Анонимный художник

Оповещение застало Чу Ваньнина за завтраком, ярким окошком прервав меланхоличное помешивание холодных комочков безнадежно подгоревшей каши. Отложив ложку, он с недоверием воззрился на экран смартфона. Однако ошибки быть не могло: анонимный пользователь действительно отправил ему письмо. «добрый день!! вы рисуете портреты?» Поразительно нелепый вопрос — Чу Ваньнин отчетливо помнил, что выкладывал в рабочий профиль достаточно примеров своих работ. Он недовольно поджал губы, быстро набирая ответ. «Здравствуйте. Да. Какой именно портрет вас интересует?» Несмотря на ранний час, заказчик был в сети. Ответ пришел незамедлительно — и вряд ли его автор хорошо соображал с утра. «красивый!» Бровь Чу Ваньнина дернулась. Казалось бы, профессор Чу должен был неплохо представлять себе масштабы человеческой глупости на примере своих студентов. Достаточно вспомнить Мо Вэйюя, регулярно собиравшего в своих тестах всевозможные ошибки и вынужденного оставаться после занятий для переписывания работ. Чу Ваньнин не питал иллюзий касаемо своего скверного характера и полагал серьезным наказанием для студента находиться наедине с ним целых два часа — именно столько Мо Жань обычно сидел над листом бумаги, страдальчески вздыхая и с переменным успехом пытаясь разговорить профессора. Память подбросила Чу Ваньнину яркое воспоминание об озорных темных глазах и ослепительной улыбке, о мягком смехе и неуклюжих шутках. Тщательно скрываемое чувство сладко разлилось теплом в сердце. Скорее всего, именно оно подтолкнуло профессора все-таки ответить заказчику. «Мне потребуется фото, чтобы я мог приступить к работе». Время близилось к занятию. Профессор выбросил испорченный завтрак и, накинув пальто, перед выходом из дома бегло заглянул в смартфон. «оххх проти!! кнч я пришлю его» Судя по всему, заказчик тоже куда-то спешил — количество опечаток ужасало. Чу Ваньнин бросил ему лаконичное «жду» и до вечера решительно закрыл окошко чата. Вернуться к нему профессору удалось лишь после работы, с трудом выставив из кабинета Мо Жаня. Тот сегодня был отчего-то особенно дружелюбен и общителен, словно разыгравшийся щенок, путавшийся под ногами. Чу Ваньнин не видел ни единой причины, по которой его студент рвался то полить булькающие цветы в кабинете, то в десятый раз протереть доску, без умолку болтая. Зато профессор Чу отлично понимал причину, по которой его собственные глаза то и дело останавливались на сильных руках Мо Жаня, усердно оттиравших невидимые пятна со сверкающих парт. По этой причине дома Чу Ваньнин оказался в душевном смятении и не сразу вспомнил о заказчике. Однако, открыв чат, профессор обнаружил там совсем не то фото, которое ожидал. Множество поразительно кривых линий, явно выведенных карандашом со всем старанием, складывались в нечто, смутно похожее на лицо. Схематичный портрет, будто выполненный ребенком, выглядел до смешного жалко. Пока Чу Ваньнин изучал это художество, чат мигнул новым сообщением: «прости, у меня пока нет фотографий! это может помочь??» Чу Ваньнин долго смотрел на текст, а потом молча закрыл чат. Полагая, что заказчик догадается о его отказе сам, он заглянул в диалог уже перед сном... ...и немедленно потонул в слезах, производимых множеством анимированных плачущих эмодзи. «все так плохо, да? я не очень хорошо рисую хаха» «но я могу описать словами!!» «ГОСПОДИН ХУДОЖНИК??» «ГОСПОДИН ЮЙХЭН??» «пожалуйста, хорошо заплачу за эту работу вот увидите!!» «это не шутка, мне очень важен этот портрет...» В отличие от жалобных предшественников, последнее сообщение сопровождалось картинкой улыбчивого хаски. Сердце Чу Ваньнина дрогнуло — и это, само собой, никак не было связано с тем совпадением, что изображение хаски красовалось на любимой тетради Мо Жаня, который словно бы намеренно копировал этого щенка выразительным хитрым взглядом. Профессор Чу совершенно точно не был предвзят. Исключительно для очистки совести он внимательно всмотрелся в чужой рисунок и со вздохом покачал головой. Лицо на портрете вкривь и вкось, едва можно разобрать очертания очков. Ничем не примечательные каракули. Кто угодно может выглядеть так, даже сам Чу Ваньнин. Он хмыкнул над этой мыслью, устало прикрыв глаза. Конечно, никто и никогда не заказал бы портрет такого уродливого старого педагога. Выдохнув, он открыл чат вновь. «Вы можете попробовать описать словами».

***

Мо Жань словно сошел с ума. Его оценки были сносными, однако снова и снова он приходил в кабинет Чу Ваньнина после занятий под разными предлогами. Только приносимые им конфеты мешали профессору закрыть дверь перед наглым студентом, пока тот не услышал бешеный стук его сердца. Сладости же прибавляли энергии, так необходимой Чу Ваньнину для работы над заказом, которому он посвящал свои вечера. Дав слабину единожды, теперь он вынужден был задавать один уточняющий вопрос за другим. Уточнять требовалось примерно все — все описания человека на портрете сводились к эпитету «красивый», отчего художник впал бы в ярость, если бы не какое-то бесхитростное обаяние заказчика. Со смутно знакомой непосредственностью тот сбивал Чу Ваньнина с толку внезапными вопросами. «почему ваше имя на этом сайте — Юйхэн? вы любите звезды?» «почему именно рисование, а не роботехника, например?» «вы любите хаски??» На последнее сообщение Чу Ваньнин сперва написал строгое «нет». Затем, подумав, исправил его на «немного» и вернулся к работе. Работа заключалась в рисовании разнообразных эскизов, на основе которых позднее медленно создавался общий портрет. Иначе говоря, Чу Ваньнин должен был угадать, что для заказчика является тем «красивым», о котором он неустанно говорил. Дольше всего пришлось мучиться с формой глаз. Чу Ваньнин изучил огромное количество референсов, прежде чем прочесть «ОНО!!!», приправленное картинками со счастливым хаски, которыми заказчик (по мнению Ваньнина) откровенно злоупотреблял. «Оно» выглядело смутно знакомо и самому художнику не нравилось. Слишком мелкий и узкий глаз не походил на то, что обычно люди полагают красивым. Глаза Ши Мэя, первого красавца среди студентов, были идеальной миндалевидной формы — разве не логично было бы заказать нечто подобное? Чу Ваньнин поморщился от неясной досады и отбросил карандаш. Взгляд художника скользнул по оконному стеклу, за которым кипела жизнь ночного города. Вспышка одного из рекламных щитов ярко высветила отражение профессора. Первым порывом Чу Ваньнина было резко отвернуть лицо. Занавесить его длинной челкой, укрыться от собственного осуждающего взгляда, неизменно выискивающего в облике изъян за изъяном. Однако взгляд Чу Ваньнина впервые задержался на отражении дольше обычного, будто притянутый магнитом. Снедаемый сомнениями, профессор потянулся к окну. Свет фонарей отчетливо выделял резкую линию скул, очерчивал тонкие губы, оттенял аккуратный ровный нос. И глаза. Чу Ваньнин вздрогнул и нахмурился, приблизившись к стеклу так близко, что едва не уткнулся в стекло носом. Чувство сродни смеси ужаса и смущения прокатилось вдоль позвоночника, мазнув краской по щекам. Чу Ваньнин сглотнул, напряженно рассматривая свою форму глаз — идентичную той, что выбрал заказчик. Той единственной, что он назвал «красивой». Профессор зажмурился, упираясь в холодное окно горячим лбом. Уставший беспомощный шепот тронул стекло паром. — Это... просто совпадение.

***

Совпадения повторялись пугающе часто. Чу Ваньнин против воли ловил себя на том, что узнает на портрете все больше своих черт. Прическа, мягкими волнами челки (неряшливо) обрамляющая лоб. Контур узких губ — художник выбился из сил, предлагая заказчику множество иных вариантов, но тот решительно отмел все. Подбородок получился с первого раза, и Чу Ваньнин испугался, что слишком часто смотрит в зеркало. Он яростно ругал себя за смехотворную самовлюбленность и напоминал отражению о своем уродстве. Он и видел себя уродливым — всю жизнь и по сей день был убежден в этом, а теперь его мнение колебалось, будто карточный домик под порывами ветра. Каждым своим сообщением заказчик поднимал бурю в его душе. «спасибо, господин Юйхэн, он красивый, как настоящий» Чу Ваньнин глотал горький ком в горле, видя этот текст, и почти законченный портрет расплывался перед его глазами. Он стал еще рассеянней на рабочем месте и часто зевал, едва успевая прикрывать рот ладонью. После очередного зевка Мо Жань решительно отставил швабру, прекратив мыть пол в кабинете, и повернулся к столу. — Профессор Чу, вы достаточно высыпаетесь? Чу Ваньнин растерянно моргнул. Забота о его самочувствии всегда вызывала в нем волну гнева, но он правда так устал... А еще это был Мо Жань. Мо Жань, при виде которого сердце Чу Ваньнина всегда пускалось в пляс, сейчас смотрел с тревогой, и меж бровей его залегла складка. По ледяной стене в душе Чу Ваньнина прошла очередная трещина. — Нет. Я мало сплю в последнее время. Мо Жань распахнул глаза, явно не ожидав честного ответа. Чу Ваньнин успел пожалеть, что открыл рот, но тут юноша улыбнулся, и эта улыбка вымыла из головы профессора все мысли. — Давайте вы тогда немного отдохнете? — Мо Жань заговорщически понизил голос, сверкнув глазами. — Я никому не скажу. И вновь Чу Ваньнин хотел возмутиться в ответ, но привычное колючее раздражение отказалось щетиниться. Молча он наблюдал, как сильные руки студента с закатанными рукавами приоткрыли окно и приставили ближе к нему стул. — Отвлекитесь от своих бумажек и подышите свежим воздухом, а я пока закончу убираться. Хорошо? Чу Ваньнин поперхнулся воздухом, решив, что ему почудилось веселое подмигивание Мо Жаня. Профессор торопливо занял стул, буркнув невнятную благодарность, и уставился в окно. Зелень листвы ласкала утомленный взор, а ее шум стирал последние крупицы недовольства. Прикрыв веки, Чу Ваньнин глубоко вздохнул и оперся гудящим виском на прохладную стену. — Профессор, — позвал Мо Жань, и в его голосе проскользнула нотка несвойственного ему смущения. — Завтра ваш день рождения. Чу Ваньнин издал звук согласия, не открывая глаз. Почти минуту он сонно слушал сопение Мо Жаня, отрешенно удивляясь ему. Наконец тот выпалил: — Если я сделаю вам подарок, вы его примете? В иной момент профессор Чу среагировал бы остро, но сейчас он засыпал, и разве мог подобный вопрос не быть его сном, несбыточной мечтой? — Да, — тихо выдохнул Чу Ваньнин. — Приму. Он хотел кивнуть, но где-то на середине кивка блаженный сон наконец поймал ускользающее сознание, и ответ Мо Жаня остался загадкой.

***

«благодарю вас за работу, господин художник! оплата прошла?» Чу Ваньнин потянулся и зевнул, одной рукой набрав «да». Мысленно он все еще находился в своем кабинете, где проснулся от ярко-алого закатного солнца. Кончики ушей профессора до сих пор принимали такой же оттенок, когда он вспоминал об укрывающем его пиджаке Мо Жаня. Студент не стал его будить и ушел домой, закончив уборку. Но в кармане пиджака обнаружилась записка: «вернете в свой день рождения!» и милый смайлик, похожий на неуклюже нарисованную собачью мордочку. Чу Ваньнин нежно гладил этот листок бумаги, глядя в экран ноутбука. Он уже скинул документ со сканом рисунка и испытывал легкую грусть от того, что общение с этим интересным заказчиком подходит к концу. Сайт строго запрещал переход на другие ресурсы ради безопасности пользователей, как и отправку рисунков почтой. Звук уведомления о новом сообщении — вероятно, последнем. «кстати, это уже не актуально, раз работа закончена, но может, вы захотите сейчас взглянуть на фото того человека? я сделал его только сегодня» Почему бы и нет? Чу Ваньнин отправил эту фразу и на миг прикрыл глаза. Когда же он открыл их вновь, с экрана на него смотрел он сам. Неуклюже поджавший под стулом ноги в попытке свернуться в клубочек, профессор Чу прислонился щекой к стене и крепко спал, накрытый чужим пиджаком, чья синяя ткань темнела сейчас в коридоре, дожидаясь утра. Пальцы Чу Ваньнина задрожали над клавиатурой, а глаза невидяще скользили по новым и новым строкам, возникающим на экране. «красивый, правда? мне давно очень нравится этот человек» «завтра у него день рождения, я собираюсь вручить ему ваш рисунок и пригласить на свидание» «но... я не знаю, согласится ли он, поэтому, если что, у него хотя бы останется рисунок на память...» Губы Чу Ваньнина тронула улыбка при виде смешной картинки с жалобными щенячьими глазками, похожими на глаза одного конкретного студента по ту сторону экрана. Пальцы профессора Чу мягко коснулись клавиш, уверенно набирая в ответ два слова. «Он согласится».