Да родится на пепле жизнь

— Ну доброе утро. Парня будит приятный женский голос и мягкие прикосновения рук к его телу. Он пытается дёрнуться, но его удерживают на месте женские руки. Взгляд хоть и медленно, но проясняется и вот можно увидеть склонившуюся над ним девушку приятной внешности. Настолько прекрасных девушек парень казалось бы в жизни не видел. — Я… мёртв?.. Ты… Богиня? — говорить ему удаётся с трудом, но вполне понятно. Только вот его слова лишь смешат девушку — Что… смешного? — Ты не мертв. И я далеко не Богиня — она аккуратно меняет повязки на его ранах — Всего лишь узница этого места. Моё имя Чэнь Цин Парень хмурится немного, но после улыбается настолько задорно, насколько возможно в его состоянии. Он пытается подняться, но лишь натыкается на возмущения девушки, которая моментально всполошилась и стала укладывать его назад. Даже, когда он пообещал не вставать, она ворчала. Усяню казалось, что так девушка проявляет свое беспокойство и он не понимал, как Чэнь Цин могла испытывать что-то подобное, встретившись с ним впервые. Зачем она сейчас выхаживает его, старается сделать все, чтобы он быстрее поправился? Это вызывает сильные подозрения и Усянь решает к ней приглядеться. Так проходит почти месяц. Но ничего подозрительного или плохого он не видит постепенно начиная верить в доброту девушки и чистоту намерений. Она часто сидит и рассказывает как ей было одиноко и единственным развлечением для неё были книги. — А как ты здесь оказалась? — Я… я жила здесь изначально. Раньше это место было совершенно другим. Оно было полно жизни и цвело. По своей красоте можно сравнить с небесными садами Великого Владыки. Но пришли люди и разрушили все, превратили в одну большую могилу. Они считали духов порождением тьмы и всех, кого не смогли уничтожить, просто заперли здесь. Чэнь Цин умело играла правдой, переворачивая её с ног на голову, давя на жалость. Пара девичьих слезинок и Вэй её уже начинает успокаивать и обещать, что он обязательно поможет. Конечно, такая легковерность не была свойственна Вэю, но сейчас он был слабее даже простого человека и девушка, не прилагая особых усилий, лишь слегка дурманя его разум и притупляя осторожность. Их разговор протекал свободно и спокойно. Уже через несколько дней Усянь готов был доверять Чэнь как самому себе. — Мне нужно научиться управлять тёмной энергией. Иначе мы не сможем выбраться отсюда — Усянь заговорил об этом спустя две недели, когда стал ощущать себя гораздо лучше. — Могу тебе в этом помочь. У меня есть необходимые исследования и я сама ведь владею тёмной энергией. Чэнь Цин ликовала. Теперь влиять на него станет ещё проще. Тьма коварна и дух собиралась этим воспользоваться на полную. — Но тебе нужно оружие, которое поможет в управлении. Даже знаю, что тебе подойдёт. Флейта. Мечи не покорны под влиянием тёмной ци, а вот флейта будет верна тебе. Девушка достаёт из-за пояса своих одежд черную бамбуковую флейту с красной кисточкой и протягивает её парню. Пальцы Усяня аккуратно касаются гладкой поверхности и забирают флейту из рук духа. Он внимательно осматривает подарок и внезапно его глаза расширяются в удивлении: — Её имя… Чэнь Цин… как и у тебя — парень прищурившись смотрит на неё — Ну… это… Просто я дух этой флейты. Поэтому я и не могла выбраться. Я сама не смогла бы вынести флейту, а без неё далеко бы не ушла. Чэнь Цин состроила неловкое выражение лица, вспоминая невольно как она оказалась привязана к флейте. Её пытались запечатать, когда дух только разворачивала свою деятельность, но заклинатели решили, что отдавать жизнь слишком дорого и по итогу проведённый ритуал ограничил способности Чэнь, но не запечатал полностью. А по-новому никто так и не решился провести, решив просто опечатать определённую территорию. Но эту часть девушка, конечно умолчала. — Погоди… то есть ты готова стать моим оружием? Ты настолько мне доверяешь? — и Усянь получает в ответ короткий кивок — Тогда я буду дорожить твоим доверием! Так и начались его тренировки. Усянь вполне легко осваивал новый путь, погрязая во тьме все больше. Он стал более жестоким, хладнокровным и черствым. Его мысли были одержимы лишь одним — местью. Девушке это было только на руку, она тихонько шептала на его ушко, что все не согласные достойны лишь смерти, а Вэни достойны особенно жестокой и мучительной смерти. Покрасневшая радужка глаз Усяня свидетельствовала о том, что все её науськивания не прошли даром. Чэнь наслаждались властью над этим человеком, позволяя ему думать, что властвует и контролирует её именно он.