О браках по расчету

Шаги отдавались легким эхом под высокими церковными сводами. Ричард старался идти как можно медленнее и не смотреть вперед. Зачем? Он и так слишком хорошо знал, кто ждет его у алтаря. Лучше уж держать очи долу. Как учила матушка. Как подобает порядочному юноше, выходящему замуж. Но мысли... Мысли повиноваться не желали, метались шальными птицами, заставляя снова и снова думать о том, о ком думать сейчас не полагалось. Герцог Алва. Эр Рокэ. Росио... - Юноша, что происходит? На вас лица нет! Что такого еще нашептал вам господин кансильер? Позвольте сразу уточнить - мне стоит быть осторожнее, когда я буду пить поданное вами вино? - Вино? - Ричард моргнул, как разбуженный. Алва нахмурился. - Спрошу иначе. Что дал вам Штанцлер? - Вот это, - Ричард почти швырнул на стол массивное золотое кольцо с алым камнем, украшенным молнией. Алва взял кольцо, оглядел его, понимающе хмыкнул и нажал на камень. В то же мгновение его брови удивленно приподнялись. - Что, даже без яда? Вот это действительно сюрприз. - Если бы там был яд, монсеньор, я выпил бы его сам, - голос Ричарда нехорошо дрогнул. - Это кольцо в честь помолвки! - И с кем это вы помолвлены, позвольте узнать? - уголок губ Рокэ дернулся в усмешке. - С эром Августом, - выдохнул Ричард. Подниматься выше бровям Алвы было уже некуда, поэтому им оставалось лишь красноречиво застыть. А вот синие глаза выразительно блеснули. - У вас в Надоре весьма странные шутки, Ричард. - Это не шутка, эр Рокэ! Я и правда помолвлен с эром Августом. Отец обещал ему устроить этот брак, еще когда я лежал в колыбели! - Я знаю, что церковь порой допускает такие браки, - заметил Алва. - Но не думал, что эсператисты принимают такое новшество. Ричард покачал головой. - Они и не принимают. Но и отец, и матушка решили, что подобный союз послужит во благо делу Людей Чести, а значит, грехом считаться не может. - Они решили, - фыркнул Алва. - А ты? Что ты думаешь обо всём этом, Дикон? Неужели готов пойти под венец со Штанцлером ради Великой Талигойи? Ричард вздрогнул, точно его хлестнули кнутом. - Я не хочу этого! Вам ли этого не знать, монсеньор, как вы можете спрашивать меня о таком после того, как мы... Его щеки горели, в серых глазах блестели слезы. - Дикон... - это тихое, полное нежности имя, сорвавшееся с только что усмехающихся губ, заставило Ричарда шагнуть вперед, оказываясь в таких теплых и желанных объятиях. - Перестань, Дикон. Тебе не о чем волноваться. Ты мой оруженосец, и можешь заключить брак только с моего разрешения. Неужели ты и правда решил, что я отдам тебя этому старому интригану? Ричард замотал головой: - Нет. Ничего не получится. Отец составил договор о моей помолвке. Подписал его вместе с эром Августом. Воля отца в этом случае превыше всего остального. Даже воли эра. - Есть и еще кое-что. Ты сам это знаешь. Рокэ притянул его к себе, целуя - как всегда, жарко и властно, не спрашивая позволения и не допуская сомнений. А сомнений и не было с того момента, как он поцеловал вот так в первый раз. Ричард любил его - отчаянно, безоглядно, забывая в его объятиях прошлое, наставления матери и идеалы Людей Чести. Но сейчас... - Нет, нет, Росио! Прошу тебя, не надо. Я не могу нарушить данного слова, предать память отца... - Я прошу не об этом, - ласковые и бесстыдные руки не оставляли сомнений в том, о чём просит Алва. - Я прошу тебя - верь, Дикон. В то, что я люблю тебя. И еще... - Я верю, верю, - шептал Ричард, сдаваясь окончательно. В конце концов, пока он еще может принадлежать любимому, не думать ни о чём, едва слыша сквозь сладостную пелену нарастающего удовольствия обжигающий шепот: - И еще - верь, что я не сдамся так просто, Дикон. Ричард верил. Так хотел верить в то, что Рокэ не пожелает сдаваться, придумает хоть что-то, чтобы не допустить брака с эром Августом - но последующие несколько дней он почти не видел герцога, тот постоянно пропадал во дворце, причем оруженосца с собой брать нужным не считал. И в самый день свадьбы исчез из дома еще затемно, не пожелав подарить Ричарду даже короткого последнего мгновения, слова, взгляда перед тем, как тот отправится в церковь святого Алана. И даже сейчас, идя к алтарю, Ричард не переставал отчаянно надеяться. На что угодно - на внезапное похищение, на то, что эр Рокэ вот сейчас ворвется прямо в церковь с пистолетом и... Сердце забилось чаще, но тут же болезненно екнуло в пахнущей ладаном тишине. Потому что ничего не происходило. Совершенно ничего, и лишь фигура у алтаря становилась всё ближе и ближе. "Смирись, Ричард Окделл. Делай то, что должен, и будь тверд и незыблем, как скала. Скалы не чувствуют боли". Еще один шаг - последний - и Ричард уже рядом с женихом. Пламя свечей пляшет перед глазами, как врата в его собственный Закат. Наверное, можно не смотреть на эра Августа еще немного. Совсем чуть-чуть, пока не... - Ричард Окделл, берете ли вы в мужья... Сердце в груди выбивает дробь, в голове шумит. Ричард едва слышал священника, да и себя самого. Лишь почувствовал, как шевельнулись губы, произнося "да". «Да». Это будто камень. Могильный камень, под которым похоронят его, правда еще живого. Но что толку от такой жизни? И можно ли назвать жизнью существование бок о бок с человеком, который по возрасту годится чуть ли не в дедушки? Ричард пошатнулся, почувствовал, как сильные руки подхватили его… Такое знакомое прикосновение. Нет, не может быть. Алва вряд ли явился бы на церемонию. - Дикон, Дик! Открой глаза. Ну же, Ричард! Окделл медленно поднял веки. И увидел рядом лицо монсеньора. - Очнулся? Впрочем, обморок на свадебной церемонии – не редкость. Эр Август переодевался к торжеству. Слуги хлопотали вокруг кансильера. А он любовался собой в зеркало. Ну и что с того, что он стар? Зато супруг его будет молод и хорош собой. В прихожей послышался шум, крики и лязг оружия. Граф Штанцлер сделал шаг к двери, намереваясь узнать, кто посмел так нагло врываться в его дом, да еще в такой знаменательный день. И осекся. На пороге стояли королевские солдаты, а с ними – сам первый маршал. - Как вы посмели? Я слуга Его Величества, кансильер, а вы… - А я герцог Алва, доверенное лицо Леворукого и всех его кошек. Вы арестованы, господин кансильер. Бумаги. В лоб эру Августу уперлось дуло пистолета. - Бумаги, где записаны все средства, что пошли на мятеж Эгмонта, долговые расписки, и прочее. - Я не-не-не… У кансильера, постаревшего за минуту на добрых два десятка лет тряслись руки. - Вы не посмеете... - Всадить в вас пулю прямо сейчас? Может быть. Я еще не решил. Мне чрезвычайно хочется это сделать, но в этом случае мне придется чуть дольше искать бумаги. Впрочем, я всё равно найду их, можете не сомневаться. И их содержимое, поверьте, полностью избавит меня от необходимости как-то отвечать за эту самую пулю. Штанцлер сглотнул. Судя по взгляду Алвы, куда более убийственному, чем любая пуля, выбора у него не было. - Побыстрее, господин кансильер. Вы не забыли, что на сегодня назначено еще одно крайне важное дело? А любые дела надо доводить до конца, не так ли? Последние слова Алвы утонули в шелесте бумаг, которые чудом не рвались в судорожно трясущихся руках. - Повезло, что Штанцлер оказался сговорчив, - Алва самолично и весьма споро наполнял бокалы. Ради свадебного торжества можно и постараться, к тому же, Дикон еще не совсем пришел в себя - смотрел на спасителя и теперь уже супруга совершенно ошалелыми глазами и едва понимал, что происходит. Впрочем, теперь Алва никуда не торопился. - Бумаги были неоспоримым доказательством, ничего другого не понадобилось. На Штанцлере столько грехов, что отмаливать их придется в Багерлее. Чем он, смею думать, уже и занимается. Но, прости, в этом я еще не удостоверился, было дело поважнее... Впрочем, Его Величество проявил изрядное понимание, и немедленно выдал мне разрешение на брак. - Разрешение на брак? - наконец-то отмер Ричард. - Так значит, это... Всё это по-настоящему? Вы пришли в церковь, стояли у алтаря и ждали... - Я ждал своего будущего мужа. Как и полагается. В конце концов, ради разнообразия можно и соблюсти правила. - Эр... - Ричард смешался, бледное, почти в цвет свадебного наряда лицо, снова заливалось румянцем. - Росио! Эти руки... Они снова подхватили, обняли, согревая, и губы коснулись губ, заставляя забыть всё на свете. И этот поцелуй, такой же жаркий, как и все прежние, всё же был другим - глубоким и по-особенному сладким. Поцелуй влюбленного - и супруга. И Ричард жадно пил эту новобрачную жаркую нежность, пока голова не пошла кругом. - Ох, Дикон... - выдохнул Рокэ, блестя глазами. - Как ты нетерпелив... И я разделяю твоё нетерпение, но всё же, думаю, мы должны поднять бокалы за нашу свадьбу, а потом... Кончита страшно расстроится, если мы пренебрежем ее стараниями. Ты когда-нибудь видел истинно кэнналийский свадебный стол? - Стол? - Ричард сдвинул брови. - Погоди, значит, всё готовили заранее? И все в доме знали? Алва рассмеялся. - Они бы узнали, даже если б я молчал. Такое скрыть невозможно. Всё-таки, соберано даже не женится, а выходит замуж - согласись, такое бывает не каждый день! Ричард бросил на него быстрый взгляд из-под ресниц. - Замуж... Так всё это действительно по-настоящему, Росио? И мы на самом деле... - Да, мы соединились узами брака. А если ты еще сомневаешься в этом, Дикон, поверь, у меня найдутся весьма убедительные аргументы. В самом скором времени. О, брачная ночь, конечно же! Всё это время Ричард старательно отгонял мысли о ней. И вовсе не из-за излишней стыдливости. Просто достаточно было поймать несколько откровенно масляных взглядов эра Августа, которые тот старательно прятал за умильной улыбкой, чтобы понять - старый больной человек отнюдь не собирается оставить супруга в покое в брачную ночь. И при одной мысли об этом по телу Ричарда ползли липкие мурашки. Но сейчас... Ричард взглянул в такие любимые и близкие синие глаза. В пламени, горевшем там, сгорали все страхи, все мысли о не случившемся. И то, что нынешней ночью, похоже, всё-таки, не придется спать, сейчас невероятно радовало. И больше ничто не имело значения, даже несомненный гнев матушки, когда она всё узнает. Может быть, даже проклянет... Огорчиться этой мысли Ричард не успел. Слишком сладким показалось вино, и слишком близко был Рокэ. Росио. Его, Леворукий побери, законный муж. Помянутый Леворукий где-то в Закате понимающе улыбнулся и тоже пригубил из бокала. Потомок, кажется, уже вовсю думал о том, как порадовать тёщу и отнять у нее хотя бы один несомненный аргумент против "проклятого" брака ее сына с Вороном. Конечно, только дети - суть истинное свидетельство союза, благословленного Создателем. Но вряд ли Мирабелле Окделл известны некоторые тонкости и возможности союза двух Повелителей. Ричард тоже не знает, однако, это еще впереди. Должны же в супружеской жизни быть какие-то приятные сюрпризы!