Выстрел

Теперь Оск старался. Он больше не отлынивал ни от занятий, ни от каких бы то ни было поручений. С одной стороны, слышать одобрение директора было приятно, но с другой — парень стал частенько ловить себя на невесёлых мыслях и пустом взгляде в никуда. Нехорошо тогда вышло. С Вилли. И пусть Оскар пытался объясниться, но, видимо, недостаточно внятно, раз его мнение было воспринято другом настолько в штыки. Вздохнув — слишком часто что-то доводилось вздыхать в последнее время, Оск щёлкнул секатором и продолжил обрезать засохшие ветки. Помощь экономке плавно перетекла в те занятия, от которых юноша не плевался и от которых не зевал. К примеру, махать лопатой или переносить тяжести ему было проще, чем, тьфу-тьфу-тьфу, стирать тряпьё или мыть посуду. На кухне Оск вообще предпочитал лишний раз не появляться, чтобы не попросили чистить картошку, что было даже скучнее прочих неинтересных дел. Ещё парень тревожился о суде, который мог переместиться в школу и сделаться «советом», а мог и не переместиться. Но оттуда ведь тоже могли отправить в интернат для трудных. К тому же, непонятно что говорить, если и правда виноват и уже ничего не исправить. Ну хоть с Луи поладил. Мелкий к нему вообще неожиданно привязался. И принёс извинения портному, а это, как надеялся Оскар, добавляло хоть какой-то процент к шансу не отправиться до совершеннолетия под жёсткий контроль надзирателей. Подробностей об интернате Оск теперь знал ещё больше. Пересёкся однажды с бывшим интернатовцем, когда ходил в мэрию вместе с мсье. И теперь, после красочных описаний тамошних порядков, попадать на перевоспитание ему не хотелось вдвойне. До нервной дрожи и кошмарных снов. Однако Оскар всё-таки был готов не на всё, чтобы избежать интерната. Далеко не на всё. Когда раздражение и боль от разногласий с Вилли поутихли, сменившись грустью, Оск решил, что так даже лучше. Чем дальше сейчас друг, чем реже пересекается с полицией, тем меньше риска, что он покатится под суд вместе с ним. Ведь зачем влипать обоим, если встрял только один? И пусть до боли хотелось ощутить рядом с собой дружеское плечо во время такого трудного испытания… но пусть. Пусть Вилли держится подальше, дуется и злится. Пусть хотя бы он будет в безопасности. Из ружья Оскар всё равно стрелял сам. За руки его никто не тянул, а значит, требуется отвечать только за выстрел. Чьё ружьё и кто его принёс — дело совершенно не важное. Можно и соврать. Но как же хотелось помириться, эх. Ладно, хреновый, видимо, из Оскара друг. Но потом, после суда, если не пошлют в интернат, он собирался отыскать Вилли и поговорить с ним ещё раз. Если отошлют — написать письмо. Возможно, будет проще, когда вся эта история завершится. Всё же легче говорить с кем-то без непроходящей иссушающей тревоги, пожирающей нервы изнутри. Закончив подрезать ветки, Оскар собрал мусор в кучу и отправился в дом. Сегодня ещё требовалось починить расшатавшуюся табуретку.

***

Дюваль шел к дому Вилли самой длинной из возможных дорог. Ему требовалось поразмыслить. То, что Вилли непростой «орешек», он понял ещё при прошлой встрече. Хитрый, осторожный и жестокий. Разговоры с остальными детьми лишь подтвердили это. И он определенно имеет влияние на Оскара. А возможно именно его Стеттнер и покрывает во всей этой истории с ружьём. Но как бы это понять точно? Нельзя обвинять человека, не будучи уверенным. Так и не придя к какому-то определенному решению, Арно позвонил в дверь. Он расчитывал сначала поговорить с кем-то из взрослых, но дверь открыл давешний мальчишка с хмурым взглядом исподлобья. Смотрит настороженно. Ну чисто волчонок! — Добрый день, Вилли. Могу я видеть кого-то из твоих родителей? — Матери нет дома! Ага... Чуть вздрогнул и напрягся, будто неосознанно ждет насмешек. — А отец? — Его тоже нет. Судя по тону можно сделать вывод, что отец в принципе отсутствует в жизни мальчика. Однако что же делать дальше? — Вилли, я могу войти? К тебе у меня тоже есть разговор. Посторонился нехотя. Будто пускать не хочет, но открыто сказать не решается. Они молча прошли в комнату, которая, судя по всему, должна была служить гостиной. Дюваль осмотрелся. Обстановка не богатая, но и не бедная. Обилие косметики, парфюмерии и украшений на столике с зеркалом говорят о том, что мать Вилли уделяет много внимания своей внешности. Если бы она еще столько же внимания уделяла сыну... Дюваль навёл справки, мальчик даже школу почти не посещает и никого это не волнует. — Могу я присесть? — Вилли сдержанно кивает, а сам садиться не спешит. Ему явно не терпится спровадить поскорее неожиданного посетителя. — Я хочу спросить тебя про Оскара. Вы давно дружите? А вот теперь во взгляде мелькнула настоящая злость. И одновременно с этим что-то очень больное. В отношениях этих двоих явно всё очень непросто. — Мы не дружим, — и сразу отвел взгляд. Понятно. Значит, всё же ссора. — Жаль. Но, насколько мне известно, дружили. И сейчас Оскару как никогда нужна дружеская помощь. Ты знаешь что-нибудь про ружьё, Вилли? Откуда взялось? Куда исчезло? На лице мальчишки внезапно возникла кривая ухмылочка и вызов. — Не знаю я ничего ни про какое ружье! Почему это вы спрашиваете именно меня? Дюваль пожал плечами. — Я спрашиваю всех, кто был на площади в это время. А ещё к тебе непременно придут с этим вопросом из полиции. Так что всем будет лучше, если ты расскажешь мне то, что знаешь. — Ничего я не знаю, что вы пристали! Я не обязан вам отвечать! — Вилли сердито передёрнул плечом. Что ж, видимо добиться от него правдивого ответа не получится. Дюваль вздохнул. — Не обязан, тут ты прав. Но подумай вот о чём. Сейчас ты поворачиваешься спиной не только ко мне, но и к Оскару. — Дюваль сделал паузу. — Оскар точно знает, кто это был, но он не признается. А раз не признается, значит суд решит, что это он принёс ружьё, и тогда судьба его может быть совсем незавидной. Подумай об этом, Вилли. Дюваль поднялся и пошел к двери. Вилли ничего не говорил и будто совсем закрылся. Во всяком случае, по его лицу невозможно было понять о чем он думает. — До свидания, Вилли. Я ещё зайду. Надеюсь застать твоих родителей и поговорить с ними про твоё посещение школы. И очень надеюсь на твоё сотрудничество. Договорив, Арно шагнул за дверь.