Переломная осень

— Первый день прошел хорошо? Отец встретил Льюиса скромной улыбкой и поставил уже разогретую в микроволновке лазанью, подталкивая приборы поближе к тарелке, пока парень садился и пытался придумать подходящий ответ. На ум ничего не пришло, кроме лаконичного: — Да. — Точно? — Ты меня пугаешь, па. — Не поверишь, сам от себя в шоке. Но мне правда интересно. И я переживаю. Чарльз сел напротив и начал ковыряться в своей тарелке. Он специально ждал сына, чтобы, во-первых, не есть в одиночестве, а, во-вторых, им удалось хоть немного поговорить. И сделать еще один шаг к их сближению. — Все в порядке. Правда. Давай поедим. Лу и хотел бы рассказать больше. Например, про то, что случайно привлек внимание местной знаменитости, сам того не желая. И хотя после уроков и посещения кабинета мистера Радовски, который проинструктировал по основным вопросам и выдал ему список с тем, что нужно докупить, возле ворот никто новичка не поджидал, тот был уверен — блондин что-то задумал и просто ждет подходящего момента. Вот только что? И какого момента? Лазанья не собиралась подсказывать ответы, как и не собиралась, кажется, отправляться на экскурсию по желудку парня. — По-моему прием пищи должен выглядеть немного по-другому. Конечно, Чарльз не мог не заметить, как резко стремится к нулевой отметке приподнятое настроение сына и как тот уже пять минут, не говоря ни слова и пытаясь загипнотизировать сырную корочку, водил вилкой туда-сюда по тарелке. Он даже не отреагировал на замечание отца. К счастью обоих, мужчина больше ничего не сказал. Быстро расправился со своей порцией, отправил посуду в машинку и поспешил уйти, чтобы дать Лу-Лу побыть в одиночестве. — Осталось еще немного коробок. Разберу сегодня, и сможем, наконец, назвать наш дом уютным холостяцким гнездышком. Впервые юмор свернул на эту опасную тропку. Льюис вздрогнул, ведь реальность обрушилась на него тяжким грузом. Родители на грани развода. И развелись бы, если бы не отъезд матери. Она теперь неизвестно где и даже не собирается сообщать о своем местоположении. Как и о причинах, которые привели к ее неожиданному путешествию и их неожиданному переезду. А отец не собирался делиться тем, что тяготило его эти полгода. Лу все это время пытался прекратить их ссоры и с трудом, но терпел их молчание, даже готов уже был смириться с тем, что придется жить то у одного, то у другого родителя, когда будет завершен бракоразводный процесс. Но парень никак не ожидал, что жизнь резко поменяет вектор. И, да, он скучал по матери. Пытался с ней связаться, но все каналы оказались перекрыты. Она не желала общаться с ним, и это, несомненно, ранило, ведь еще полгода назад мама души в нем не чаяла и называла своим солнцем. — Прости, — заметил Чарльз, обернувшись, чтобы посмотреть на сына, у выхода, — ляпнул, не подумав. — Ничего страшного, — аппетит окончательно пропал, не собираясь возвращаться ближайшие пару сотен лет, и Льюис поднялся из-за стола, — Спасибо за обед. — Лу… — Я к себе, много уроков. Чарльз тихо вздохнул и добавил напоследок: — Я купил тебе кое-что. Ждет в комнате. Льюис молча добрался до комнаты и застыл на пороге, стоило открыть дверь. Отец успел не только купить кое-что — а, если быть точнее, боксерскую грушу, — но и закрепить ее на потолке. И теперь новый снаряд буквально звал парня выпустить скопившиеся злость, усталость и разочарование. Он не засомневался и на долю секунды — сразу подошел к снаряду, бросив сумку на полпути, и резким и точным ударом влепил по плотной поверхности, ощущая отпружинивший удар и приятную боль в костяшках. Еще один удар заставил вспомнить о ледяном Джеке, и Льюис без зазрения совести представил вместо груши его красивое лицо с резкими чертами и большими голубыми глазами. Очередной удар должен был стереть ухмылку, но, к сожалению, для этого нужно было подольше пообщаться с блондином, чтобы иметь визуальное представление, как она стирается и что вместо нее может быть. Все, что удалось увидеть Лу, кроме нее, — это сжатые в тонкую линию губы в момент, когда Джека звали прогуляться. Серия ударов разгрузила мозг и позволила свободно выдохнуть, а заодно осознать, что все-таки первый день в новом университете оказался напряженным. Льюис быстро переоделся в домашние штаны и футболку. — Спасибо за грушу, — кивнул головой отцу по пути в ванную. Тот как раз выходил из своей спальни и, судя по всему, старался спрятать довольную улыбку. — Это то, чего мне как раз не хватало. — Рад помочь. Лу больше ничего не сказал. Кинул потную одежду в корзину и вернулся к себе. Груша все еще слегка покачивалась, успешно опробованная. Костяшки нещадно болели, а покрасневшая кожа ругала об отсутствии бинтов и молила об охлаждающей мази, но у Льюиса ее не было. Парень надеялся, что завтра сбитая кожа не вызовет вопросов у преподавателей, хотя, если судить по прошлому опыту, вопросы появятся практически сразу, а в перчатках идти не вариант. Удивительно, насколько участливым оказался педагогический состав в университете. Парень думал, что всем будет плевать на новенького. Но он много чего думал. Например, что не станет препятствием на пути Ледяного Джека. Вздохнув и собрав сумку на завтра, попутно выложив ненужные вещи, Лу прилег на кровать и, заложив руки за голову, уставился в белый потолок. Небольшая тренировка выкинула из головы все мысли, и теперь Лу просто бродил по своим воспоминаниям. Мама, папа, Рин, Джо, счастливая семейная и школьная жизнь, поступление в местный университет, небольшой, но довольно уютный. Регулярные вылазки на природу, выходные в компании друзей, путешествия в города поблизости и планы на будущее. Как быстро стабильность, к которой он привык, смогла рухнуть. Всего каких-то шесть месяцев, каждый из которых открывал лишь новый очаг боли и заставлял теряться в происходящем. Буквально полгода назад его семья лучилась счастьем, и Лу даже представить не мог, что что-то может пойти не так. Но все пошло. Покатилось к чертям даже. Когда? Льюис не знал точной даты. Он лишь помнил, как резко изменились отношения между отцом и матерью. Как улыбавшиеся друг другу люди, что смотрели на него каждый день с огромного количества фотографий, на которых мелькал и он, вдруг открыли в себе новое чувство — ненависть. В доме стало больше криков, ругани, ссор на пустом месте, а потом наступил период мертвой тишины, от которой закладывало уши. И Льюис, сам того не замечая, все чаще оставался у Рин или Джо. Спустя пару месяцев после первого скандала из дома начали пропадать фотографии. Льюис не заставал момента, когда родители разбивали или выкидывали рамки с яркими снимками. Он просто замечал, что с каждым днем их становилось меньше, и родителям потребовалось лишь две недели, чтобы окончательно избавиться от запечатленных счастливых воспоминаний. Только несколько снимков удалось сохранить, и то только потому, что они находились в комнате Льюиса, и парень заранее спрятал рамки в свой небольшой тайник в полу под ковром. Сейчас они лежали где-то в одной из коробок, которые Лу еще не разобрал. Оставил напоследок. Чтобы дать себе привыкнуть к новому месту прежде, чем он увидит беззаботные и счастливые лица молодых родителей, один из которых в данный момент громко гремел посудой на кухне, а вторая… Льюис не имел никакого представления, что со второй. Вибрация телефона заставила вынырнуть из потока не радужных воспоминаний. Конечно, писали друзья. И парень был чрезмерно благодарен за то, что те оставались и до сих пор остаются рядом, несмотря на события последних месяцев. Сколько нытья и злости он на них выплеснул, но ни Рин, ни Джо не упрекнули его в этом и не дали повода усомниться в своей любви к нему. Отвлекающий ураган из лучших друзей затянул Льюиса на два часа, и тот не заметил, как быстро стемнело за окном. Рин требовала румтур, и парень пообещал что-нибудь придумать к выходным, а Джо дал слово, что остановит свою девушку, если та снова начнет надоедать. Чарльз заглянул в комнату к сыну перед сном, чтобы пожелать доброй ночи, и Льюис решил, что этот день все же удивительный. Ответив отцу тем же и быстро попрощавшись с друзьями, парень приоткрыл окно, чтобы быстрее уснуть от прохладного воздуха под теплым одеялом, и, действительно, очень скоро провалился в сон.