Шаг до ада

Мугивара смотрел на кровь, тёкшую вниз, и ни капли не мог поверить, что в смешную и шумную, злую жизнь так внезапно закрылись двери. Он смотрел на их лица вновь и опять, он смотрел и хотел проснуться. Они — те, кого больше не мог позвать и которых не мог коснуться. Друг-накама. Союзник. И злейший враг. Заревел бы, но плакать — глупо. Те, кто был всем и кто любим был так, отчего-то теперь лишь трупы. До гроба́ оставался Ло шаг всего, сердце Зоро погибло тоже. Они умерли оба из-за него… Понимает, но больно всё же. Больно знать, что любимый и друг мертвы. Больно видеть, что сам уж сгинул. Мугивара не осознал, увы, в какой миг он их всех покинул. Дофламинго и правда силён, как чёрт. Жаль, ведь Луффи бить так старался. А в итоге сам оказался мёртв. Жаль, с накама не попрощался… Нами будет, наверное, ночь рыдать. Усопп — тоже. И Френки. Робин, может, пустит слезу, но украдкой. Спать не сумеет спокойно Чоппер: валерьянкой зальётся наверняка, когда выревет всё до боли. Санджи будет готовить, и с языка не сорвётся ни слова боле. Брук сыграет прощальный аккорд. И всё. Санни стихнет. Как честь усопшим. Пусть газеты щебечут дни напролёт, что не стало в живых их больше: парня в шляпе, что очень мечтать любил о несбыточном и тревожном; юноши, что влюблён в него сильно был, и мужчины, который тоже. Вроде, кажется, он защитить смог Ло, в миг последний вдруг вспомнив Зоро… …Что за Зоро? И Ло этот, кстати, кто? Сердце давится злым укором. А вот память, засранка, ему в ответ грань последнюю лишь стирает. Сил на всхлипы и слёзы отныне нет. Боль последнюю притупляет. Он не вспомнит уже, как и для чего он погиб: здесь иначе время. Но, наверно, истёк жизни срок его, и, наверно, исчезло бремя. Мугивара не вспомнит отныне, кто с жизнью был так неосторожен. Они умерли оба из-за него… За того, кто всего дороже. За того, чья улыбка лечила боль, а свет глаз освещал потёмки. За того, чья незаменима роль, хотя сердце скребёт котёнком. Мугивара, конечно, не знал всё, но был бы явно обескуражен. И особенно тем, что убил его… человека, что стал так важен. Тот, кому улыбался и кем дышал Мугивара снова и снова. Как же звали того человека, как… Вроде бы… Ророноа… Зо…ро?.. Только кто этот Мугивара, кто? Жизнь сквозь пальцы водой стекает. Он хотел спасти?.. он любил кого?.. Имена в голове стихают. Он не помнит. Не знает. И это — факт. В сердце мёртвом танцуют черти. И остался всего лишь последний шаг. Шаг до ада и два — до смерти.