Спасибо, за то, что терпишь меня.

Зима в Сибири – это вам не шутки. Снегопады, после которых сугробы по колено, а то и выше, хотя детям это только в радость в отличие от их родителей, и холода ниже -30 – обыденность для людей, живущих в России не первый год. Высокий спрос на пуховики, шапки, шарфы практически весь холодный сезон, а длится он здесь не мало. Ну, а жить это в принципе дорого, так ещё и опасно в лихие девяностые. Выходить на улицу ночью страшно, да что там ночью, взрослые люди боятся вечером в потёмках с работы возвращаться, о детях и подростках и речи не идёт. Да и какой родитель отпустит своё чадо поздно гулять, хотя сам ребёнок побоится. В такое время гуляли либо совсем на голову отбитые, либо в буквальном смысле суицидники. Бакуго Кацуки был именно таким. Он родился бесстрашным, ну или без инстинкта самосохранения. За это его постоянно ругали родители, но их можно понять, они за него боятся и волнуются. Уследить за <<таким>> подростком – та ещё задача. И вот, очередная морозная ночь, а Кацуки, укутанный по самый нос, шагает через сугробы к соседнему дому. Ведь именно там живёт его самый близкий и, пожалуй, единственный настоящий друг. Между прочим, самый близкий не только по расстоянию, что для такой колючки, как Бакуго, уже достижение. Подойдя к дому, он слепил снежок, да побольше, чтобы наверняка привлечь внимание и бросил в окно на первом этаже. Подождав минуту блондин уже думал наклониться и собрать ещё снега, как свет в комнате загорелся и в окошке появилась красная макушка. Киришима приоткрыл форточку, чтобы слышать парня с улицы и тут же поежился от холода. Он уже привык, что Бакуго может завалиться к нему домой посреди ночи, и не пугается, как в первый раз, когда ещё летом ему прилетел камень в окно. – Твоя дома? – сразу перешел к делу Кацуки, дабы не мерзнуть на морозе. – Она сегодня в ночную смену, – после этой фразы Эйджиро увидел, как парень с облегчением выдохнул. Не придётся ему, как в прошлый раз демонстрировать навыки гимнастики, пролезая через решетку на окне чтобы никого не разбудить. Повезло хоть, что прутья на ней не близко расставлены. Блондин не раз задавался вопросом: <<На кой черт им вообще решетки на окнах, если через них может пролезть человек?>> Зайдя через подъезд, как нормальный человек Бакуго увидел красноволосого. Он стоял, укутавшись в синий колючий плед, на ногах у него были вязаные носки. Отопление хоть и было, но грело не очень. Да настолько не очень, что без одеяла можно легко простыть. Эйджиро выглядел помято, конечно, ведь Бакуго разбудил того посреди ночи, за что парню ни капельки не было совестно. Сняв куртку и шапку, блондин отправился прямиком на кухню. Зайдя следом, Киришима задал уже обыденный вопрос. – Что на этот раз? – красноволосый зажёг спичкой газовую плиту и поставил на конфорку чайник. – Сам ушёл. Мать нашла сигареты, разоралась, мол, я этим здоровье своё гублю, так ещё и деньги на фигню трачу, – будто в подтверждение своих слов Бакуго достал пачку из кармана. В ней оставалось две сигареты, – Будешь? – Не. Не планирую начинать. – Ну, как знаешь. – У самого то они откуда? – с интересом спросил парень, рассматривая этикетку, – Не дешёвые. – Связи надо иметь, старшаки со двора поделились. Там примерно треть пачки была. Достав коробок спичек, Кацуки подошёл к окну и, приоткрыв его, закурил. Рядом на табуретку приземлился Эйджиро. Его вид был задумчив, он будто выпал из этого мира. Красноволосый заворожённо наблюдал за курящим другом, как тот выпускал клубы дыма, глядя в окошко. Последнее время он стал задумываться, что ему нравиться рискованность и дерзость блондина. Была некая изюминка в его наглом поведении. Бакуго был далеко не всем по вкусу, его характер выдержать мало кто мог. Именно Киришима так хорошо справлялся с этой задачей и блондин ему за это благодарен, чего конечно же, пока что, не скажет вслух. Красноволосому он начинал нравиться не как друг, что его немного пугало. Всё-таки это Бакуго, его реакцию предугадать сложно, а если и попробовать, то вряд ли можно рассчитывать на положительный исход. И вот он – стоит перед ним, в своём дурацком свитере болотного цвета, который ему даже идёт, с взлохмаченными волосами, будто на его голове только что прогремел взрыв и это его ничуть не портит, курит и задумчиво смотрит в окно. Киришима отдал бы всё лишь бы этот момент не заканчивался. Он хотел запечатлеть его в своей памяти. Они и сидели бы так в тишине при тусклом свете лампочки, но идиллию прервал свист чайника. Эйджиро отвлёкся от своих мыслей и отправился заваривать чай. Начав разливать кипяток по кружкам, парень услышал непривычно тихое: – Спасибо. Киришима недоумённо покосился на блондина из-за плеча. – За что? После нескольких десятков секунд парень уже хотел развернуться обратно, как услышал: – За то, что терпишь меня.