Осколок льда в моём сердце

Хэйдзо. Кадзуха знает его почти всю свою жизнь. Буйный, строптивый, слишком активный и жизнерадостный молодой человек, что старше фигуриста на два года. Кстати, Хэйдзо хоккеист и уже успел заработать себе ту саму знаменитую улыбочку, а-ля "зуба нет, но вы держитесь". Из-за волос бордового оттенка парень выглядел, словно маленький огонëк, что вот-вот станет самым настоящим пожаром, а две симметричные родинки под глазами делали взгляд более хитрым и чутка пакостливым. Хэйдзо, ох уж этот Хэйдзо, постоянно попадал во всякие интересные (и не очень) истории и даже пару раз затягивал туда друга детства. Вот так и в наши дни, в эту самую секунду, телефон фигуриста разрывался от сообщений единственного друга. Хэйдз: Чувааак Хэйдз: Ну да ладно тебе Кадз Хэйдз: Ну я откуда знал, что Бэй тебя отругает за это????

Вы:

В жопу иди, предатель хренов

Хэйдзо часто по собственной глупости палил Каэдэхару перед тренером. Где он, что делает, или уже успел сделать. Ну был паренёк слишком болтливый, что поделать. Так и сейчас, перед началом очередных соревнований, Хэйдзо в порыве своей болтливости растрепал Бэй Доу о том, что фигурист не уходит со льда уже четвёртый час и опять плохо ел. Ох, как тогда злилась женщина. Кадзуха думал, что его в этом самом льду и похоронят. Сам же хоккеист потом ещё несколько дней писал другу и порой ходил гуськом с извинениями, да так долго, что это сумело вызвать лёгкий смех на губах утончённого юноши. Сиканоин не только старше, но и выше, даже крупнее, чем Каэдэхара, да и посильнее будет — хоккеист всё же. Все его порывы на дурные действия было невозможно остановить, а последствия порой очень трудно разгребать. Но парень, добрый, шумный и весëлый, полностью был противоположен спокойному фигуристу. Друзей много, знакомых ещё больше. Вокруг него постоянно тусили девчонки, намекали ему на всё, на что только можно, но Хэйдзо так и остался непреклонен перед ними. Лишь пару раз, когда напивался в стельку после очередной победы их команды, писал лучшему другу странные вещи, а на следующий день вел себя так, будто ничего и не было.

На одной из тренировок Сиканоина.

Хэйдзо, чуть ли не стоя на коленях, вымаливал у друга прощения за последний косяк, а после так же долго уговаривал Кадзуху встретиться с ним после тренировки на ледовой арене. Зачем? Хэйдзо просто хотел сводить младшего в ресторанчик азиатской кухни, что открылся неподалёку, тем самым как-нибудь попробовать замолить свои грехи перед фигуристом. Каэдэхара встречает его перед входом на ледовый крытый каток. Юноша приветствует его тихо и еле слышно, в глаза не смотрит, хмурый немного. И Сиканоин понимает, что тот всё же успел прочитать те сообщения от пьяного "него" вчера ночью. Опять, засранец, не спал. — Привет, Кадз, — лучезарно улыбается старший и треплет пепельные волосы. — Спасибо, что согласился прогуляться со мной. — По поводу вчерашнего, — начинает младший, но хоккеист его тут же перебивает. — Забудь, просто забудь. Я проспорил, вот и всё. Разговор сразу же пошёл не в ту сторону и весёлый Хэйдзо помрачнел. Всё то, что он написал под действием алкоголя Кадзухе, было чистой правдой. И то, что он был влюблён в Каэдэхару ещё с их подросткового возраста, и то, что сейчас всё ещё не может признаться в чувствах нормально, и то, что... — Так, куда ты хотел? Поток мыслей хоккеиста обрывают где-то на середине. Сиканоин трясёт головой, отбрасывая мысли в сторону и думая, что опять пойдёт ныть Люмин в её хрупкое плечико. — Надеюсь, ты не голодный, — Хэйдзо опять улыбается и закидывает свою руку на плечо лучшего друга. — Тут недалеко ресторанчик азиатской кухни открылся. Я плачу. — Не надо плакать, — шутит младший и коротко кивает на это предложение. Ему надо будет ещё обдумать поведение друга детства. Ну перепил, проиграл... Подумаешь, с кем не бывает.

И как же сложно бывает порой

Молча любить человека.