Феи тоже могут быть жестокими

      — Хватит, пожалуйста! — голос сорвался до болезненного хрипа, каждое слово отдавалось болью в пересохшем горле. Его лицо запеклось от крови, веки слиплись, и каждое движение отзывалось жгучей болью. — Я больше так не буду! Клянусь!       — Мм... как заговорил, — тон был издевательским, безразличным. Образ девушки перед глазами терялся в нечеткой дымке, словно в бреду. — Кажется, её звали Джуди, да? Ту самую девочку... Она тоже умоляла. Она тоже просила, чтобы ты остановился.       Крик вырвался из его пересохшего горла, когда поток кипятка обрушился на лицо. Боль была невыносимой, кричать больше не оставалось сил, и сознание ушло в спасительную тьму. Но эта тьма не продлилась долго. Холодный резкий рывок вернул его обратно, и агония продолжилась.       — Заметь, — её голос звучал так близко, что казалось, он ощущает его кожей, — я делаю с тобой то же самое, что ты сделал с ней... после.       Он зажмурился, пытаясь защититься, но веки разодрали грубо, безжалостно. Перед ним стояла она: небольшая, худощавая, со шрамами на руках и лице. Веснушки на её коже казались болезненно яркими в свете лампы, а короткие рыжие волосы напоминали пламя. Она держала биту так спокойно, как будто это было продолжением её руки. В глазах светилась такая ненависть, что его дыхание перехватило.       — Ты… ты не лучше меня! — прохрипел он, стараясь собрать остатки силы. — Ты такая же, как и я.       — Оу, правда? — уголки её губ приподнялись в едва заметной, ледяной улыбке. — Возможно.       На мгновение в её движениях мелькнула тень милосердия. Она поставила биту у стены, словно намереваясь прекратить. Но в следующую секунду он понял: перед ним не человек. Перед ним не маньяк и не мститель. Это было нечто другое. Нечто, что заставляло содрогаться от ужаса. Перед ним стояло правосудие.       — Но нет. Это неправда, — её голос стал тихим, почти интимным. — Я бы никогда не убивала ради похоти. Никогда ради своего удовольствия или прихоти. Это было бы слишком... мерзко. Да и вообще, — её глаза вспыхнули синим пламенем, — это же незаконно, так ведь?       Она приблизилась, так что он ощутил жар её дыхания.       — Знаешь, что интересно? Если бы у тебя была дочь… как бы ты отреагировал, если бы с ней поступили так же? — её слова впивались, как ножи, рвали на куски остатки его жалкой уверенности. — Я видела её похороны. А ты? Ты стоял там. И улыбался.       Он попытался возразить, но её голос уже заполнил всё вокруг.       — Помнишь, как это было? Ты наслаждался её криками? Помнишь, как зажёг спичку, как её ноги охватил огонь?       Его смех разорвал тишину. Безумный, леденящий.       — Да! — он оскалился, глаза блестели от бешенства. — Я наслаждался этим. Каждой секундой её агонии!       Её молчание было оглушительным. Лишь потом она тихо выдохнула:       — Значит, ты знаешь, что будет дальше.       Она взяла канистру, запах бензина наполнил воздух. Она вылила её содержимое на него, игнорируя его отчаянные попытки вырваться. На её ладони вспыхнуло пламя, словно это было частью её самого существа.       — Почувствуй, каково это — гореть заживо.       Когда огонь охватил его тело, он закричал. Вопль боли и ужаса разрывал воздух, наполняя подвал невыносимой какофонией. Но он стих так же быстро, как и начался. Пламя пожирало плоть и кости, оставляя после себя только пепел.       Она наблюдала, как всё исчезает, без единой эмоции. Когда всё было кончено, девушка взмахнула рукой, и помещение вернулось к своему прежнему состоянию. Чистый, безупречный подвал.       Она поднялась наверх, вдохнула прохладный воздух ночи, закурила. Дым наполнил лёгкие, возвращая ясность мыслей. Несколько человек стояли в стороне, ожидая её.       — Всё спокойно? — её голос звучал ровно.       — Да. Полиции не было.       — Отлично. Работа сделана. Свяжись с заказчиком.       Она затянулась, и в её глазах больше не было пламени. Только усталость.

***

      Я никогда не думала, что моя жизнь может закончиться так быстро. Так глупо. Так… бессмысленно. Даже сейчас, когда я мысленно возвращаюсь к последним мгновениям своего "обычного существования", не могу не усмехнуться — вот уж действительно, из разряда "не делай как я". Третья кружка кофе за ночь, бессмысленно запиваемая таблеткой от головной боли, не сработала. Организм больше не воспринимал даже это жалкое подобие стимуляторов.       Как я вообще дошла до такого? Почему я снова оказалась в окружении листов, тетрадей, переполненного текстами ноутбука и планшета? Заваленная конспектами, которые я клятвенно обещала начать вести в начале семестра. А теперь вот, за день до зачётов, в панике переписываю материал с чужих фотографий, скачанных наспех из чатов. Лень и прокрастинация наконец выставили счёт. Да, довела себя. Доигралась в "Майнкрафт", дочиталась фанфиков, и теперь квалификационный экзамен висит надо мной дамокловым мечом.       Вспоминаю, как пыталась заполнить технологические карты. Как вдруг в голове вспыхнуло: "Кулебяка! Как готовить кулебяку?!" Ничего. Пустота. Я ведь будущий повар-кондитер, чёрт подери! И ни черта не знаю, даже элементарное тесто забываю как замешивать. Теперь за бессонную ночь расплачивается не только мозг, но и тело. А ведь мама обещала оторвать мне голову, если я завалю. Впрочем, вынос её моральных проповедей мог бы стать милосердием в сравнении с моей текущей усталостью.       Телефон, мерзко прозвеневший будильником, был готов полететь в стену, если бы я только нашла силы встать и швырнуть его. Уже утро. А я ещё не дописала даже половину. Но деваться некуда: собираю этот адский бардак в сумку, одновременно борясь с желанием разрыдаться и бросить всё. Уроки, зачёты, жизнь. Листы помяты, одна папка валяется под столом, и я почти уверена, что именно там лежит одна из ключевых карт. Оставлю её. Пусть судьба решит, нужна она мне или нет.       В колледже всё пошло наперекосяк с самого начала. Пальцы дрожат, голова кружится. Проклятая ВСД снова решила напомнить о себе в самый неподходящий момент. На фоне общей суеты я проворонила яйцо, которое скатилось со стола и разбилось. Едкий комментарий наставницы, как холодный душ, окатил сверху. Я подняла взгляд, чтобы извиниться, но... не увидела привычного лица.       Передо мной стояла незнакомая женщина. Её строгий, презрительный взгляд буравил меня, как будто я была пустым местом.       — Мисс Блум, вы собираетесь исправлять это или хотите, чтобы я поставила неуд?       Что? Какая ещё Блум? Я застыла, глядя на свои руки. Они были чужими. Чистыми, без шрамов, с узкими пальцами, идеально ровными ногтями. Я моргнула, надеясь, что это просто галлюцинация. Ничего не изменилось.       Женщина продолжала говорить, но я уже не слушала. Вокруг меня — дети. Мелкие, лет девяти, разодетые так, будто только что сбежали с какой-то ярмарки. Это явно не моя группа. Не мой колледж. Не моя жизнь.       — А Блум так хочет в школу для особо умных, — раздался тоненький голосок где-то сбоку. Девчонка с косичками усмехнулась и добавила: — Но у неё не получится.       Блум? Школа? Моя голова гудела, словно от удара. Единственная Блум, которую я знала, — это героиня мультфильма. Но это же абсурд! Это сон. Точно сон. Пытаясь найти хоть что-то знакомое, я машинально схватила тесто, но оно неприятно липло к чужим ладоням. Руки дрожали сильнее, и я, извинившись перед женщиной, почти выбежала из класса. Что-то внутри меня кричало, что надо держаться, но всё сжималось в комок паники.       В коридоре я на автопилоте добралась до какого-то шкафчика. Как я знала, что это мой шкафчик? Я не знала. Открыла его и увидела фотографию мальчишки с подписью "Энди". Симпатичный, но совершенно незнакомый. Я сорвала фото, скомкала и сунула в карман, будто хотела избавиться от чужой жизни, захватившей меня.       Розовый рюкзак, тетради, учебники — всё это выглядело как реквизит из чужого спектакля. Взвалив рюкзак на плечи, я отправилась домой. Или куда-то, куда вела меня память этого тела. Память Блум.

***

      Ванесса… её зовут Ванесса, да? Женщина с добрыми глазами и тревогой в голосе встретила меня у двери:       — Блум, милая, что с тобой? Ты даже не поздоровалась. Заболела?       — Нет, я просто устала. Можно мне в свою комнату?       Слова вырвались автоматически. Я не думала, просто повторила, будто что-то во мне уже знало, что сказать. И это пугало. В комнате я рухнула на пол, обхватив голову руками. Хотела кричать, но слёзы душили горло. Я видела всё вокруг, трогала мебель, смотрела на свои руки, рыжие волосы… Это не сон. Или, если сон, то слишком реальный, слишком жестокий.       Я — не Блум. Но и не Света. Не в этом теле. Не в этом мире.       Взгляд зацепился за зеркало. Сначала я хотела отвернуться, но... там была она. Худая, с веснушками, с длинными рыжими волосами. Та самая Блум из моего детства. Гнев, паника, отрицание захлестнули меня. Зеркало разлетелось вдребезги, осыпая осколками пол.       Шум. Кто-то ворвался в комнату. Я не успела понять, что происходит, как ощутила резкий жар. Огонь. Вокруг всё загорелось. Но меня он не обжигал. Вместо боли была... сила.       А потом появился он. Большой, жёлтоглазый дракон. Настоящий. Он смотрел прямо на меня, как будто знал меня лучше, чем я сама.       — Ты ещё не поняла? Ты умерла. Но твоя жизнь не закончилась. Теперь ты здесь. Живи. Или гори, как все вокруг.       Его голос прорезал меня до самой души. Я не могла ответить. Просто смотрела.       — Умерла, значит… — слова прозвучали пусто, словно я произнесла их чужим голосом. Это не укладывалось в голове. Умереть так глупо? Нет, должно быть, это просто какая-то ошибка, игра моего измученного сознания.       Дракон не двигался, его огромная фигура оставалась недвижимой, будто высеченной из камня. Только глаза светились жёлтым светом, прожигая меня насквозь.       — Да, умерла, — его рычание стало тише, почти шёпотом, но от этого звучало ещё страшнее. — Ты уничтожила себя собственными руками, а теперь стоишь здесь и сомневаешься в очевидном. Полтора литра кофе? Твое тело не выдержало. Это не сон, Света. Это твоя новая реальность.       Я попыталась сделать шаг назад, но ноги будто приросли к полу.       — Но почему я здесь? — мой голос дрогнул. — Почему не просто… исчезла?       — Разве ты хотела исчезнуть? Разве не цеплялась за жизнь до последнего? — он склонил голову, его глаза сузились, а в голосе послышалось нечто, похожее на насмешку. — И ты получила свой шанс. Хоть и не там, где ожидала.       Шанс? Я снова почувствовала, как внутри всё сжимается. Какой шанс? Жить в теле кого-то другого, в мире, который я едва знаю? Что за нелепая шутка?       — Верни меня! — крикнула я, хотя сама не была уверена, что этого хочу. — Верни всё назад!       Он не ответил сразу. Дракон просто смотрел на меня, будто изучал. А затем выдохнул, и порыв горячего воздуха обжёг моё лицо.       — Я не могу вернуть то, что ты потеряла. Но у тебя есть новый путь. Какой он будет — зависит только от тебя.       — А если я не хочу? — мои кулаки сжались. — Я не просила об этом. Я не хочу быть кем-то ещё!       — Хотеть — это слишком поздняя роскошь для тебя, — прорычал он. — Ты уже сделала выбор. И теперь твоя задача — разобраться, зачем ты здесь.       Ветер вдруг подхватил меня, и комната, дракон, огонь — всё исчезло, словно развеялось в воздухе. Я закрыла глаза, пытаясь удержаться за что-то, но пальцы сжимали пустоту.

***

      Я лежала на кровати. Дыхание сбивалось, будто я только что пробежала марафон. Всё тело ломило, а в голове шумело так, что казалось, будто она вот-вот расколется.       — Блум, ты как? Ты меня слышишь? — голос был взволнованным, почти истеричным. Я повернула голову и увидела Ванессу. Её лицо было бледным, а глаза блестели от слёз.       — Всё… всё в порядке, — прохрипела я. Но это было ложью. Ничего не было в порядке.       Она прижала руку ко лбу, будто проверяла мою температуру, затем села на край кровати и принялась что-то говорить, но я уже не слушала. Всё внутри меня кричало: Это не моя жизнь! Это не моя семья!       Я отвернулась к стене, зажмурившись изо всех сил. Может, если я снова усну, всё это исчезнет. Может, я проснусь дома, в своей комнате, и увижу свою привычную жизнь.       Но мир оставался неизменным.       Тело дрожало, но я стиснула зубы, чтобы не разрыдаться снова. Всё это было слишком. Слишком.       Ванесса положила мне на лоб холодную ткань, что-то говорила, но её слова звучали как шум в ушах. Всё вокруг было неважно. Я хотела лишь одного: проснуться и вернуться в свою жизнь.       Но в глубине души я уже знала.       Обратного пути нет.