.
7 июня 2022 г., 21:17
Четыре километра. Шесть тысяч восемьсот шагов. Всего сто тридцать шесть калорий. Плюс тренировка полтора часа, в кардио зале, минус пятьсот тридцать. Суммарно шестьсот шестьдесят шесть. Иронично… И мало. Чертовски мало.
Не спасают утешения самой себя, что есть более калорийную пищу надо ради причуды. Что подростковый организм при расчете на её рост и пол не может существовать без необходимой нормы. Не спасает утешение, что калории теряются в течении дня на каждое движение и каждый жизненный процесс.
Складка внизу живота все равно никуда упорно не девается. Как и полные ляжки. И как плюс один размер в груди, который точно появился из-за сбоя в перерасчете калорий.
Тридцать два. Тридцать три…
Яойорозу скрещивает руки на груди. Вот еще пару раз покачает пресс и точно можно будет лечь спать.
Ну и плюс не помешает сделать немного упора на ноги. Желательно в два подхода. А это еще в среднем полчаса. Итого… Ляжет она уже в три. А это точно не критично.
Тридцать шесть. Тридцать семь.
— Что ты делаешь? — дверь тихо скрипит и в комнату проскальзывает Кьека.
У неё след от подушки и провода на правой щеке, а волосы, не уложенные после вечернего душа топорщатся в разные стороны. В правой руке зажата электронная сигарета.
— Тренируюсь, — словно действительно ничего необычного не происходит откликается Момо.
Джиро зевает в кулак и потягивается. Край непомерно широкой футболки приподнимается обнажая плоский живот.
— В пол третьего утра?
— Киришима тоже тягает гантели в это время.
Кьека снова сонно потирает глаза и усаживается на пол рядом. Прислушивается к шуму наверху, поднося к губам электронку и качает головой.
— Нет, это не Киришима. Это наш взрывомэн забрался в комнату Тодороки.
Момо не уверена на чем хочет с акцентировать внимание в первую очередь, на том, как эстетично Джиро курит, обняв при этом круглые очаровательные колени и устроив на голову, на том, что у Кацуки появилось новое прозвище или же на том, что у Шото завязались отношения с Бакуго?
Сигаретный дым отдает ментолом и переспелой вишней. Слишком приторно и ненатурально.
— Что случилось? — Кьека словно насквозь её видит. Тянется проводом к длинным темным прядям выбившимся из косы, заправляет их за уши. — Момо?
И этому тону невозможно отказать или соврать.
*
— А еще колбасы и сыр. Плюс… Мучное. Не могу ограничить себя в сладком. В идеале было тысяча двести килокалорий за день…
— При общемировом стандарте в 2600 с чем-то?
Общеевропейском, хочет поправить Яойорозу и стандарт меньше. Джиро вздыхает так горько, что становится даже неловко.
А потом уровень этой самой неловкости пробивает потолок, когда Кьека наклоняется и целует низ живота.
— Боже, что ты… Джиро! — выходит громче, чем планировалось.
Момо прижимает руку ко рту. Пальцы на ногах невольно поджимаются, а вся краска приливает к лицу. Оно буквально горит от смущения.
— У тебя самая прекрасная фигура, которую я только видела. И сравнима она только с Афродитой.
— Напомни мне поменьше назначать тебе свидания в музеях, — Момо тихо всхлипывает, стоит Кеке запечатлить очередной поцелуй на нежной коже. — И водить по греческому залу, тоже.
Джиро смеется где-то там, внизу. Выцеловывая низ живота, спускается ниже и чуть прикусывает ляжки и тут же словно извиняясь зализывает место укуса.
— Ну или как у Венеры. Если Афродита тебе не нравится.
Это одно и тоже, хочет поправить Момо, но все дальнейшие комментарии о Боттичелли, Венера и мифологии тонут под очередным поцелуем.
