Феи тоже могут быть жестокими

      Блум часто размышляла о природе убийств. Что движет людьми, которые лишают жизни других, осознавая это до последней детали? Не безумцы, не те, кого сковывают психические расстройства или сиюминутная аффектация, а обычные люди. Холодный, расчётливый выбор — какие эмоции следуют за ним?       Её всегда поражала эта грань между "до" и "после". До убийства человек ещё может отступить, но после… Какими становятся их мысли? Раскаиваются ли они? Или же испытывают облегчение, может, даже удовольствие?       Она не знала. Потому что сама ничего подобного не чувствовала.       После своего первого убийства Блум ожидала ужаса, который, казалось, неизбежен. Но он так и не пришёл. Не пришли ни угрызения совести, ни страх, ни облегчение. Казалось, что всё произошло так, как должно было. Как будто убийство было неотъемлемой частью её пути.       Всё началось с мести за Брэда. Она поклялась, что те, кто стоял за его смертью, заплатят за свои деяния. И они заплатили. Первое убийство было порывом — горьким, горящим клеймом, которое она ожидала носить на душе. Но ничего подобного не случилось.       Её первая жертва смотрела на неё с удивлением и страхом, когда холодный металл вошёл в его тело. Боль и ужас отразились в глазах, но вместе с этим Блум увидела то, что никогда не забудет. Это был не человек, а зверь, замаскированный под человека. Ни тени раскаяния, ни намёка на осознание содеянного.       Этот момент изменил всё.       Сначала Дэвис пытался её остановить. Он говорил, что это неправильно, что никто не имеет права решать, кому жить, а кому умирать. Но спустя какое-то время он перестал. Он стал молчаливым спутником, присутствующим в её жизни. Возможно, он боялся потерять её — ведь она стала единственным человеком, кто остался у него после того злополучного вечера в парке.       Майк и Ванесса сделали всё, чтобы дать ей нормальную жизнь, но реальность оказалась куда суровее. После смерти Майка Блум ощутила, как внутри что-то сломалось окончательно. Он погиб героем — спасая людей из пожара. Её сердце разрывалось, когда она видела Ванессу, сломленную горем, но она не знала, как помочь.       Воспоминания о той похоронке до сих пор сжимали её грудь. Она думала, что горе сотрёт её чувства, сделает её более уязвимой. Но вместо этого в её сердце поселилась пустота.       Она огрубела.       Вечерами они с Дэвисом прочёсывали улицы, выслеживая тех, кто был виновен в чужих страданиях. Она научилась выискивать тех, кого законы оставляли безнаказанными. В её руках была магия, и она использовала её, чтобы вершить свою правду.       Поначалу было трудно. Каждый раз, причиняя кому-то боль, она чувствовала едва заметное сомнение, но после пары встреч с настоящими монстрами оно исчезло. Ни один из тех, кто попал под её руку, не сожалел о содеянном. Они испытывали удовольствие от чужих страданий, от ощущения власти. Блум считала, что такие люди не заслуживали существования.       Она часто задавала себе вопрос: что делает человека человеком? Обычная внешность? Способность говорить? Или же что-то большее — осознание своей роли в мире, сопереживание, раскаяние? Она пришла к выводу, что те, кого она убивала, утратили всё человеческое.       Днём Блум была другим человеком.       В Гардении её знали как добрую, отзывчивую девушку. Её считали героем, особенно после того случая с Дэвисом. Она помогала в местных благотворительных акциях, подрабатывала в кафе, а школу закончила экстерном.       В этом была странная ирония: те, кто знал её, даже не подозревали, что по ночам она вершит свой мрачный суд. Люди улыбались ей на улице, дети махали рукой. Блум не могла понять, кто она для них — спаситель или просто красивая ширма для скрытого чудовища.       Но было ли это важно?       Она часто думала о будущем. Осознавая, что её действия не решат глобальные проблемы человечества, Блум всё же продолжала. Каждый раз, когда она видела, как её магия стирает очередное исчадие человеческой тьмы, она чувствовала хоть крошечное, но облегчение.       Мир был далёк от идеала. Люди продолжали уничтожать всё вокруг — природу, друг друга, даже самих себя. Она не питала иллюзий, что сможет изменить это.       Но для себя она уже давно выбрала сторону.       Её взгляд на жизнь был прост: если она не сможет искоренить зло, она будет бороться с ним столько, сколько хватит сил.       Вернувшись в Гардению, она шагнула на знакомую дорогу. Ванесса ждала её дома, и это немного согревало её сердце. Она знала, что должна защищать тех, кто ещё остался рядом, и, возможно, это была единственная причина, по которой она продолжала держаться.       Блум понимала, что её путь разрушителен, что однажды он приведёт её к краю. Но пока она была здесь, пока у неё были силы, она продолжала.       

***

             Слишком многое, что происходило в моей жизни, нельзя было назвать нормой. Проклятое чувство, что всё это не может быть правдой, что моя жизнь — всего лишь какой-то кошмар, из которого нет выхода. Планировать убийство в тринадцать лет — это как будто всё равно что подписать контракт с дьяволом, но отступать было уже поздно. Я знала это. Мы оба знали. Мы не могли позволить им уйти. Ни одному из них.       Дэвис позвонил мне несколько дней спустя, когда разрулил все дела с похоронами, полицией и остальными мелкими проблемами, которые имели свойство следовать за такими ситуациями. Я думала, он подумает, что я ненормальная, что эта вся история слишком странная. Но нет, он предложил встретиться. Это звучало так… спокойно. Его голос был обыденным, почти без эмоций. Я была уверена, что он сам до конца не осознаёт, что делает. Но у нас не было другого выхода.       В отличие от большинства американских родителей, мои вообще не интересовались, с кем я иду гулять. Всё, что нужно было сделать — просто выйти из дома. Конечно, теперь Майк и Ванесса переживали за меня, но на грани маразма этого не доходило. И я была благодарна за это, потому что в тот момент мне нужно было думать о том, что будет дальше, а не о том, что мне скажет мать или отец.       Мы встретились в том самом парке. В том месте, где началась моя судьба. Где началась моя игра с огнём. Подошли к кустам, которые с тех пор были моим укрытием, горящими остатками той самой борьбы. Ветки и трава ещё сохраняли следы того, что произошло. В каком-то смысле это место стало частью меня. Я не могла забыть этого. Мне не хотелось забывать.       – Ну что, великий мститель, есть идеи? – спросил Дэвис, нервно касаясь бинтов, которые скрывали правую сторону его лица.       – Так сразу, без всякой церемонии? – парировала я, скрестив руки на груди.       – Ты хочешь тайный план? Большую доску, по которой мы будем рисовать детали и расчёты? – усмехнулся он, засовывая руки в карманы. – Или мы сразу будем делать то, ради чего мы здесь?       – Ты точно не хочешь на полном серьёзе описывать подробности? – Я взглянула на него с недоверием. – Ты над этим шутишь, но когда доходит до дела, ты забываешь о том, насколько это серьезно.       – Пожалуйста, не начинай. – Он лишь подмигнул и присел на траву. Но я знала, что его смех — это нечто большее, чем просто способ не выглядеть напуганным. Это была защитная реакция.       Я снова вздохнула. В голове было столько мыслей, что всё смешивалось в кашу. У меня не было плана. В голову приходили только хаотичные образы, но ничего чёткого. Это было одновременно страшно и, в какой-то мере, освобождающе. Сначала думала, что не могу этого сделать. Но теперь всё стало не так важно. Поступать нужно было. Задумываться было поздно.       – Так я и думал, – он пробормотал, но его голос не был раздражённым, а скорее разочарованным. – Ты ещё думала, что всё будет как в кино?       – Я уже не ребёнок. – Моё лицо стало твёрдым, я не могла себе позволить сдаться. Даже если внутри меня рвалась боль от того, что я готова была превратить свою жизнь в этот хаос.       Я снова коснулась его руки.       И вот, в момент, когда я передала часть своей силы, огонь вспыхнул в руке, и всё вокруг охватил свет. Это было не просто фокус. Это было что-то большее. Я чувствовала, как энергия наполняет меня, заставляя ощущения расширяться до предела. Моя магия была реальной. Я не была той девочкой, которая только недавно научилась держать в руках этот огонь. Это был живой огонь, такой же, как я. И сейчас я могла использовать его.       – Да ты реально фея, – сказал Дэвис с удивлением, но его голос стал спокойнее.       – Ты что, не понимаешь, что я сейчас творю? – я пыталась не скрывать недовольства, но в его реакции было что-то другое. Может, он был готов принимать меня такой, какая я есть.       Магия была странной. Она действовала на эмоции. Если бы я могла контролировать её как-то по-другому… но нет, всё происходило на инстинктах. Гнев и ярость приводили к трансформации. Я уже не знала, что делать, когда она снова охватила меня. Было слишком легко разрушить всё вокруг, настолько легко, что мне хотелось остановиться. В его глазах не было страха, но было что-то более значительное. Он не смотрел на меня как на чудовище, но не мог понять, как я собираюсь с этим справиться.

***

      И вот, после каких-то неудачных попыток привязать их магией, мы оказались в лесу, среди ночи. Мы думали, что сможем заставить их испугаться. Но, как и всегда, всё пошло не так. Никогда не бывает по плану, правда? Я еле успела превратиться, когда вылетала из окна. Всё было как в фильме, но это было в реальности. И никакой защиты.       Когда они напали на нас, это не было героическим моментом. Это было начало конца. Я снова была на грани. Они были готовы к борьбе, но не знали, что делать с тем, что пришло к ним в виде нас.       Я заставила их узнать, что такое боль. Как они когда-то заставили Брэда страдать. Я сделала с ними то, что они заслуживали. Огонь поглотил их тела, а потом меня охватило чувство пустоты. Я почувствовала, как тянет меня в бездну. И мне не было жалко их. Ни капли.       Стоя рядом с Дэвисом, я поняла, что всё, что я делала, не имеет смысла. Мы живём в мире, где нет справедливости, и никогда не будет. И в какой-то момент ты понимаешь, что не ты разрушил мир. Это мир разрушил тебя.