ID работы: 12216507

Лес мертвецов и старый друг

Джен
PG-13
Завершён
24
Пэйринг и персонажи:
Размер:
3 страницы, 1 часть
Описание:
Примечания:
Публикация на других ресурсах:
Уточнять у автора / переводчика
Поделиться:
Награды от читателей:
24 Нравится 2 Отзывы 4 В сборник Скачать

Часть 1

Настройки текста
Примечания:

***

      Лес рассказывает ему истории. Лес показывает прошлое через запахи, звуки, призраков былого величия, наполняя сознание воспоминаниями тех, кто в Лесу погребён. Лес даёт заглянуть в будущее в отражении на озёрной глади, игриво стирая небрежным порывом ветра, поднявшим в стоячей воде волну. Седрик не хочет помнить прошлого, Седрик боится будущего, Седрик не выносит Лес и то, что почему-то стал тем, на чьи плечи обрушилась сила этого места. Седрик простой эльф, без капли магии в крови или Предназначения за спиной, но именно он должен знать абсолютно всё. Сознание простого эльфа не выдерживает такого массива и Седрик буквально слышит, как расходится трещинами череп, на который всё давят и давят, давят и давят, давят и…       Седрик опрокидывает рюмку ржаной водки и становится чуточку легче. До кружек он не добрался, стар слишком, но всё ещё впереди. Приятное опьянение мутит разум, не даёт Лесу пробраться внутрь его головы и перевернуть там всё вверх дном к чёртовой матери. Алкоголь ненадолго притупляет боль и Седрик наконец остаётся наедине с собой, без чужого взгляда. Седрик закрывает глаза и не видит ни-че-го, вместо болезненных смазанных картин прошлого, в котором его не было. Седрик стар, но Лес ещё старше. И магии в нём хоть отбавляй. Покойников тоже. И не последнюю роль в этом сыграл Йорвет.       Они почти одногодки, Седрик старше лет на двадцать, но для эльфов это ничтожно мало, и с ним Йорвет общается на равных. Общался. Сейчас он приходит, изливает душу, когда совсем невмоготу, зная, что Седрик выслушает и не будет сыпать нравоучениями и советами, как ему, Йорвету, следует жить. Йорвет для себя всё решил ещё восемьдесят лет назад и ни о чём не жалеет, но иногда… Иногда даже такому, как Йорвет, нужно выговориться. Седрик понимает, он рад, что может помочь. Беспомощность они с Йорветом одинаково ненавидят. У Седрика уже нет сил на борьбу, а Йорвет пытается высвободиться из петли, когда ноги висят в паре локтей над землёй.       Йорвет приходит и после того, как Седрик превратился в обычного деревенского пьяницу, обменяв шапку с беличьим хвостом на кружку и репутацию полоумного отшельника. Йорвет на него злится за уход, но скорее по привычке. Больше ничего Старый Лис не умеет так хорошо, как злиться и убивать. Седрик не хотел приумножать количество призраков в Лесу, потому и ушёл. А приходящий к нему Йорвет, похоже, служит напоминаем, что нельзя отречься, вырвать, выбросить кого-то. Йорвет выбрасываться не хотел, а Седрик смирился, потягивая краснолюдский хмель из фляжки.       Йорвет говорил с ним вечерами, пробираясь через окно и игнорируя дверь (думал, что Седрику это когда-нибудь надоест и он поставит медвежьий капкан?), садился без приглашения за стол и под стрёкот, свист, ленивую ругань, говорил. Всегда много, обстоятельно, на певучей Старшей Речи, которую Седрик потихоньку забывал за неимением практики среди людей.       Йорвет не просил у Седрика ответов, они ему не нужны. Седрик, по правде сказать, не знал ответов на вопросы Йорвета. Но чутьё подсказывало, что Лес знает. Стоит лишь впустить его, открыть дверь, перестать пить какое-то время, и вот вся карта жизни перед тобой, делай, что хочешь, нужно только разрешение. Седрик этого разрешения не даёт, снова надираясь в деревенском трактире. Никого это не удивляет, все привыкли. Седрик тоже. Йорвет почему-то нет. — Выпей. Ты так много говоришь, что, поди, глотка пересохла, — Седрик чуть подрагивающей рукой протягивает Старому Лису фляжку с бурдой, которую смешал из ягод и трав. Сидящий напротив Йорвет отрицательно качает головой. — Я не смертник, чтоб пить твой яд.       Седрик криво улыбается и делает длинный глоток. Лес всё ещё шепчет. — Ты будешь первым эльфом, который умрёт от сгнившей печени. — Надо же кому-то быть пионером, — смеётся пьяно Седрик. Йорвет фыркает лисой, щурит единственный оставшийся у него глаз. Второй чернеет пустотой. Платок он снял, намотав на руку, теперь крутит в пальцах перо. Йорвет не из стеснительных, но Седрик не уверен, что хоть кто-то из живых видел шрам Старого Лиса, который оставил нож палача. Седрик не спрашивает, как Йорвет уцелел в Ущелье Гидры, а Йорвет не спешит делиться. Собственная казнь, похоже, единственное, о чём Йорвет совершенно точно не хочет говорить. — Тебе не тошно? — От чего тошно? — От бессилия.       Седрик беспомощно разводит руками, задевая что-то висящее на стене. Это что-то падает, но Седрик не поднимает, вроде и не заметил. Не помнит он, чем украсил хату, навешал, что нашёл первым на дороге, некоторое взял у соседей. Люди в деревне к нему почему-то добры. — Я не хочу множить призраков. Ты их не видишь, тебе легче.       Йорвет молчит. — Ты знаешь, сколько в этом Лесу мертвецов? Наших братьев и сестёр, знаешь? Больше сотни тысяч. Земля пропиталась кровью, если окунёшь руки в почву, увидишь, как они побагровеют. Попробуй как-нибудь, Йорвет. Может, расхочется тебе вести эту партизанскую войну против всех. Я не надеюсь, конечно, но вдруг?       Седрик немного злится. Не на Йорвета, на себя. Надо было что-то сделать тогда, восемьдесят лет назад, остановить, уговорить. Ничего из этого не вышло бы, Йорвет упрямый как мул, но попытаться хоть? Но Седрик не пытался. Седрик молча со всем соглашался, ведь знает неисполнимую мечту Йорвета. Люди говорят, что так и должно быть, мечта на то и мечта, что никогда не станет реальностью. А Йорвет мечту эту бережёт как драгоценность, ревностно, не даёт «всяким Седрикам» её обсуждать и трогать. Докатились они до того, что люди Флотзама объявили скоя’таэлям войну. Скоро Лес сожгут. Седрик по нему горевать долго не будет. А если Йорвет умрёт, повесится. На балках в конюшне. — Ты вернулся с войны и принёс её с собой в дом, — тихо говорит Седрик после долгой паузы, когда за окном уже ни единой живой души не бродит. Йорвет смеётся сардонически, по-лисьи отрывисто. Он не издевается, Йорвет с Седриком согласен. Потому и смеётся, что всё им сказанное — правда. От правды страшно, а страх либо перебарывают, либо смеются над ним. Йорвет предпочитает последнее. — Ты упиться хочешь, чтоб не видеть трупы, Седрик? А как тебе понравится болтаться в петле? — отсмеявшись, спрашивает Старый Лис, будто продолжая тот, другой разговор, с которого они и начали, а зелёный глаз блестит ярко, ядовито, как звезда или драгоценность. Старый Лис берёт кинжал и лениво крутит его так и эдак, держа за лезвие. Смотрит мимо Седрика. Подойди ближе — убьёт. — За твоё здоровье, — Седрик вместо ответа поднимает фляжку и пьёт до дна. Йорвет зубоскалит раздражённо и отмахивается от него, как от надоедливого родственника. Седрику грустно от того, во что превратилась их дружба. — Йорвет… Флейта при тебе?       У Йорвета в единственном глазу мелькает что-то такое, что Седрик подсознательно распознаёт как давно утерянное, родное. Йорвет с силой вгоняет кинжал в стол, на котором кроме огарка свечи ничего нет, под идеальным прямым углом, а после отстёгивает прикреплённую к поясу флейту. Седрику длинные, смахивающие на паучьи, пальцы Йорвета нравятся. Нравится, как он ловко перебирает ими, когда играет. Музыка не даёт Лесу сломать Седрика. Но алкоголь достаётся дешевле и безопаснее. У Йорвета настроение меняется быстро, обычно, в худшую сторону, и музыкой он его не балует. Седрик по пальцам может посчитать, сколько раз он слышал игру Йорвета. Каждый он бережёт в воспоминаниях как Йорвет свою мечту. Лишь бы Лес до этой памяти не добрался.       Мелодия красивой выходит, успокаивающей. Немного грустной, но у Йорвета другие не получаются настолько же искренними. Седрик жмурится и вспоминает, вспоминает, вспоминает…       В Лесу воют мертвецы, но Седрик не слышит их. Наконец-то.
Примечания:
Отношение автора к критике
Приветствую критику в любой форме, укажите все недостатки моих работ.
Права на все произведения, опубликованные на сайте, принадлежат авторам произведений. Администрация не несет ответственности за содержание работ.