ID работы: 12215866

кольца с твоих пальцев

Слэш
PG-13
Завершён
14
Размер:
4 страницы, 1 часть
Описание:
Посвящение:
Примечания:
Публикация на других ресурсах:
Уточнять у автора / переводчика
Поделиться:
Награды от читателей:
14 Нравится 0 Отзывы 1 В сборник Скачать

волчье созвездие, сигареты и змея

Настройки текста
мона курит отвратительно дешевые сигареты в тот день когда машина с её дальним по крови братцем пересекает черту их маленького мерзкого городка. она не выходит его встречать — видит, что через три дня, часиков этак в шесть, он сам завалится к ней с тупой просьбой и двумя банками пива. сам кэйя этого ещё не знает. он вообще мало что в этой жизни стремится знать наперед — важно лишь то, что есть сейчас. сейчас неделя до полной луны и время убрать трейлер, оставшийся от дряхлого старикашки. кэйя помнит свои восемь и ярко-голубые глаза напротив, помнит тяжесть меча, который ему дали в руки. и как голова катилась по пожухлой траве он, несомненно, помнит тоже. детская память вообще прекрасна в плане сохранения всяких стрёмных воспоминаний о похоронах близких и не очень родственников. поэтому он убирает все старые фото в коробку, коробку заматывает тряпками, а потом этот куль отправляется под кровать. кэйя целует кого-то в щеку, а потом отправляется разведывать происходящее в городе. город не оснащен камерами и внимательными людьми, поэтому колец на пальцах становится на пару больше, а ещё тут всем заправляет семейка с трудной и такой далекой от него фамилией. он видит их дом из окна — огромное поместье, замена окна в котором стоит дороже всех потраченных им в жизни денег. надоедливая девчонка, пробравшаяся к нему, гудит и обвиняет в алкоголизме, рассказывая о всех вокруг. девчонку зовут фишль. у неё приятно зеленые глаза, она ходит повсюду с блокнотом и мнит себя особенной. он зовёт её алан по и она смеется. но в школе просит её так не называть. в школе у него другие интересы. серые учителя, наивные и оттого смешные младшеклассники, парень через четыре лестничных пролёта так открыто скупающий травку. они встречаются глазами. ход судьбы запускается вновь, змея глотает свой хвост, ведьма в захламленной квартире кладет старые таро на подушку. парня зовут дилюк рагнвиндр. он сын самого влиятельного человека города. а ещё он упырь. сам, конечно, про это ещё не знает, но это обещает стать чем-то веселым. алые волосы привлекают внимания ничуть не меньше фамилии и безразмерной решительности, чаще воспринимаемой всеми за наглость, с которой дилюк несет своё правосудие. он скупает всю наркоту — и потом наступает на хвост при попытке доставить ещё больше. он несёт добро. она так говорила. она говорила, что он защитник, что роль его — превратить своё сердце в сталь и держать всё в своих руках. порой сталь превращается в сурьму, но с каждым днём он тренируется все усерднее и усерднее. он изучает, находит, наблюдает. когда в город пребывает новый ненадежный житель — он видит его сразу. кэйя альберих. мелкий карманник. родня того странного мужика из трейлера. в ответ он слышит лишь звучное «мерзость». что ж. мировая гадюка делает ещё один оборот, сталкивая их у дороги, в школьном коридоре, на улице. огромные медузы, пришельцы с далекого острова в бескрайнем океане, посещают их сны и становятся проводниками, предрекающими беду. они находят друг друга у выпотрошенного трупа и замирают в свете фонарей. — неплохое место для первого свидания, а? — совершенно отвратительное. классическое воспитание мешается с нелепыми суевериями, в дорогой машине появляются обертки от дешевой еды. женщина с пугающим взглядом представляется сестрой церкви и занимает один из номеров в гостинице — у неё сто подозреваемых и кулон на шее. заблудшая в лес днём школьница целует в губы второй разодранный за неделю труп. — это больно? — как будто автобус проезжается по всем костям разом. дилюк умный. несомненно умнее всех в этой школе, поэтому получая записку «можно посмотреть?» кэйя сразу понимает, что ему не намекают на тайное свидание где-нибудь в подсобке. дилюк хочет посмотреть как он обращается в волка. и да, дилюк определенно точно умный, бла-бла-бла, но не знает, что доверить кому-то подобное значит больше чем что-либо. кэйя не думает ни секунды. поэтому через несколько часов рагнвиндр всё ещё держит в одной руке платок, а другой уже тянется к холке волка. у того есть оба глаза, и оба смотрят на него с полным осознанием прежде чем волк срывается далеко в лес. нет никаких следов произошедшего — ошметки своего человеческого тела альберих дожрал сам как только шерсть начала обсыхать от крови. кто-то за спиной доверительно улыбается. чрезвычайно общительный кэйя, всегда имевший три тысячи знакомых, наконец начал заводить друзей. сны не прекращаются, связывая их сильнее белых волос, собранных в милые хвостики. их обоих тянет к ней. дилюк помнит светлую девочку по общему детству и чувству всепоглощающей нежности — она маленькая и хрупкая, он обязан защищать её от всего мира. кэйя учит её ругательствам на своём языке, смеясь каждый раз над этой гениальнейшей идеей. они держатся рядом с барбарой, их совершенной барбарой, очаровывающей сердца всех вокруг, всегда неусыпно рядом. ангел уже опорочил её. они все сходят с ума. кэйя тонет в чувстве принятия, готовый расплачиваться за него всем собой. он собакой ложится у ног новой хозяйки, забывая о своём обещании продолжать расследование. они начали его, безумные самоуверенные школьники, увидев тот первый труп, и теперь каждый выпуск новостей становится всё тревожнее и тревожнее. дилюк травится горечью и долгом — он не нужен как защитник, он не нужен как спаситель. грязный мужик у обочины бормочет про чудовищную птицу — многого стоит не засмеяться ему в лицо. дилюк теряется в своих эмоциях и своём гневе — и вместо чудесного избавления встречает лишь сладко улыбающегося ублюдка, на самом деле владеющего разработками их семьи. у дока изуродовано лицо, поэтому он всегда в маске, к тому же клятв никаких он не давал. док родом откуда-то из франции, в его руках шприц. терпения у дока, к слову, всегда чертовски мало. женщина в гостиничном номере пьет и бьет бутылки об стены, постепенно снимая фото с доски — её подозреваемые либо мертвы, либо непроходимо тупы. курящая дешевые сигареты ведьма ни разу не тупа — а ещё хорошо целуется, стирая из уставшей памяти кровавую картину из тюрьмы в далекой стране. зеленоглазая девчонка забивается в угол, сидя в своей палате. она хочет снова в трейлер, снова к теплу и волчьим сказкам. змея проворачивается ещё раз, задевая хтонического сына раздвоенным языком. кэйя и дилюк сидят ступеньках какого-то дома и едят что-то не дороже пары баксов. они вытаскивают друг друга из кошмаров и обмороков, гоняют страхи, находят схожее там, где этого нет. они боятся делать шаги, потому что за ними обоими идёт след, а ещё потому что они оба — всего лишь ученики старшей школы, ввязавшиеся в какое-то дерьмо с древним орденом и старыми обычаями. они называют друг друга братьями и тянут перемазанные в крови ладони, обещая защищать и помогать. на некогда белой рубашке дилюка бурыми боками катится хвостатая. кэйя усмехается. «уроборос». мона вновь завтракает червями из трупа, который раскопал её дурной дальний по крови братец со своим странным дружком, и будущее светит разорванными волчьими боками. женщина, назвавшаяся розарией, заряжает своё оружие, смотря на единственное оставшееся на стене фото. барбара продолжает наблюдать за миром через купленные ещё в детстве очки. — что ж, хе-хе, возможно, нам суждено погибнуть тут вместе. — не говори так. они убивают её. или не они вовсе — всё в голове меркнет и загорается вновь, поддерживаемое страхом. волк лежит брюхом вверх, почти не дыша, и женщина направляет на него пушку — и дилюка прорывает. он готов обещать за волчью голову хоть кровавую расправу, хоть землю обетованную. и он обещает. пожалуй, ни отец, ни она не видели его таким. женщина вскоре напоминает жуткую иллюстрацию анатомического альбома на столе дока. тому нет дела до её обрезанных волос или шипастых тату — она мясо, кости и недавно бьющееся сердце. волк дышит, снова оборачиваясь парнем без денег и одежды, и дилюк тянет его к себе, укрывая пальто. где-то вдали слышится горестный вой. трупы множатся, видения расслаиваются, мешаясь с предсказаниями ведьмы. они ищут решение, которое не привело бы их к смерти, но находят лишь правду — и кэйя, покупая в магазине бичевку, внутренне расстроен. ему нравилась маленькая хмурая фишль, рассказывающая истории о других мирах. она ему нравилась — не так, как барбара, и уж тем более не так, как дилюк, — а сейчас они планируют связать её и убить. потому что это она тогда поверила его волчьим сказкам и выпила из его следа. она убивала людей. фишль крутится рядом, выцветая к своему последнему часу, смотрит сквозь пальцы и говорит загадками. они хотят её убить, а она хочет жить, и бог, в церкви которого они оказываются, никому не хочет помогать, как бы там хорошо барбара его не просила. меч дилюка бессилен, да и он сам пока не знает многого о себе — и всё, что он может, это слепо закрывать собой малышку барбару, хватающуюся за свой живот. им дорога в новые красные шапочки, привечающие старых знакомых в безразмерных боках белого-белого волка, но боги, заставляющие ребенка отрубать голову своего деда, знают куда больше — и кэйя зубами разрывает грудину девочки, рассказывавшей про свои путешествия и сны. он нападает со спины, совершенно не по-рыцарски. они хоронят её, пачкаясь в крови и грязи. дилюк беспечно долго тянется к обвитым кольцами пальцам, к укутанной в бесконечные шарфы и цепи шее. порой ему хочется в неё вгрызться, но он думает, что это глупо. кэйя глухо смеется, прижимая упыря ближе, почти вдавливая его в себя. — если бы тебя там не было, я бы не смог этого сделать. им снится один из миров, рассказанных когда-то зеленоглазой девчонкой. там они в дурных отношениях, дилюк пропах виноградом, а кэйя — вином. они сражаются и помогают, раня друг друга одним видом и словом, и в полусне рагнвиндр прижимается ближе. там они сходятся в войне по разные стороны, а вечно скрытый повязкой глаз — а, да в детстве неудачно упал, не поверишь, там такая история, — горит ярче солнца. он в этой слепящей почти темноте тянется к лицу альбериха, чтобы повязку стянуть, убедиться, что там всего лишь старый уродливый шрам, но в последний момент останавливается. барбару забирают подопечные дока, а они растягиваются в белой приемной, куря из рук друг друга. у кэйи вид человека, только откуда-то сорвавшегося, готового вновь пуститься в путь. не нашедшего дома. он с оглушительным смехом выпускает изо рта сигарету, пуская дым дилюку прямо в приоткрытые губы, и откидывается чуть назад. они шутят и вспоминают прошлое. ведьма выкидывает банку с землей. барбара умирает на красном столе. их разрывает по домам и по разному горю. дилюк бьется об стены и зеркала — не смог, не защитил, не уберег. он хлещет себя по щекам и тянется к оставленной волком пачке сигарет. ему дают отстрадать, выплеснуть весь гнев на себя. мир затихает, когда он задает себе главный вопрос. чего он хочет теперь? названные грехом ликаона звезды сопровождают его в дороге — единственные во всем темном небе. трейлер пуст — нет ни связки трав у входа, ни замотанной в тряпьё коробки. лишь пряди крашенных дешевой краской волос в ванной. дилюк воет и оседает на пол. часами позже кровавый феникс раскрывает наконец свои крылья. мона докуривает последнюю сигарету и выкидывает пачку, наблюдая как машина с её далеким по крови братцем покидает их мерзкий маленький городок. она смотрит в глубокое блюдце, на дне которого плещется чудом ещё не заплесневевший чай, заваренный женщиной с оружием. там она видит культ со звездами на лбу и улыбчивого врача, превращающегося в жуткую тварь. рано ещё. мона тушит в чае сигарету, а потом, поморщившись, допивает и его. змея, затянувшись дымом напоследок, вновь кусает себя за хвост.
Примечания:
Права на все произведения, опубликованные на сайте, принадлежат авторам произведений. Администрация не несет ответственности за содержание работ.