С тех пор, как ты уехал, похолодало, и чай не сладок

Просиживать время в тюрьме—участь не из лучших. Но ты прибываешь в нирване, ныне освобождённый от всех забот. Твоё сознание открыто для всевозможных мыслей, что не переставая проносятся в голове. Правда, ты от минувшего свободен, но не от памяти своей. Будучи в этом омерзительном месте, кишевшим грешниками, в моем разуме всплывал один и тот же образ. Образ того, с кем я сидел за партой, сначала в гимназии, а потом и в университете. Образ того, с кем играл в карты, специально поддаваясь, дабы только увидеть улыбку на его лице и наблюдать , как он ,светясь ,подпрыгивает на стуле втихую от преподавателя, который точно не должен узреть эту игру прямо на своём чертовом занятии. —— 1 сентября. Худенький, бледный и низкий мальчик, только что отпустивший руку бабушки, ушедшей к учительнице за легкой беседой и оставившей на парте букет ромашек ,сидел за самой последней партой, будучи погруженным в свои мысли, находясь довольно далеко от этой возни и праздничного трепета. —Эй! Тебе не жарко в этом шарфе и шапке? Он вяло повернулся к беловолосому мальчишке, обратившемуся к нему. —Бабушка сказала, что я легко заболеваю. Она не хочет рисковать. Мальчик рассмеялся. —А чеснок носишь от вампиров? Сдвинув бровки к переносице Достоевский лишь театрально отвернулся, надув губки. —Ну ты чего? Я же шучу! Звать то тебя как? Нагло усевшись на свободный стул ,он положил голову на парту, заглядывая своему новому нелюдимому знакомому прямо в лицо. —Федя.-помолчав ещё секунду он добавил. -Федя Достоевский. Мальчишка сразу оживился, вновь заулыбавшись. —А я Коля! Давай дружить? Откинувшись на спинку стула, чуть не улетев вместе с ним вниз, он спросил, активно жестикулируя руками. —Феденька, поиграем в Колдунчиков? Поймав непонимающий взгляд мальчика, он уточнил. —Это как Салочки! Поиграем? На удивление, эта детская дружба оказалась необыкновенно крепкой. Если брать в учёт борзость Николая и его непохожесть на Достоевского. —— Да, я всегда считал эти чувства грехом человеческим. И ведь, когда наши пути разошлись, я было думал, что избавился от этого греха, полагая, что из-за долгой разлуки чувства сначала притупились, а потом и вовсе исчезли. Довольно глупое суждение. Я ,очевидно, недооценил человеческое влечение. И вот он, душа моя, наделав шуму, врывается ко мне в тюрьму. Радуясь, увидя мое лико вновь. Ах.. да. Его одержимость свободой воспринималась мной довольно безобидно. До чего же было мило, когда он, подлетая, прокричал о своём великом желании убить меня, беря за руку. Противоречия в его речи поражали своим огромным количеством. Милый-милый Дос-Кун, друг мой ненаглядный, лишь тебя убить хочу я! А звучит то как. Какая честь. Мое почтение, Коленька. Я-друг. Я-цель убийства. А он.. а он—мой возлюбленный. Удивительный контраст, неправда ли? И вот я сижу в своём тихом убежище, наблюдая за уже минуту, как кричащим чайником, упорно говорящем о том, что его уже пора бы снять с плиты. Холодно. Забавно. И ведь с того момента, как Гоголь пошёл своей дорогой, я стал пить чай с сахаром. Почему? Кто его знает. Боюсь, лишь после смерти я смогу избавиться от грехов существования своего. Смерть- это то, что лечит болезнь жизни. Она является высшим дарованием, которое смеет заслужить человек. И ведь он зашёл всего раз. А биений сердца я тогда испытал не менее десяти. Знал бы он, что вновь заставил почувствовать то, за что стыдно перед Господом, делая меня этим на порядок слабее. —Ирод треклятый. Стук в окно. Неужто опять тот бездомный кот? Ах, ну почти. —Дос-Кун, открой дверь!! Я ключики потерял. Пока не открою-бездомный. Да и на кота порой смахивает. И вот с легкой улыбкой на лице я пошёл открывать своему забывчивому сожителю дверь. —В следующий раз на улице спать оставлю. —Феденька, ты себе такого не простишь! Ой, чаёвничаешь тут. А я вот мёрзну! Дай глотнуть! —Дорогой мой друг, а не обнаглел ли ты, случаем? —Что-о-о вы, Дос-Кун.- сделав три глотка, почти полностью опустошив кружку, прошу заметить, немалых размеров, разумеется, стоило повозмущаться. —Ой, фу. Несладкий совсем. Федь, а сахарок то у нас есть? Улыбка все не сходила с лица моего, пока я сидел ,подперев подбородок рукой. —Сейчас сахар мне ни к чему. И вновь наступила ночь. Период, когда твоё сознание мучают мысли, как ни в какое другое время. Именно поэтому все решения принимаются мною ночью. Надо ведь как то избавляться от этих навязчивых бессовестных фантазий, верно? Пока твоё тело не захватит изнеможение, даруя возможность мгновенного засыпания, пока в голове не начнут крутиться бессвязные картинки, изрядно отличающиеся от вполне нормального потока мыслей, стоит заняться делом. Человеческие помыслы—самый сокровенный ящик сознания, в углах которого прячутся порой такие опасные, пугающие самого себя соображения и фантазии. А вот ключ от этого ящика потерять, увы, не получается. Если бы было возможно закрыть в нем все то, что тебя пугает и сбыть, кинув в бездну, дабы все, что в нем таилось забылось мгновенно, то душа была бы избавлена от сотни грехов, очистившись почти полностью. —Федь, ты чего тут шастаешь? —А?- зачем же так внезапно отвлекать. Ещё бы вплотную подошёл, крикнув «Бу» прямо в ухо. —Головушка разболелась. Спи, Николай. Коля стоял в дверном косяке, как то испуганно смотря на сожителя. —Федь, почему ты меня избегаешь? В яблочко. Стараясь не думать о нем совершенно, он ,уму непостижимо, не решил, что можно ответить на такой очевидный вопрос, точно бы рано или поздно заданным Николаем. Умудряясь жить с ним в одной квартире, он не то чтобы избегал Гоголя.. Скорее отмахивался от любого разговора, ссылаясь на дела и утомление. Гнетущая и давящая морально тишина почти что оглушала. —Поди знай, когда ты решишь вогнать мне нож в спину. —Боишься, хочешь сказать? —Ни в коем случае. Лишь не даю тебе шанса, держа ухо востро. Я всегда умел скрывать эмоции, что делало меня поистине хорошим игроком в карты, в отличие от Гоголя, у которого все всегда было написано на лице . Я всякий раз знал, когда у него был в рукаве туз. А сейчас он у него, безоговорочно, был. Зажав губу, он сел за кухонный стол, следя за мной взглядом, пока я делал чай. —Тебе с сахаром? Молчание от Гоголя-воистину пугающая вещь. И эти пять секунд заставили напрячься все тело. —С сахаром. Следующие пару минут тишину нарушал лишь ветер, прорывающийся из под рамки окна, которая была заложена разным тряпьем, только бы не пропускала холод. Чай готов. Прикрыв глаза и сделав незаметный выдох ,я повернулся, ступив к столу. Один лишь шаг и я сел визави к нему. Квартирка, определенно, не могла похвастаться своими размерами. —А я ведь убить тебя хочу не потому, что не люблю. Убью обязательно. Но не из ненависти. - такая невинная, почти что детская улыбка, сопровождавшая все фразы и совсем неподходящая к вышесказанным словам. —Убьешь, значит. А что бы ты хотел услышать от меня, корчившимся от мук где-то внизу. Мольбы о пощаде?- такое удивительное спокойствие в моих словах поражало и меня самого, пока я мешал ложкой несладкий чай, ударяясь ей о стенки кружки. Его лицо озарила улыбка. —Знаешь, Дос-Кун, слышать мольбы и слёзы от своих жертв мне всегда было в радость. Это так приятно.. У всех без исключения последние слова такие жалкие. Даже обидно за них! —Но ты-совсем другое дело. Он оторвал глаз от кружки, глянув на меня. Я же и взгляда не поднял. —Скажи, что я замечательный. —Сказать, что «я люблю тебя, мой ненаглядный друг, отправляющий меня на тот свет?» —Именно. Я засмеялся. Поразителен для меня смех. Так обычно человек реагирует на шутки. Неужто мне это показалось забавным? Моя судьба — умереть от рук возлюбленного, хваля его в этот злополучный момент. Ну разве это несмешно? —Коленька, ты сможешь сделать мне одно одолжение? Смотря в ничего непонимающие глаза, я продолжил, не дожидаясь ответа и улыбаясь. —Прошу, сделай это сейчас.- я слаб, но смерть благосклонно простит мне все слабости и грехи. —А знаешь почему, душа моя? С тех пор, как ты тогда уехал, похолодало, и чай не сладок.