Зайчик

— Антон! Собирай вещи! Мы переезжаем в дом бабушки. Именно эти слова раздавались эхом в голове юноши, который сейчас со своей мамой сидел в салоне автомобиля. Голова болела от недавней суеты, виски пульсировали. Парень облокотился локтем о дверь, смотря на пейзаж. На ветки деревьев ложились хлопья белого снега, от чего они опускались вниз. Где-то вдалеке каркали вороны. По голубому небу плыли кучи облаков, перекрывая солнце. Веки становились все тяжелее, клонило в сон. — Приехали, — раздался мамин голос с водительского сиденья, заставляя Антона вздрогнуть. Двери открылись, а под ногами захрустел снег. Рядом стоял совсем старый дом, который скрипел от каждого шороха. Рядом с ним стояла бабушка, мило улыбаясь. Пока мама разговаривала со старушкой, Антон подошел поближе к дому. Отворив дверь, которая скрипнула, неприятно ударяя по барабанным перепонкам, взору открылась пыльная прихожая. Он нажал на включатель света, и в ту же минуту загорелась, хоть и не ярко, лампочка, висевшая на шнуре. Совсем недавно ему казалось, что может будет не так плохо, но сейчас глаза сразу потускнели, не ожидая ничего хорошего в этом странном месте. Позже пришли мама и бабушка с вещами, попросив Антона отнести сумки наверх. Шастун, взяв вещи, отправился на 2 этаж дома. Деревянные ступеньки скрипели под тежёлой тушей парня. Юноша бросил вещи мамы недалеко от комнаты бабушки и отправился в свою. Он открыл дверь комнаты и оглядел ее: напротив стоял обычный коричневый деревянный стол, рядом со стеной была кровать, рядом с ней тумба, а напротив нее окно, закрытое тёмно-фиолетовыми шторами. Рюкзак с остальными сумками был кинут на пол. Ноги переплетались между собой, и парень упал на мягкую кровать. Голова была забита мыслями о новой школе, в которую он пойдет послезавтра. Это жутко волновало Антона. В старой школе он был изгоем, но его в основном не замечали, за что Шаст был им очень благодарен. Раздумья прервались от голоса матери, которая звала есть. Ноги подняли тело парня и устремились на первый этаж, а точнее на кухню. За окном уже вечерело: небо ближе к горизонту становилось алого оттенка, деревья начали колыхаться. Снег перешёл идти ещё полчаса назад, но ощущение было, что только что. Скрежет вилки о тарелку раздавался во всем помещении. Антону есть совсем не хотелось, но приходилось, ведь бабушка старалась. Родители развелись совсем недавно, чему Антон был даже в какой-то степени рад. Ведь теперь не приходится слушать ругань за стенкой и посуду, с огромным грохотом разбивающуюся о стену и пол. — Волнуешься перед школой? - раздался старенький голос бабушки, сидевшей напротив. — Да, - Антон немного смутился и потупил взгляд в тарелку. Женщина тяжело вздохнула, подняла голову Антона и обняла его. Тепло отдавалось внутри, словно после зимней прогулки идешь в горячий душ. Уголки губ приподнялись, веки закрылись, и захотелось снова очутиться там, в маленькой квартирке в Воронеже, когда родители ещё любили друг друга. Очи сомкнулись, все окуталось черной пеленой. Сон подступил незаметно. Хотелось, чтоб кто-то как в детстве донес его до постели. Но сейчас он взрослый четырнадцатилетний парень и тащить его никто не будет. Все таки бабушка разбудила парня и приказала тому вымыться. Тот зевнул, взял из еще не разобранной сумки полотенце и отправился в ванную комнату. Оставшийся день прошёл не заметно: уборка, помощь маме и бабушке, распаковка вещей и т.п. На улицу выходить ни мама, ни бабушка не разрешали. Видите ли, какие тут маньяки только не ходят. Антону было откровенно скучно. Выходил он из комнаты только для того, чтобы поесть на кухне и если кому-нибудь не понадобится его помощь. В комнате бабушки был старенький телевизор, но и он не спасал бедного Антошу. Так Шастун и провёл своё воскресенье в новом доме. Но завтра понедельник и пора идти в школу…