Танец для меня

Я начинала с темной комнаты, обитой такой же кожей, с бегающими светодиодами. За которую каждый день отваливала крупную сумму. Я начинала томной музыкой, которая вызывала у меня тонны мурашек, заставляя дребезжать мою кожу. Я начинала ей. Стриптизершей, которая танцевала слишком хорошо. Я не сразу заметила ее красоту. Нет, конечно ее тело казалось выдающимся, слишком шикарным. Но сейчас я говорю, а той красоте, которая меня завлекала, с каждым днём всё больше и больше. Я говорю о ее красоте, которую она прятала каждый день. Под шикарным атласным бельем, тёмным макияжем. И стёртой, моими же губами, черной помадой. Я не сразу заметила и ее саму. Не сразу заметила, блеск ее глаз и клыков, которые она оголяла, смотря только на меня. Не сразу заметила цвет ее, чертовски хороших, волос, которые потом я наматывала на кулак. И я не сразу заметила, ее яркого сердца. Когда-то я начала узнавать ее ближе. Наверное, тогда когда, она впервые станцевала для меня в этой комнате. Мой первый приватный танец. Её же, наверное, уже сотый. Когда-то я спешила закончить всю работу ровно в десять, и мчалась к ней. Только что бы снять её первой, заплатить за неё до самого закрытия клуба, и наслаждаться ей. Что бы она ни кому не досталась. Ни кому, кроме меня. Я сначала не осознавала того, что моя зависимость от ее танца, постепенно перерастала в любовь. Сначала в любовь к самим движениям. А потом и к ней. К ней! Черт, да как же так, её танцы это единственное, что нас связывает. И не только со мной. Я знаю что здесь ей делают больно. Знаю что здесь ее насилуют. Знаю что здесь портят ее прекрасную кожу. Она не говорит мне этого. Во всяком случае словами. Но в те моменты когда её глаза блестят, не от страсти и света лапм, а от колючих слез. Я всё понимаю. Поэтому целую ее по другому в такие моменты. Аккуратно. Заботливо. Мой знакомый слишком сильно смеялся, с того, что я стала заложником ее танцев. Он, в шутку, стал называть ее. Моей личной стриптизершей. Мне не нравилось это. И я бежала к ней, жаловалась ей не словами, а только касаниями. Но это было раньше, сегодня я сижу здесь, уже не как гость, а как владелец. Правда, она об этом ещё ничего не знает. И даже так, она выглядит слишком хорошо. Она прекрасна, последние месяцы, в моей голове только эти слова. Всё в ней замечательно. Начиная от цвета кожи, заканчивая ее синяками под глазами, когда на утро, я приносила ей таблетки, и громко стучала в дверь. Она танцует только для меня. Это самое важное сейчас. Только я, никаких грязных и старых извращенцев, которые хотят почувствовать под своими пальцами горячую плоть. Она танцует умело. Трогает себя, а главное изредка и меня. Ее руки, возбуждают меня, когда ползут по ее собственному телу. Задевая мои любимые места. — Ну же, Вики, посмотри... Она шепчет это в слова музыки, чуть шевелит губами. И раздражённо поднимает одну бровь. — Я смотрю... Я свожу колени, потому что её голос, лишь задевает мой возбуждённый слух, и только заводит меня сильнее. Она подходит, так же размеренно, как и двигается, проводит по моей щеке ногтями и раздвигает мои ноги, своим коленом. — Мы так не играем, Уокер, сама ведь знаешь... Задевает мои бёдра своими пальцами, а я не роняю ни звука, кусаю губы, что бы показаться спокойной. Она знает, что я всего лишь играюсь, сама с собой. Отходит снова, и продолжает двигаться. Крутит головой и бедрами, не отрывает от меня своих слишком привлекательных глаз. — Ты купила это место. Она говорит это холодно, не отрывается от своего занятия. Продолжает, заставлять меня глотать слюни от ее действий. — Да. Она едва заметно кривится. Подходит чуть ближе. — Для чего ты это сделала, Уокер.? Я слишком заведена сейчас, ползу ладонями к ширинке штанов. — Руки, Уокер! И я слушаю ее, оставляю все как есть. — Я подумала, что так ты будешь обходится мне дешевле. Она поворачивается ко мне спиной, щелкает застёжкой белья, и продолжает танцевать, когда оно падает на пол. Все так же, не поворачиваясь ко мне. — У тебя столько денег, Вики, что ты можешь хоть по десять шлюх снимать за день. Так что не ври мне. — Но мне ведь нужна только ты. Я подхожу к ней, провожу мокрыми ладонями по ее спине, рёбрам, животу. Прижимаюсь ближе. А она хватает меня за руки, пресекая наш контакт. — Не ври мне, Уокер! Я вырываю свою руку, введу вверх, чуть задевая ее соски. — Не хочу, что бы тебя трахали другие. Шепчу ей на ухо, и вдыхаю ее парфюм. А она только резко поворачивается ко мне, хватает за щёки, и сильно сдавливает их. Смотрит зло. — Я прошу тебя в первый, и надеюсь что и в последний раз тоже. Не лезь в мою жизнь. Я и так позволяю тебе многое. Слишком многое, Вики. Толкает резко меня, так что я усаживаюсь на свое место. А она идёт за мной. — Ты это поняла? Царапает мою шею ногтями. А я лишь глотаю ком. — Поняла. Шиплю ядовито. А она снова начинает танцевать, только больше не смотрит на меня. — Иди сюда. Тяну её за руки к себе. Усаживаю на колени, и заправляю прядь волос за ухо. Тянусь губами навстречу к ней, а она припечатывает мои плечи к спинке дивана. — Я не хочу целовать тебя. Я поднимаю бровь, и ползу руками чуть ниже талии. — И почему же. — Ты лишаешь меня личного пространства. — Я всего лишь хочу быть рядом с тобой. Без тех мудаков. — Скоро ты этого не захочешь. — Сколько раз мне повторить то, что я имею к тебе чувства. Она хмыкает, кажется обиженно. — Я не верю в это. — Да брось, Мими, ты ведь тоже чувствуешь это ко мне. — Тогда, тебе прийдётся это повторять столько раз, пока я тебе не поверю. Наслова. — Думаешь? Поднимаю брови, а она смотрит мне в глаза. А потом целует меня, очень резко, жадно, горячё. Я охотно отвечаю на это. Охотно отвечаю и на то, что она стягивает с меня рубашку. И даже на то что кусает мой язык. Наказывает. Она хватала открытые участки моего тела, своими зубами. Кажется хотела, что бы я наконец поняла, что она сама по себе. Но мне в очередной раз было откровенно плевать на это. Я только начинала громче стонать, когда она проходилась горячим языком по моим венам. Только сильнее начинала царапать ее зад, а она на это ёрзала бедрами, по моим ногам. Громко выпуская воздух, в наши смазанные поцелуи. Она кажется сейчас, проявляла нежность. Когда гладила меня где-то у начала шеи, и скручивал соски, так что бы я начинала шипеть, и вжиматься в нее сильнее. Я проводила пальцами, по ее мокрому белью. А она тянула мои волосы с силой, что бы я быстрее начинала. И я начинала. Касалась её клитора, сразу же начиная крутиться на нём. Касалась её рёбер, заботливо поглаживая их. Касалась её губ, которые слишком громко стонали, мне в губы. Это чертовски меня возбуждало! — Давай нуже. Она никогда не сдерживалась, всегда делала всё громко. А мне лишь оставалось подчиняться. Я запускала свои пальцы внутрь, и она сразу же начинала работать сама, качать бедрами, и насаживаться. Я только помогала ей. Совсем немного. — Черт. Я тихо ругалась, от того насколько она была мне приятна, и от того сколько смазки текло по моей ладони. В моменты оргазма она всегда выглядела, слишком ранимой. Как и сейчас. — Аккуратнее. Шепчет мне это на ухо, и я знаю что это значит, что мне нужно быть размеренной. Чувствую как она сосредотачивается, упирается своим лбом в мой, и гладит своими пальцами мою кожу, где-то за моим ухом. Чувствую как на секунду она сжимается, и задерживает дыхание. Кусает губы, и бьётся в лёгкой и приятной судороге. А я удовлетворённо выдыхаю. Вытягиваю пальцы, и обхватываю ее талию своими руками. Притягиваю к себе. И на этот раз она совсем не против этого. Продолжает гладить меня за ухом. И смотрит в глаза. Счастливо смотрит. — Да, это определённо то что мне нужно. Целует меня коротко в губы, а я улыбаюсь. Потому что знаю, что она имела ввиду далеко не наш секс. Она имела ввиду саму меня. — Прекрати лыбиться, Уокер. Либо я позову охрану и они тебя выведут. Я поднимаю брови, и заправляю ее волосы за уши. — Поедешь сегодня ко мне, Мортем? Она тоже начинает улыбаться. — Для чего же? — Для того, что бы ты, наконец поспала у меня в кровати. Она берет мое лицо в свои руки, целует в щеку. — Только ради этого, красотка, и только.