Выстрел

Вообще-то, после последнего разговора Вилли хотел послать всё к черту, но остатки надежды подсказывали, что, вероятно, Оскар ещё передумает. А вот с мелким действительно надо было что-то решать. С некоторым опозданием сообразив, что не уточнил, что именно Оскар хотел от недобитыша, Вилли решил, что самое сейчас лучшее — хотя бы смотаться и оценить обстановку. Каково же было его удивление, когда на подходах к больнице он увидел Оскара собственной персоной, прибарахлившегося, да еще и в сопровождении директора. Хотелось верить, что это всего лишь трюк, но что-то подсказывало, что нет. Оскар, сам Оскар Красный по щелчку пальцев продался первому встречному за тряпки и еду! Завернуть в больницу вслед за ними и остаться незамеченным возможным не представлялось, потому Вилли пришлось довольствоваться яблоней под окном. Причем нужное окно и подходящую яблоню он искал так долго, что рисковал пропустить всё на свете. А когда всё же забрался — пожалел, что не пропустил. Оскар ИЗВИНЯЛСЯ! Он пришел не припугнуть, не продемонстрировать силу — он пришел разводить нюни и каяться перед этими чистоплюями! Соскользнув с дерева и тихо зарычав от беспомощной злости, Вилли прокрался к выходу из больницы и притаился за постаментом, подобрав с дороги пару мелких камешков. Когда Оскар выйдет, надо будет привлечь его внимание и поговорить. Может, это всё же военная хитрость? Может, ему есть что сказать?

* * *

Болтать с мелким оказалось неожиданно интересно. Просто болтать, не пытаясь задавить авторитетом типа-больших-кулаков. Оск освоился настолько, что даже устроился на краю кровати. Он-таки нарисовал нечто отдалённо похожее на перевёрнутую чашку с загогулиной на конце — Луи вытащил для такого дела блокнот из-под подушки. Причём загогулина пацана вполне устроила, и он радостно утверждал, что это парашют, хотя Оск и считал, что получилось совершенно на него непохоже. Спустя минут десять, а может пятнадцать, из палаты юношу выгнали. Впрочем, без злости — просто напомнив, что Луи вредно перенапрягаться. Луи поскучнел и скорчил недовольную рожицу, так что пришлось пообещать, что завтра всё-таки придёт, пусть парашют уже нести и не нужно. Директор был занят беседой, поэтому Оскар пошёл подождать во дворе больницы, пока он не закончит с делами. На улице тёплый ветер взъерошил волосы, и парень умиротворённо выдохнул. Наконец он справился с этим непростым делом. С четвёртой, правда, попытки. Зато на душе неожиданно полегчало. Он спускался с крыльца, собираясь посидеть где-нибудь в тени на скамейке. Оставалось море нерешённых проблем, но они могли и подождать. Сейчас ничего разгребать ему не хотелось. На счастье, Оскар появился на крыльце без почетного караула. На всякий случай оглянувшись, Вилли швырнул в него заготовленную горсть гравия, привлекая внимание, и поманил рукой. Увидеть Вилли сейчас Оск не ожидал, но собирался и сам отыскать его на днях. Поговорить стоило. Разве что он хотел сначала утрясти некоторые проблемы, но и так вышло отлично. Ещё бы как всегда не напортачить. Объясняться словами чаще всего у Оскара выходило преотвратнейше. Кивком поприветствовав приятеля, Оск сунул руки в карманы и последовал за ним. — Ты тут какими судьбами? — осторожно и издалека начал Вилли, намеренно выбрав мирный тон. Как назло в укромном углу больничного двора лавок не имелось, поэтому Оск по давней привычке устроился на траве. В костюме он ощущал себя неуютно, так что расстегнул и пиджак, и рубашку при первой же возможности и теперь выглядел весьма небрежно. Он приглашающе кивнул Вилли на траву рядом. — Надо было закрыть один вопрос, — Оскар довольно прижмурился — ведь вопрос он успешно закрыл; сорвал травинку и прикусил белый кончик, ощутив чуть сладковатый привкус. — Помнишь того мелкого, которому досталась пуля? Так вот, — парень заметно помрачнел. — Это уже не просто поколотить, тем более, такого малого. Это, сцука, уже просто мерзость какая-то. От воспоминаний об инциденте на площади парень досадливо сморщился и сплюнул — привычки были сильнее его, а о видимой приличности он вспоминал разве что в присутствии мсье Дюваля. — Я же его чуть не прикончил, — мрачно продолжил Оск. — Вот и пришёл. Раз уж не сижу за решёткой. — И зачем пришёл? — Вилли тоже устроился на траве, безразлично глядя в небо. — Чо сказал? И почти молясь, чтобы Оскар выдал какое-нибудь уместное объяснение, таки перевел взгляд на товарища. Гордость бывшего хулигана встала на дыбы. Чёрт, мало ему было сегодня задушевных разговоров? Они давались ему так сложно, что проще лоб об стену раздолбать. А тут ещё и Вилли. Интерресно ему, смотри-ка. — Вот чё ты докопался? Поговорить пришёл. Типа не хотел и всё такое. Так надо, — буркнул он и занял рот другой травинкой. — Значит, всё же извиняться, — как-то совсем горько улыбнулся Вилли. — Ясно. И что, ты теперь порядочный мальчик, да? Оск, ну же, скажи, что это видимость! Я хочу в тебя верить, просто дай мне хоть какое-нибудь объяснение. Неужто за новые тряпки и крышу над головой ты отказался от всего, во что мы верили? А как же борьба за свободу от понукания, как же право самим решать, что и когда делать?! Оскар почувствовал, что закипает. Он всегда злился, когда его мнения не понимали, но лучше объяснить не мог и оттого злился ещё сильнее. Обычно это вылилось бы в драку, но сейчас парень только зло сверкнул глазами. — У меня была возможность подумать. Ну, знаешь, в тюрьме, — в голосе заметно прибавилось рычащих ноток. — Такая свобода как у нас — там однажды и кончится. Он сердито щурился — опять его упрекнули якобы «продажностью». — Директору я однажды отплачу. Пока не знаю чем, но найду способ. Так что думай что хочешь, но если ещё раз услышу такое, я не сдержусь. Внутри ходили волны гнева, но Оскар усилием воли загнал их обратно. Щаз бы только поддаваться эмоциям. — А что о борьбе… Мне показали другой путь к тому, чтобы потом решать самим и всё такое. Только это блять жутко сложно, — он шумно втянул воздух сквозь зубы. Не вздохнул, но около того. — Быстро же ты переобулся, — Вилли, напротив, остался спокоен. Наверно потому что грусть перевесила злобу. Надо же, как мало нужно было бесстрашному лидеру, чтобы переметнуться и начать радостно вилять хвостом и лизать бьющие его руки. — А остальные? Ты был для них символом, что у них есть выбор. Что они не обязаны покорно хавать все, что им суют в глотку. Что будет с ними? Раньше Оск каждый раз развешивал уши и внимал речам Вилли. Вилли хорошо говорил, складно. Ему хотелось верить. Вот только теперь Оскар несколько раз побеседовал с куда более умелым оратором, получил настоящую поддержку и понимание, по достоинству это оценив. А ещё после разговоров с директором парень чаще стал думать. О разном. Так что он всё это выслушал и счёл редкостным бредом. — Ты головой ударился или серьёзно считаешь меня идиотом? — поинтересовался Оск. Он даже злиться перестал. — Какой нахер выбор, мы подчинили их силой и заставили стать частью банды. Ах дааа, этим занимался я, ты только пел про борьбу за свободу. Свободу от чего, от мозгов? Что-то в камере я не казался себе «символом», — это слово он выплюнул как нечто противное. — А кто из этих остальных сделал хоть что-нибудь, когда меня арестовали? Хотя бы попытался помочь? Неет, все радостно разбежались. Он жёстко смотрел на Вилли, так как не преувеличивал, говоря «все». — И чтоб ты знал, я не переобувался. Я давно хотел выбраться из этого дерьма, только не знал как. Только ничерта ещё не закончилось, впереди суд. — То есть всё, теперь ты публично готов отказаться от всего, что так же публично говорил? — Вилли встал на ноги и спрятал руки в карманы, сутулясь. — И никаких нас больше нет? Помнится, ты просил собрать всех. Неужто просто хотел от меня отвязаться? А мне казалось, что мы друзья, Оскар. Или меня ты тоже запугал силой, а? А может я тебя запугал? Я же такой сильный и страшный. Оск не встал, он продолжал сидеть на траве, а от досады закусил изнутри щёку. Херово. Что бы он ни говорил, его попросту не слышали. Н-да. Ладно, стоит попробовать ещё раз. — Собрать всех я хотел, чтобы объявить о роспуске банды. Той, какая она есть, — он, горько усмехнувшись, посмотрел на свои кулаки. — Не хочу я больше так. Достало. На прочие слова Оскару и вовсе нечего было ответить. Он не привык откровенничать, не мог нормально объяснить, какого чёрта стало так паршиво и больно. Ведь он этого болтуна всерьёз считал другом. И это не поменялось до сих пор, пусть их мнения и разошлись в полные противоположности. Раньше Оск изображал крутого командира перед всеми, включая Вилли. Но стоило один раз чуть открыться, показаться ему без щитов и всё рассыпалось нахер. Поэтому Оскар и ненавидел откровенные разговоры. Обнажать уязвимости было страшно и видимо всё же не следовало. — Впрочем, думай что хочешь, — медленно выдохнул юноша, глядя долгим взглядом в глаза товарища. Если бы он не считал Вилли другом, то не стал бы прикрывать и выгораживать. Или оскорбился бы за притащенное не к месту и мимо планов ружьё, из которого сам Вилли стрелять видимо побоялся, отдав эту ответственность Оскару. Или просто дал бы по шее и ничего не попытался рассказать. Но даже этого не выходило объяснить словами. Весь привычный мир разрушался и трещал по швам. Вдобавок, вместе со всей этой хернёй Оск терял друга, но даже ничего не мог придумать, чтобы этого не допустить. — И что дальше? — после недолгой паузы спросил Вилли, глядя на траву справа от Оскара. — А хуй его знает. Разберусь с чем есть, а дальше… Попробую стать, как ты там сказал, «порядочным мальчиком», — он вновь сплюнул в траву, будто в подтверждение своей исключительной благовоспитанности. — Да шучу. Учиться пойду, не всё же хулиганить. Ну или придётся подаваться в бега, если-таки сошлют в интернат. Или нет. Ч-чёрт его разберёт, я и сам пока не уверен. Вилли молчал, все еще не глядя на товарища. Наконец, будто согласившись с собственными мыслями, кивнул. — Значит, всё. В груди кольнуло. — Ты мог бы присоединиться, — Оскар на Вилли тоже не смотрел. — После суда. — Присоединиться к тебе и ходить по струночке под чутким руководством учителя? — Вилли скривился. — Нет уж спасибо, уволь. — Тогда не держу. Любой намёк на интонации исчез из голоса Оскара. Он уронил эти слова безжизненно, на деле отчаянно стараясь не задохнуться. Вилли устало взглянул на Оскара. Кивнул. И, развернувшись, пошёл прочь, не оглядываясь и ссутулив плечи так, что стал казаться ещё ниже. Он не смотрел, куда идёт, пока не налетел на идущего навстречу человека. Будь всё как прежде, он бы даже огрызнулся, но теперь за его плечами не было Оскара, способного защитить его в любой момент. Пришлось сдержанно рыкнуть и попытаться обойти мужчину, попутно узнавая в нём проклятого учителишку, смутившего разум друга. — Постой-ка, — мужчина остановил парня, ухватив его за рукав. — Я тебя в школе давненько не видел. — Конечно! И этот здесь! Что вы задумали, отвечай! — Марианна всегда была порывистой, и тем более не собиралась сдерживаться в этот раз. — Папа, нельзя оставлять Луи одного, вдруг они навредят ему! — Отвалите, — Вилли попытался выскользнуть из рук мужчины. Но аккуратно, чтобы это не выглядело как повод усилить хватку. — Грубость не красит человека, — назидательно произнес Дюваль, делая знак Марианне, чтобы помолчала. — Так ты знаешь где Оскар? Он должен быть где-то здесь, ты его не видел случайно? — Случайно не видел, — буркнул Вилли. — Отпустите меня. Арно отпустил мальчишку и тот не замедлил этим воспользоваться. — Не верьте ему! Он наверняка врёт. Они всегда вместе, где один, там и другой. А уж там где Вилли, точно не обойдётся без какой-нибудь подлости. Вилли. Это имя Дюваль слышал второй раз за день. Отец Марианны и Луи топтался рядом, не зная как реагировать на слишком бурную речь дочери. В конце-концов он-таки поторопил её, напомнив, что дома ждет мать, а Луи в больнице ничего не грозит, потому что там он под неусыпным наблюдением. Когда они уходили, девочка то и дело оглядывалась на окна палаты, будто враг неведомым образом мог проникнуть туда прямо с воздуха. Однако куда подевался Оскар? Подождав ещё немного, Арно расспросил рабочих, которые подстригали кусты, не видели ли они мальчика в светло-бежевом костюме. Оказалось, видели двух. Сидящих на газоне и разговаривающих. Потом они разошлись. Тот, что повыше, рванул в сторону города, а второй — вон по той аллее. Рабочий указал в том направлении, откуда только что появился сам Дюваль. Значит ты не видел Оскара, да, Вилли?