Однажды в глэмпинге

      Кружка наполовину пуста, а внутри приятное расслабление разливается, ощущаясь как абсолютное счастье. Крыша глэмпинга не даёт каплям дождя упасть на парня, пока он всей грудью вдыхает свежий, даже чуть прохладный воздух. Рядом горит костер, на столике лежит жаренное, сочное мясо и отделанная словно под металл кружка с пивом. Он поднимает глаза к ночному Сеульскому небу и, даже сквозь очевидные дождю тучи, замечает пару звёзд, которые сулят завтра хорошую погоду. Чонгук не любит быть под дождем, но ему нравится неторопливо вести машину и наблюдать, как капли одна за одной оседают, а затем скатываются вниз по окнам. Он уехал в это место сегодня утром, заранее сняв отдельный глэмпинг, и провёл здесь весь день. Писал, вдохновлялся видами и даже что-то зарисовал в своём скетчбуке. Чон наконец после долгого и очень плотного расписания выехал проветрить голову и отдохнуть перед таким долгожданным камбэком. Но, конечно, не всё так идеально, как хотелось бы ему, потому что он очень сильно скучает. Скучает за его ликом, за обнажающей десна улыбкой, когда Чонгук притягивает его и кусает за щеки, за низким смехом, голосом с хрипотцой, за пальцами в своих прядях, за ароматом излюбленного парфюма от Виктор Рольф, в котором словно воедино слились ароматы бергамота, грейпфрута, розового перца, шафрана и табака. Мин Юнги пахнет крышесносно, он пахнет настолько потрясающе, что Чонгук готов жить, уткнувшись в районе его шеи носом, держа парня на своих бедрах и вдыхая Юнги всеми лёгкими. Он откидывается на спинку плетенного кресла, натягивает и так длинные рукава оверсайзного темно-серого свитшота. Прикрывает глаза, вслушивается в ударяющиеся о крышу капли дождя и посмеивается.       — Как же тебя не хватает, мяушный, — шепчет Чон, чувствуя, как от одного упоминания сердце под грудью биться стало чаще.       Чонгук открывает глаза, тянется к кружке с алкоголем и отпивает почти до дна, облизывая губы, закусывает мясом и достаёт телефон. Яркость экрана заставляет щуриться, а он набирает один единственный номер.       — Да? — звучит хрипло на том конце, а Чонгук расплывается в улыбке и, прикрывая веки, полностью погружается в его голос.       — Хён, — тянет Чон, — Где ты?       — Я выхожу с записи, — слышно, как хлопает дверь и как снуют сзади работники, потому что на фоне появляются другие голоса, — Ты где, Кенгуру? Уже уехал?       — Ещё днём, — играется с кольцом в губе парень.       — Как ты?       — Я очень сильно по тебе соскучился, — шепчет Чонгук, Юнги опускает голову пока идёт, чтобы за отросшей челкой спрятать вмиг появившуюся улыбку.       — Ты пил, а? — наигранно строго Юнги спрашивает и вызывает лифт.       — Да, и алкоголь умножил это чувство. Я так сильно хочу сейчас тебя обнять, так хочу уткнуться тебе в шею и долго-долго целовать тебя под стучащие по крыше капли дождя, хочу сквозь пальцы пропускать твои отросшие волосы, боже ,ты бы знал, какой я слабый с них, я фото с аэропорта смотрел уже в Америке и так хотел запостить в сторис и капсом подписать: это мой парень, это мой мяушный бойфренд, — Юнги не видит Чонгука, но уже знает, что тот рукой словно распределяет в воздухе, как бы размещая текст, — Ты у меня ещё такой любопытный, что ты высматривал в Белом доме на листе, а? — посмеивается Чон, — Я так хотел после затащить тебя в машину и долго кусать за щёчки.       — Ты неисправимый романтик, — тихо смеётся Мин, а в отражении лифта видит абсолютно влюблённый взгляд, пока он слушает своего парня.       — Да, с тобой невозможно по-другому, ты вызываешь во мне столько нежности, хён, — причмокивает Чонгук, — Я сейчас так хочу тебя целовать, боже…       — Ты ведь останешься там на ночь, да? — кусает Юнги губы и выходит из лифта, идя к своей Хёндай.       — Да, и как жаль, что без тебя.       — Чонгу, мне бежать нужно, я обещаю тебе позвонить, хорошо? — снимает авто с блока Мин и садится за руль, включая свет.       — Да, конечно, — расстроенно и тихо отвечает Чонгук, у Юнги сердце сжимается от боли, — Я буду ждать, мяушный.       Юнги сбрасывает, настраивает GPS и, проворачивая ключи, выезжает с паркинга, а затем и с территории компании, следуя по навигации приятного голоса.       Чонгук тяжело выдыхает, поднимая телефон, а взгляд цепляется за иконку Вилайв, и он решает хотя бы немного развеять свою грусть и поглощающее его чувство тоски с Арми. Помещает телефон на контейнер с едой, опирая его о бутылку, делая таким образом своеобразный штатив и запускает трансляцию.       — Привет, — машет он руками и улыбается своей очаровательной улыбкой, — Привет ребята, давно не виделись.       Юнги выезжает с пробки, а на экране всплывает уведомление и он включает трансляцию, а глаза словно светиться начинают.       — Не выдержал, — улыбается Мин и сворачивает.       — Здесь немного холодно, потому что идёт дождь, вам меня хорошо слышно, ребята?       — Скоро будет ещё лучше, — посмеивается Юнги и прибавляет скорости, выезжая на трассу.       — Мы готовимся, скоро увидимся с Арми! — оживлённо говорит Чонгук, Юнги перестать улыбаться не может, — Люблю ли я Арми? Конечно люблю! — громче, словно ругает фанатов произносит парень, — Ребята, только не говорите никому, — чуть ли не шепчет, — Но я выпил, — смеётся Чон, — И чувствую себя чудесно.       — Арми, когда-нибудь вы узнаете, что у него привычка просить никому не говорить, что он выпил, и вся сидящая вокруг него толпа всегда с серьёзным видом кивает и обещает никому не рассказывать, — качает головой Мин.       — Пиво или вино? – задумывается Чонгук, пока запись вилайв идёт, – М… Я больше люблю пиво. — Ты больше любишь меня, – хмыкает Юнги и сворачивает в сторону его глэмпинга.       — Да, Юнги-хён очень красивый в клипе, — выдыхает Чонгук, а Мин слышит, как отчетливо в его голосе слышится тоска, и гонит сильнее, а Чон сидя танцует отрывок из танца «That That», Юнги начинает смеяться, поглядывая краем глаза, и света фарам добавляет чуть больше.       — Да, я пришёл к вам всего на двадцать минут, да, я скоро уйду, довольно поздно ребята.       — Не засыпай только, — словно Чонгук его слышит, Юнги просит.       Чонгук рассказывает о своём походе на джазовый концерт, о стрижке и о скором камбэке. Он пьёт ещё, а Юнги замечает румянец на его щеках и губу закусывает, а до прибытия остаётся пять минут. Чон говорит о вкусе рамёна и о том, почему не любит быть под дождём, а Мин опускает стекло, оплачивает, и шлагбаум поднимается, пропуская его на территорию. Он паркует машину, на ресепшене, натягивая капюшон, просит номер домика, и ему так же аккуратно его передают, узнавая парня. Мин благодарит и, идя по освещенным фонарями тропинкам, поглядывает на номера дверей, а Чонгук завершает трансляцию, и, отложив телефон, наливает себе ещё алкоголя. Он моргает чуть медленнее и чувствует себя чуточку лучше после разговора. Обещает себе завтра же поехать в компанию и выкрасть Юнги хоть на двадцать минут, запереться в одной из студий и долго-долго целовать его. Мин идёт всё глубже, ищет его глазами.       — Двадцать пятый, так, его двадцать седьмой, значит я рядом, — пальцы загибает Юнги, — Двадцать шестой, так, — сердце начинает стучать чаще, словно он вернулся на восемь лет назад и идёт на придуманное Чоном свидание, которое должно было выглядеть как прогулка, но закончилось первым поцелуем вовсе не в скрытном месте, хорошо тогда не было популярности и менеджеров, снующих за каждым шагом, — Нашёл, — улыбается Мин.       Он проходит дальше, поднимается по ступенькам и обходит домик, замечая спиной к нему сидящего Чона, а ладони вмиг мокрые становятся, так что приходится тихо выдохнуть и вытереть их о ткань худи. Чонгук что-то тихо напевает, а Юнги останавливается максимально тихо и прислушивается, наблюдая за тем, как легкий ветерок, колышет прядки его любимого. Чон опирается о свою ладонь головой, заворожено смотрит на языки пламени и полностью погружается в воспоминания.

*** два года назад ***

      Чонгук наблюдает за тем, как Юнги, закрыв глаза поёт. Они на записи. И пусть Чон не участвует в исполнении, он знает, как трудно Мину давалось написание нового альбома и песен. Знает, какой сильный смысл Юнги вкладывает в тексты, сколько эмоций и моральных сил отдаёт и, сколько он комкает бумаги, пока пишет каждую строчку. Он помнит всё. И как Юнги сутками сидел в студии, как удалял, стирал, рвал волосы на голове и всегда впускал только Чонгука. У которого сидел на коленях, обнимал за шею и молча, без слов, получал такую необходимую поддержку. Чонгук приносил ему в студию травяной чай, сэндвичи и даже рамён. Молча целовал в лоб, собирал с пола черновики и на всякий случай всегда их разравнивал, убирая в стопочку. Характер Чонгука потрясающий, его личность не для этого мира, она светлая, чуткая, ранимая и настолько понимающая, что Юнги порой сам себе завидует, что знаком с ним и что любим им. Последний отрывок записан, наушники сняты, аппаратура гаснет, а команда выходит из студии. Юнги выглядит до невозможности вымотанным, выходит из кабины и сразу оказывается прижатым к крепкой груди в родных объятьях.       — Я так горжусь тобой, — шепчет Чонгук, гладя его по голове, — Ты такой талантливый, мой мяушный хён.       — Ты моя панацея всё это время, — куда-то в плечо Чона отвечает Юнги, — Без тебя я бы не справился.       — Поедем ко мне? — мягко спрашивает парень, а Мин кивает, целуя его в шею.

*** настоящее время ***

      Чонгук под закрытыми веками рисует тот день, вспоминает каждый момент и напевает песню, которая тогда и записывалась. Он неторопливо пропевает строчки «People» из последнего альбома Юнги, а Мин узнаёт, до невозможности влюбленно улыбается, сам того не замечая, и со следующей строчки начинает ему подпевать и обходит, вставая напротив прикрывшего глаза Чонгука. Парень, кажется, полностью ушёл в свои мысли, в голос в голове, а воспоминания настолько чётко проясняются, будто Юнги напротив него стоит, пропевая строчки вместе. Мозг требует убедиться, Гук открывает глаза и от колен порванных джинс скользит вверх, встречаясь с такой любимой улыбкой. Юнги чувствует, как бабочки от его взгляда взлетают, и шаг ближе делает, своими коленями Чоновых касаясь, а Чонгук не моргает. Он застывает на месте, не может поверить в то, что не мираж видит, и одними губами произносит:       — Х-хён?..       — Сюрприз, — пожимает плечами Мин, нагибается, опираясь руками о подлокотники, приближается к любимому лицу, разглядывая ближе.       — Как ты здесь…но… — не может отойти от шока Чонгук, Юнги палец указательный ему на губы кладёт.       — Не один ты соскучился, — посмеивается он, — Я очень сильно хотел увидеть тебя, но у нас обоих расписание под завязку забито, — руку опускает и на бедра Чону Юнги опускается, обнимая за шею, — Пусть сегодня только пару часов, мне с тобой хоть пару минут в день выбить, я буду самым счастливым человеком.       — Когда ты успел? — неверяще Чонгук произносит, разглядывая жадно Юнги.       — Я поехал сразу, по пути смотрел твою трансляцию, — приближается Мин, в уголок губ парня целует, — Гнал по трассе, выбил номер твоего домика и вот я здесь, на твоих коленях, в твоих объятьях, — в губы целует, — Ты пил наше любимое, я чувствую, — тихо посмеивается Юнги и кончиком носа о нос Чонгука потирается.       — Я кроме него вот уже три последних года и не пью ничего, — по бедру его Чон гладит, а сердце норовит из грудины выпрыгнуть, потому что стучит как сумасшедшее, — Мне кажется, я сплю, — нервно усмехается он.       — Так давай развеем твоё «кажется», — вплетает пальцы в пряди Чона Юнги, накрывает его губы в поцелуе, притягивая ближе.       Чонгук отвечает, углубляет, а Юнги через секунду чувствует невесомость и то, как его под ягодицы поднимая, куда-то уносят. Но он только за парня конечностями цепляется, а дождь начинает усиливаться, стуча по крыше громче. Дверь распахивается и тут же оказывается захлопнута ногой Чона. Он, перешагивая ступеньку в огромной комнате, несет его в сторону кровати и опускается на неё, усаживая Мина на себе удобнее.       — Я захватил кое-что, — шепчет Юнги в губы Чонгука и из кармана достаёт розовую баночку, вызывая улыбку парня.       — Ты предпочитаешь его вместо смазки последние месяцы, — берет в руку он баночку, — Неужели так понравилось? — заглядывает ему в глаза Чонгук.       — Заводит, — признаётся честно Юнги и свитшот парня цепляет, поднимая вверх, и он летит на пол первый, а пара вновь целуется.       На пол летит всё поочередно. Худи Юнги, стуча замком о пол, футболка, обувь, его джинсы вместе с бельем, а следом и джинсы Чонгука. Мин, обнаженный, сидит на таком же обнажённом Чоне, путает его пряди на затылке, пока парень кусает его за шею и свою ладонь на его член опускает. Дождь начинает превращаться в ливень, бьёт по прозрачному окну на пололке, каплями стекает по окнам в стене, а Юнги стонет громче, сжимая его волосы и зажимая меж пальцев. Шею подставляет, в руку толкается.       — Чон… Чон… — выстанывает он, а Чонгук руку убирает и, приподнимая его, спиной опирается о изголовье, сгибая колени, и зубами открывает баночку масла для тела.       Юнги целует его в линию челюсти, кусает за мочку уха, оттягивает за сережки, когда чувствует, как по заднице меж ягодиц холодная жидкость начинает стекать, а после чувствует, как Чонгук проталкивает палец внутрь, и Юнги губами от его щеки ведет к губам, мокро и жадно его целуя. Мин за кольцо в губе Чона кончиком языка цепляется, оттягивает, а у парня мурашки по коже бегут от манипуляций с его пирсингом, и он добавляя сразу два пальца, сгибает их внутри, пока Юнги полностью лежит на нём, оттопыривая задницу вверх. Насаживается, изнывает, хнычет в губы Чонгука, только тот шлепает его второй рукой по ягодице звонко, так, что Юнги вскрикивает от неожиданности.       — Я не хочу, чтобы тебе было больно, хён, — тяжело дышит парень, потому что Мин своим членом его придавливает и каждый раз, когда содрогается, создаёт трение.       — Я готов, — шепчет Юнги, языком от шеи вниз ведет, а Чонгук стонет, врезаясь затылком в подушки, когда Мин кончиком языка по сосками его обводит и мокро целует, слегка покусывая.       — Боже, блять… — стонет парень, — Ю-Юнги, ты ведь знаешь…       — Что у тебя чувствительные соски? — насаживается на пальцы парня Мин глубже и привстаёт, а Чонгук выдыхает.       Юнги руку за спину заводит, сам вынимает пальцы Чона и, сам приставляя головку его члена, придерживая, медленно на него опускается. Чонгук промаргивается, ладони на его бёдра опускает и с неприкрытым восхищением наблюдает, как сантиметр за сантиметром его член пропадает в Юнги. А Юнги опускается до самого конца, колени шире разводит и до крови губу кусает, ладонями опираясь о его пресс, который так крепко ощущается под пальцами. Чонгук чуть спускается, помогает ему удобнее сесть, а Мин, не давая себе толком привыкнуть, приподнимается и сразу же опускается. Он крепкую опору под собой чувствует, руки на своих ягодицах, а затем и ладонь на члене. Чонгук бедра вскидывает, Юнги вскрикивает и сам начинает двигаться быстрее. Шлепки тела о тело, громкие стоны, снаружи которые заглушает сокрушительный ливень. Он весь взмок, отросшие пряди прилипли ко лбу, к шее, только сил их нет убрать. Мин руки выше поднимает, о плечи Чона опирается и двигается всё быстрее, а Чонгук большим пальцем на головку его члена давит, и его накрывает всё сильнее и сильнее от того, как же потрясающе смотрится Юнги в позе наездника.       — Ты такой красивый, — не сдерживается Чонгук, а Юнги чувствует, что его вот-вот накроет с головой эта волна, поэтому нагибается, пальцами зачесывает волосы Чонгука назад и мокро, громко целует, выстанывая в поцелуй.       Ему так хорошо, до звёздочек, атмосфера этой ночи невероятная, спустя так много времени без Чонгука он наконец здесь, с ним, делится теплом, в ответ получает, ему невероятно, и от осознания, что этот человек его, так пробивает сильно.       — Я так тебя люблю, — шепчет Юнги, — Господи, как же я люблю тебя, — кусает он Чона за губу, а Чонгук, обнимая его за талию, сам входит, разнося звонкие шлепки не только от толчков, но и от того, что шлепает его сам по заднице.       Юнги зарывается в его шею, толкается в ладонь, Чонгук последний толчок делает и чувствует, как Юнги, протяжно и громко выстанывая, сжимая его пряди, кончает вместе с ним, пачкая его живот и чувствуя, как теплота внутри разливается. Мин пытается восстановить сбитое к черту дыхание, ложась на Чонгука полностью, а сам Чон, обнимая его за талию, со сбитым дыханием произносит:       — Как хорошо, что ты есть…