушина, хорошее хобби, которое после вступления во взрослую жизнь обязательно закончится. Они не Хината с Кагеямой, сейчас покоряющие вершины всех рейтингов, даже не Асахи с Нишиноей, вступающие в региональные сборные ради того, чтобы не терять хватку. Они - всего лишь промежуточные игроки, лишь кусочек своей жизни подарившие спорту и забывшие о нём навсегда, как только радостные дни закончились, впечатавшись в памяти сладостным и милым воспоминанием о беззаботной юности, в которой они провели самые лучшие моменты своей жизни. Закончился спорт-зал, тренировки в пять утра и до девяти вечера, выезды с командой, кричалки, опьяняющий привкус победы на кончике языка и горечь поражения, заполняющая нёбо каждый раз, когда даже тренировочный матч был проигран, пусть от него ничего и не зависело толком. Но иногда они вспоминали то, от чего отреклись, чтобы вновь ощутить ускользнувшие сквозь пальцы моменты, которые теперь казались далёкими, словно произошедшими в прошлой жизни. - Интересно, смог ли Хината перестать зависеть от Кагеямы, находясь в сборной с абсолютно другим связующим? - спросил, подкинув мяч, Ямагучи, словно бы ни к кому особенно не обращаясь. - Наверное, у него получилось. Он всегда был способным игроком. - также в пустоту ответил Цукишима, подавая пас сквозь несуществующую сетку на детской площадке около их многоквартирного дома. Они, конечно, общаются с ними всеми, поддерживают связь, стараются не терять друг друга из вида и наблюдать, как кто-то падает вниз, кто-то покоряет вершины, а кто-то выбирает другую дорогу по жизни, отдаваясь новому делу. Никто не остаётся рядом навсегда, как когда-то понял для себя Цукишима. Но старые привычки не забываются, как ни крути. И иногда эти самые привычки вытекают во что-то гораздо большее, чем можно было себе представить. - Странная компашка. - хмыкнул Цукишима, когда мимо него пробежал рыжий парень, что-то оравший в полный голос, а за ним пронеслись девушка со странной причёской и красноволосый парень, похожий на ананас. - И Каракура эта... Странная. - Да, в Мияги таких людей редко можно было встретить... - задумчиво кивнул Ямагучи, проводив компанию взглядом. - Хотя, этот рыжий чем-то напомнил мне Хинату. - Тадаши хихикнул в кулак. - Ага, а девушка напомнила мне Кагеяму. Ананас этот, почему-то, у меня ассоциируется с Танакой... - поддержал Кей. - Наверное, я даже соскучился по ним... Как ни странно. Ямагучи нежно поцеловал парня в щёку и переложил пакеты в другую руку: - Пойдём, нам ужин ещё нужно приготовить. А то эта аномальная Каракура опять нам землятрясение подбросит часов в семь вечера... Аномально странная Каракура обещала на сегодня двадцать три градуса тепла и лёгкий дождь ночью. Два человека, привыкшие друг к другу максимально, отправлялись готовить ужин. И, возможно, из Каракуры они уже никогда не уедут. Тут было слишком привычно. И обоим это, почему-то, очень сильно нравилось.