На Бисерном пароме

      Они провели вместе столько обедов и ужинов, что Чайльд и не заметил, как встречи из деловых превратились в личные. Более того, он все чаще ловил себя на том, что ждет эти встречи; ждет, когда они опять смогут общаться и шутить, как нормальные люди. Как друзья. В конце концов, если ему удалось подружиться с таким хорошим человеком, то… он еще не совсем потерян, да? Чжун Ли всегда был так вежлив, тактичен и внимателен, что провести вечер в его компании было настоящим отдыхом после скучного дня.       И Чайльд бы никогда не подумал, что Бисерный паром, куда Чжун Ли так любезно его пригласил, мог оказаться чем-то помимо сказанного ресторана. — Огромный! Сколько их вообще здесь, в Лиюэ? На любой вкус!.. — Восхитился он, оглядывая ярко украшенную палубу, пока их лодка подплывала к кораблю.       «Да», — подумал Чжун Ли с усмешкой. «На любой вкус».       На входе их встречал дворецкий, и Чжун Ли вдруг взял руку Чайльда под свою, к некоторому смущению последнего. Но, наверное, того требовал этикет, и убирать руку предвестник не стал.       (Конечно, ничего этикет не требовал, просто мужчина не смог отказать себе в удовольствии.) — О, господин Чжун Ли!.. Рады приветствовать вас и. вашего друга. Ваш столик и комната готовы, — мужчина низко поклонился, успешно скрадывая этим последнюю фразу. — Прекрасно, благодарю.       Чжун Ли уверенно прошел вглубь зала, увлекая за собой Чайльда. Он так и не убрал ладони с его руки, вдруг понял Тарталья, почувствовав, как его пальцы мягко, скорее всего случайно сжали.       Вокруг было совсем немного занятых столиков, между которыми ходили красивые девушки с подносами и бросали по сторонам загадочные взгляды. Не избежал их и Чайльд — одна из официанток даже помахала ему. Она быстро скользнула взглядом к Чжун Ли, к их переплетенным рукам, и, усмехнувшись, покачала головой каким-то своим мыслям, возвращаясь к сервировке еще одного столика. — Мы пришли.       Голос Чжун Ли вернул к реальности. Их место было у борта, уютный круглый столик со свечками, откуда открывался восхитительный вид на сверкающий золотыми крышами Лиюэ. За городом возвышались величественные пики Заоблачного предела, а если посмотреть дальше в сторону моря, были видны скалы Гуюн, темнеющие тонкими мачтами на фоне алого заката.       Чжун Ли проследил за взглядом парня и, незамеченный, улыбнулся. Ни из Глазурного павильона, ни даже с пристани такого не увидишь — вот уж в чем Бисерному парому не откажешь. — Кажется, сегодня я угодил своему гостю.       Чайльд усмехнулся, наконец падая в кресло и переводя взгляд на спутника. — Не торопись с выводами, сяньшен, мне еще меню оценивать. — О, разумеется.       Они проговорили до сумерек, периодически отвлекаясь на яства, вино и простое созерцание заката. Было удивительно спокойно, Чайльд даже забывал иногда, что они на палубе не одни. От вина было тепло и легко, хотелось смеяться — и он смеялся, а ветер относил его смех к гавани. Спроси его кто, он бы не смог ответить, чем их сегодняшняя встреча отличалась от любой другой. Да, может быть он позволял себе несколько больше алкоголя, или дело было в подрагивающих огнем свечах, поначалу смущавших, или в красивых видах… хотя Чайльд и видел-то больше не их, а лишь их отражение в лучистых глазах напротив.       Начало темнеть, и ветер с моря стал холодным, липкой солью оседал на коже, холодом проникал под пиджак. Честное слово, Чайльд даже не заметил, однако Чжун Ли уловил его мелкую дрожь, а когда взял за руку, неодобрительно покачал головой. Пальцы под перчаткой были ледяные. — Ты замерз. Пора пойти внутрь, уже темнеет, — «и мне тебя плохо видно», хотелось добавить. А на Чайльда было очень приятно смотреть, особенно на такого смешливого и румяного.       Он поднялся первым и помог встать Тарталье: тот только сперва пошатнулся, потом шел вполне уверенно, но каким-то образом его рука все равно вновь оказалась в плену Чжун Ли.       Когда они вошли в помещение с палубы, дыхание сперло от духоты. Чайльд поморщился, прикладывая холодную руку ко лбу. — Можно ключ, пожалуйста? — девушка за стойкой понимающе улыбнулась. Ее дальнейшие напутствия оказались не нужны.       С каждым шагом жар на щеках усиливался. А ведь на свежем воздухе совсем ничего не мешало — вот она, разница. Под конец пути, у самой двери, Чайльд уже сам хватался за услужливо подставленное плечо. — Чжун Ли, я… мне бы посидеть немного, — прошептал он, жмурясь, пока тот разбирался с ключом. Комната сейчас казалась самой собой разумеющейся. — Конечно. Сейчас.       Дверь поддалась, открывая взгляду уютную маленькую каюту. Чжун Ли сразу подошел к кровати, помогая спутнику сесть. Даже устроившись, Чайльд не выпустил чужое пальто из пальцев. Мысли отяжелели, сосредоточиться на чем-то казалось непосильной задачей, хотя Чайльд был уверен, что прекрасно все сознает. — Прости, хах-ха… Переборщил чутка, кажется. Как неловко… — Это и моя вина. Не следил, — пальцы скользнули за ухо, заправляя непослушные пряди. Чайльд сейчас был как потерянный котенок… даже так же подался навстречу касанию. — Как себя чувствуешь?       Чжун Ли приложил тыльную сторону ладони к горячему лбу, и парень с благодарным мычанием прижался к ней. — Как пьяный дурак.       Чжун Ли скомканно улыбнулся. По крайней мере, Чайльд все еще мог шутить. — Может, приляжешь? Я сейчас принесу полотенце, — он мягко надавил на плечо, но этого уже хватило, чтобы Чайльд упал на спину. Его ноги все еще неудобно свисали с края, так что Чжун Ли быстро стянул с него обувь и помог поднять их на кровать. Когда он вставал, рукав вдруг схватили. В голубых глазах сверкнула растерянность, однако стоило парню наткнуться на чужой взгляд, как он тотчас в смущении убрал руку. — Я сейчас вернусь.       Почему-то от этого тона и доброй улыбки уши загорелись больше, чем от вина, и Чайльд, совсем уж красный, отвернулся.       Далеко идти не пришлось: ванная была за стенкой. Там, разумеется, нашлись и холодная вода, и полотенце, так что уже через какую-то минуту Чжун Ли опять был в комнате. Однако застыл на пару секунд на пороге, запечатлевая в памяти Чайльда, по-прежнему отвернувшегося, подобравшего к груди ноги и, помимо всего прочего, прятавшего лицо в ладонях.       Даже одним этим видом затея с Паромом могла бы окупить себя сполна.       Он опустился на край кровати, мягко тронув предвестника за плечо. Когда тот обернулся, сразу приложил ко лбу холодную ткань, на что получил резкий благодарный вздох. Чжун Ли подтолкнул Чайльда лечь на спину полностью, и уже так мог действовать свободнее, стирая пот и налипшую соль.       Это было очень приятно, но Тарталья бы соврал, если бы сказал, что чувствовал себя совершенно комфортно. Видимо, это отразилось на его лице. — Что такое?       Чжун Ли остановился и обеспокоенно наклонился вперед, чтобы иметь возможность лучше видеть голубые глаза, упорно избегавшие его. Чайльд глубоко вздохнул, прежде чем все же посмотрел на него. — Прости… я… испортил вечер. Вместо того, чтобы давно быть дома, ты застрял тут со мной.       Чайльд перевел взгляд на стену, мимо мужчины, лишь бы избежать серьезного взгляда. Чжун Ли, кажется, даже не моргнул ни разу, пока слушал, а уж понять его мысли по глазам было вовсе невозможно. Тарталья бы сказал, что ненавидит это, ненавидит, когда не может прочитать чужие намерения, но это было бы неправдой. Он не мог ненавидеть в Чжун Ли ничего.       Вдруг он почувствовал касание на щеке, но не тряпки, а теплых пальцев. Мужчина мягко поднял его подбородок, заставляя посмотреть на себя.       Золотые зрачки по-змеиному гипнотизировали, видели насквозь, словно он был бабочкой на бархатной подложке. Чайльд замер.       Тихие слова и мягкое поглаживание вызвали волну мурашек. — Глупости, — честное слово, или это алкоголь играет шутки с его сознанием, или Чжун Ли правда протянул ту «с» —Чайльд уже не мог знать. Он потерялся. Прямо сейчас были только два бездонных желтых колодца-глаза и мягкие подушечки пальцев, медленно очерчивающие ухо. — Не говори глупос-стей.       Чжун Ли пододвинул забытое полотенце выше, до волос, и, по-прежнему не мигая, приблизился. Чайльд зажмурился, но глаза сами распахнулись, стоило чужим губам обжечь прохладный лоб.       Он рвано выдохнул, все еще чувствуя на себе теплый поцелуй и не зная, куда деть себя. В тот момент всюду был лишь Чжун Ли, его пальцы, ладони, локти, шея, губы. Сдвинуться хоть на миллиметр означало самому нырнуть в его сети, оказаться еще ближе — но тело не слушалось. Не двигалось. И единственное, чем Тарталья смог выразить свое минутное бессилие и разочарование, был тихий стон, когда Чжун Ли отстранялся, забирая с собой их тепло. — Ты мне не в тягость, Чайльд. Ты никогда… — его лицо все еще было близко, но теперь… недостаточно? близко. — Это мне нужно извиняться, если заставил тебя так думать.       Тарталья даже своим замутненным взглядом видел, что Чжун Ли хотел сказать или сделать что-то еще. Это отчаянное желание было написано в его вдруг совсем человечных глазах, но он только качнул головой, опуская веки, убирая руки. — Прости меня, — Чжун Ли распрямился, возвращая ему его личное пространство, в которое так легко вторгся, и спустя еще несколько мучительных мгновений встал, отворачиваясь к двери. — Попрошу еще одну комнату.       Чайльд растеряно наблюдал, как за ним закрылась дверь, а в голове кроме матов на всех известных ему языках было только два вопроса: что ради Царицы только что произошло и почему он уходит?..

***

      Чайльду казалось, что мысли не дадут ему уснуть, но уже через пару минут провалился в крепкий сон. Он вскочил только в середине ночи от жажды и какого-то случайного звука, не до конца понимая, где находится. — Чжун Ли?..       Пока он в темноте искал воду в тумбочке, вдоль и поперек забитой какими-то непонятными предметами, ему уже удалось восстановить, что произошло, если только половину не выдумал во сне. — Черт, да что это?.. — он отбросил на кровать очередной бутылек, наполненный не водой, а каким-то маслом. Только проследив за ним и увидев подсвеченное полоской окна полотенце рядом, он вспомнил про ванную комнату, куда уходил Чжун Ли.       Когда парень освежился и напился всласть, он вдруг обнаружил себя у входной двери, уже схватившим ручку. Куда-то собрался? Он… идет к Чжун Ли?.. «Нет, глупости», промелькнула мысль, но, едва осознав ее, он наперекор ей дернул за ручку, выходя в коридор.       Здесь он немного растерялся. Куда идти, он не знал, но что точно пойдет — знал точно, хоть и не был уверен зачем. Они же получили ключ у девушки на вахте? Значит, ему надо найти ее.       Ощупью двигаясь вдоль темных коридоров, он все больше и больше полагался на слух и осязание, и потому очень скоро уловил какие-то приглушенные вздохи и всхлипы. Может, он еще и не совсем проснулся, но ему точно не казалось. Так что услышав очередной всхлип и вскрик, он рванулся на звук, без колебаний распахивая нужную дверь, но…       Звуки прекратились, и три пары глаз уставились на него в немом удивлении. Две девушки и один мужчина, все почти полностью обнаженные и в крайне недвусмысленном положении. — Малыш, потерял кого-то?       Щеки порозовели от смущения и внимания, и только когда мужчина вновь сделал толчок, явно собираясь продолжить начатое, Чайльд потупил взгляд и закрыл дверь. Проморгался, но картинка уже отпечаталась на роговице. Полный еще большей решимости найти Чжун Ли, Чайльд заторопился дальше по коридору.       Не раз он услышал подобные звуки, пока добирался до вахты, но на этот раз не спешил открывать каждую дверь. Уже было ясно, что никто никого убивать не собирался. К его великому облегчению, дежурная была на месте, и после путанных объяснений Чайльд понял, куда ему надо. Спрашивать, что здесь происходит, он не решился, а девушка в свою очередь не смогла признаться ему, что у него во всю щеку отпечаталась подушка. Только посмеялась за его спиной: слишком уж забавно выглядел заспанный взлохмаченный рыжий парень, каким-то образом умудрившийся потерять любовника.       Под нужной дверью горела полоска света, и Чайльд остановился. Чжун Ли не спал? Тогда хороший вопрос: а что он собирался делать, если бы Чжун Ли, как все нормальные люди, спал ночью? Будил, что ли?       Чайльд тихо постучал и повернул ручку, но тут же вспомнил недавний опыт. Вдруг… вдруг он и здесь увидит что-то?.. — Проходи.       Чайльд тряхнул головой, открывая дверь и сразу находя Чжун Ли в кресле у маленького круглого окна, натыкаясь на его обычный яркий взгляд. Тут он замер, понимая, что не знает ни что говорить, ни даже зачем пришел. Тем не менее заставил себя пройти чуть дальше, аккуратно закрывая дверь. — Сяньшен, ты ушёл.       Чжун Ли коротко усмехнулся, не сводя с парня глаз. — Там была только одна кровать, Чайльд. Я решил, что тебе будет неудобно, — то, что он знал об этом заранее и все равно заказал для них такую комнату, осталось несказанным. Но, в конце концов, одна комната и одна кровать еще не означали бы ничего, а вот тайное желание провести ночь вместе — как угодно — делало идею слишком притягательной, чтобы от нее отказываться. — А-а… — медленно протянул Тарталья. И правда, вдруг подумал он, и перевел взгляд на кровать. Здесь она тоже одна, нетронутая. — Ты не спал?       Чжун Ли тоже посмотрел на кровать, на секунду прикрывая глаза в нежелании ни врать, ни говорить правду. — Сон не шел. — А…       Чайльд почувствовал неловкость. Вот он стоит здесь, а толку? Здесь тоже одна кровать. Так что разницы никакой, остались бы они там или тут, но Чжун Ли уже сделал выбор в пользу отдельной комнаты. И Чайльд знает это, но все равно здесь, навязывает свою компанию вновь. Не лучше ли тогда?.. — Не уходи, — словно прочитав его мысли, не терпящим возражений тоном вдруг произнес Чжун Ли, поднимаясь с кресла.       Он сделал пару шагов к нему и взял за руку, мягко утягивая в сторону кровати. Чайльд, все еще сомневающийся, послушно сел рядом, но голову опустил. Пальцы свободной руки теребили край помятого пиджака.       Однако следить только за ней стало сложно, когда длинные пальцы принялись поглаживать костяшки другой.       Чжун Ли вздохнул, пытаясь сформулировать мысль так, чтобы очевидно сонный и потерянный Тарталья понял его правильно. — Чайльд. Я ушел не потому, что не хотел провести эту ночь с тобой. Я просто не хотел ставить тебя в неловкое положение или… пользоваться твоим состоянием, пока ты был пьян и не мог принимать решения сам. Мне очень приятна твоя компания, — Чжун Ли чуть сжал бледную ладонь, и, Чайльд готов поклясться, его уши уже были цвета волос, — и я буду очень рад, если ты останешься сейчас.       Парень чувствовал взгляд на себе и поднял голову, сталкиваясь с ним. Он не мог понять, что чувствовал помимо смущения, как и не понимал, почему каждое слово и каждое поглаживание имеет на него столь сильный эффект. Или почему эти золотые глаза так завораживают. — Останься.       Вино уже почти выветрилось, но Чайльд снова чувствовал, что пьянеет. — Чжун Ли… — почему-то он спустился до шепота, не в силах оторвать взгляд. Помимо слов они как будто общались глазами, только Чайльд по-прежнему не был уверен, на одном ли языке. Он вдруг вспомнил кое о чем, смутившись, но мысль больше не давала покоя. — Ты… что хотел сказать? Там? Ты же хотел?..       Темные брови чуть нахмурились. Чжун Ли не мог, не хотел врать сейчас. — Да. Хотел кое-что сделать. — Сделай, — последовал моментальный ответ, как эхо, тем же шепотом.       Наконец Чайльд смог узнать эмоцию в чужих глазах. Опять колебание. Но в этот раз… иначе. Чжун Ли неуверенно хмыкнул, поднимая свободную руку на уровень их лиц и вновь заправляя выбившуюся рыжую прядку, оставляя пальцы на бледной скуле. Тарталья не шевелился.       Чжун Ли медленно перевел взгляд на его губы, такие розовато-нежные и мягкие, раскрытые в неосознанном предвкушении — и, не торопясь, не опуская ладони, подался вперед.       Они правда были мягкими.       Поцелуй был медленный, очень аккуратный, но односторонний. Только спустя несколько секунд, когда Чжун Ли начал отстраняться, парень резко выдохнул и с коротким «нет» сам прильнул обратно, хватая темноволосую голову обеими руками. Плевать на должен-не-должен, он подумает об этом позже; то, что происходило сейчас, ощущалось волшебнее и реальнее, чем все надуманные правила. Что бы их не связывало ранее — дружба, уважение или простой интерес — сейчас не имело ни малейшего значения. Хотелось еще.       Чайльд пересел ближе, в буквальном смысле атакуя чужие губы. В поцелуе чувствовалась вся его горячность и жажда действий, он просто не мог отступить, хоть дыхания ему явно не хватало. Заметив это, Чжун Ли отстранил его сам.       Пару секунд они просто смотрели друг на друга, глотая воздух, а потом Чайльд опустил голову, пряча красное-прекрасное лицо в ладонях и в них же глуша полустон-полухрип. Чжун Ли притянул его обратно к себе, прижимая к груди. Так и сидел, чуть покачиваясь и поглаживая парня по спине, пока тот не успокоился. — Чайльд? — Дерганья и рваные вздохи стихли, и ответом стало шевеление в районе шеи. — Это твой первый поцелуй?       Чайльд опять, на этот раз тише, взвыл, вдавливая лоб в чужую ключицу и до белых костяшек сжимая коричневый пиджак. — Да.       Ответ уже не был нужен как таковой, но Чжун Ли все равно был признателен за него. Это тихое-претихое «да», на секунду обжегшее грудь, навсегда осталось в памяти, казалось незаменимым знанием — может даже ключевым для в его понимании Чайльда. — Прости. — За что? — удивился Чжун Ли, на мгновения сбиваясь с ритма поглаживаний.       Ответ был столь же искренним. — Не знаю. За неловкость?       Мужчина усмехнулся. — Я не чувствую неловкости. Тебе не за что извиняться.       Чайльд прикусил губу, не поднимая глаз. Сейчас он не хотел смотреть, потому что знал, что именно в чужом лице теперь неизбежно прикует к себе его взгляд. — Я-я… хотел бы лечь спать.       Если честно, он ощущал себя перевозбужденным ребенком, последние полчаса пускавшим воздушные змеи, строившим песчаные замки и игравшим в догонялки одновременно, которому еще слишком много всего хочется и который так же сильно заплачет через какое-то мгновение, если не отдохнет. И Чайльд, как бы это не было похоже на отступление, как бы его голову не кружило от ранее незнакомых мыслей и желаний, вынуждал себя взять перерыв. — Конечно, — Чжун Ли на секунду прижался носом к рыжей копне и, жмурясь, глубоко вдохнул, только после этого вставая с кровати. — Если ты захочешь раздеться, я не буду смотреть.       Наверное, пока он на этом пароме, уши Чайльда не перестанут краснеть. Хотя скорее всего дело в другом, в одном консультанте похоронного бюро, который продолжает озвучивать и делать разного рода смущающие вещи.       Чайльд мотнул головой, поднимаясь следом и, как в трансе, расстегивая застежки пиджака. Раздеться? О чем он думает! Хотя, наверное, именно что ни о чем… опять проблема в Тарталье и его смущении и, может, воспитании. Всегда все проблемы от него.       В голове мелькнула картинка другой каюты, в которую он по ошибке попал, и он закашлялся, пытаясь скрыть пунцовые щеки и прогнать мысль подальше. Он, Чайльд Тарталья, конечно, не раз слышал похабные разговоры в лагерях Фатуи, присутствовал не на одной пьяной игре в бутылочку у костра, где происходило многое, но все это было другое. Там он был Тартальей, а не Аяксом, который до сегодняшнего дня даже ни разу не целовался.       Тем временем Чжун Ли расправил кровать и погасил лампу, ожидая, пока предвестник уж очень кропотливо вешал помятый пиджак на стул. Обратив на мужчину внимание, Чайльд криво улыбнулся, перенимая одеяло и забираясь на кровать. — А ты?..       Чжун Ли мягко улыбнулся. — Сейчас.       Он быстро скинул пальто, набрасывая его на единственный стул в комнате, поверх чужого пиджака, и, особо не складывая, туда же положил жилет с перчатками. Если задумать, это первый раз когда Чайльд мог видеть его в одной рубашке (света от окна хватало), но сейчас это волновало меньше всего.       Чжун Ли снял обувь и забрался на кровать, устраиваясь у стены. Чайльд сидя следил за ним. — Сяньшен? — позвал шепотом, ловя золотой взгляд. — Это же не просто ресторан, да?       Чайльд даже не был уверен, зачем спрашивает. Ему сейчас было все равно, да и он уже догадывался.       Мужчина молчал, в его глазах не было ничего, что бы выдавало его мысли. — Д-да?       Может ли быть, что его опять гипнотизируют?.. Ощущение именно такое. — Да.       Пауза. Шепот. — А почему не сказал?.. — кажется, глаза стали больше. Или он наклоняется ближе?..       И все-таки взгляд сорвался ниже. К губам, чуть раскрывшимся для ответа, едва поблескивающим в свете луны… — Чтобы ты согласился.       Чайльд прижался к ним, зажмурившись, и замер так на несколько мгновений. Его не оттолкнули. Начал двигать губами на пробу, изучая. Чжун Ли не мешал, послушно подстраивался под медленный ритм, только обвил чужую талию уже обеими руками, останавливая ладони на лопатках и пояснице.       Почувствовав неуверенное прикосновения языка, он легко разомкнул губы, пуская дальше. Удивленно выдохнув, Чайльд принял приглашение, продолжая свое исследование теперь изнутри.       По телу от каждого движения пробегали искры, и Чайльд не мог представить, как бы остановился. Пальцы Чжун Ли чертили неизвестные узоры на боках, проходились мягкими касаниями вдоль позвоночника и ребер, оглаживали подвздошье и иногда добирались до тазовых косточек — и тогда Тарталья, уже дышавший беззвучными стонами, мгновенно терял весь воздух.       Он отстранился ужасающе медленно, переводя дыхание и обращая расфокусированный взгляд к Чжун Ли.       Хотелось еще, но это «еще» — помимо поцелуев и касаний — вело только к одному — тому, чем занимались трое из другой комнаты. А Чайльд совсем не знал, хотел он этого или нет. — Не торопись, хорошо? — Чжун Ли будто прочитал его мысли.       Он лежал под ним совершенно расслабленный, с уютно растрепанными волосами, и улыбался, и Тарталья сгорал под его необыкновенно мягким взглядом. Мужчина поднял руку к его щеке, нежно обводя спрятанный в тени контур, и его легкое касание отдалось искрами в коже. Руки подкашивались.       Ладонь на спине чуть надавила, побуждая лечь рядом. И Чайльд лег, перекатываясь на другой бок быстрее, чем мог соблазниться Чжун Ли опять.       Он отчаянно пытался выровнять дыхание, представить себя на своей кровати в отеле, и не знал, гнать ему прочь мысли о произошедшем или пытаться убедить себя, что это все было несерьезно. Он подтянул ноги ближе, поеживаясь. Пусть ночи стояли теплые и одеяла были почти не нужны, но вдруг стало слишком холодно.       Слишком холодно без кого-то рядом.       И опять, уже не в первый раз за ночь, он предпочел не думать. — Чжун Ли?       Мычание сзади. — Ты… ты бы не хотел… обнять меня?       Мгновение, и мужчина пододвинулся вперед, а Чайльд назад — и, уткнувшись спиной в твердую грудь, расслабленно выдохнул.       Так… было лучше, чем под одеялом, но Чжун Ли все равно набросил на них покрывало.       Сердце пока что отказывалось спать.       Чайльд решительно заткнул все внутренние писки, осуждающие или одобряющие его сегодняшние действия. С некоторой задержкой он прижался еще ближе, обнимая оставленную на нем руку.       Думать больше не хотелось совсем: слишком хорошо, чтобы позволять волнению разрушить удивительный покой, который он так давно не ощущал. — Спокойной ночи, Чайльд.       Шепот запутался в волосах, обжигая шею и ухо. Он правда… расслабил, хоть и было странно слышать его так близко: еще какой-то сантиметр и губы, казалось, накроют ушную раковину. — Да… и тебе.       Пройдет какое-то время, прежде чем Чайльд осознает все, что произошло на этом пароме, но Чжун Ли умеет ждать.       Он лежал, не шевелясь и не смыкая глаз, вслушиваясь в тихое сопение. Он бы, может, не удержался и перебирал рыжие пряди или невесомо оглаживал плечо, упиваясь близостью, но его рука по-прежнему была в плену, прижатая к поднимающейся и опадающей груди — и Чжун Ли не мог, никак не мог потревожить чуткий сон. Размеренный стук сердца резонировал с его, искусственным; ощущался так близко, что Чжун Ли впервые казалось, будто оно бьется — само, без его на то воли.       Он будет ждать, сколько нужно. И когда-нибудь вновь заключит живой огонь в свои объятия.