Выстрел

Свист розги заставил нервничающего парня вздрогнуть всем телом. И тут же пожалеть о рывке, из-за которого лишний раз ощутил, как надёжно пристёгнут. Вот же!.. Ещё ничего не началось, а он уже дрожал. Как ни странно, злость не приходила даже в свой адрес, а в памяти ярко возникали образы того, за какое конкретно «старое» ему предстоит ответить. Следующий свист не заставил себя ждать. Розга приземлилась аккурат в середину надежно зафиксированной задницы. След от удара сперва побелел, но сразу же стремительно стал наливаться краснотой. Чиновник за столом равнодушно уткнулся в бумаги и даже, кажется, не смотрел. Вот и зачем он здесь?! Лицо у Дюваля закаменело, но он в отличие от мужчины за столом смотрел не отрываясь. Готовый каждую минуту остановить экзекуцию, если что-то пойдет не так. Второй полицейский, молодой совсем парень, видимо недавно поступивший на службу и ещё не привычный к такого рода зрелищам, переступил с ноги на ногу и отвёл глаза. Очевидно, ему было очень неуютно. Откуда-то из угла раздался шумный выдох и Дюваль обернулся на звук. Оказывается в комнате все это время был еще один человек — отец Луи. До этого момента он сидел тихо в сторонке и никак себя не обнаруживал. А сейчас вот не выдержал. Толстяк нервно вытер носовым платком лоб. Видно было, что добродушному и мягкосердечному мсье Келлер не по душе то, что тут происходит. И уж присутствовать при этом он точно не желал. Не иначе мадам Келлер настояла. Второй же полицейский, тот, который с розгой, внешне сохранял полную невозмутимость. Внимательно оценил след от удара, кивнул и замахнулся ещё раз. Следующие три удара, не менее сильные, добавили вспухших полосок чуть ниже и чуть выше от первой. Не вскрикнул Оскар, наверное, только оттого, что захлебнулся вдохом. Да как такое выдержать вообще?! Орать он не хотел из упрямства, стискивал зубы изо всех сил, благо хоть контролировать рывки тела необходимости не было. А в том, что самому не освободиться, хоть издрыгайся — Оск убедился быстро. Каким-то краем мыслей он ещё помнил о Вилли и поражался тому, что друг смог выдержать ТАКОЕ. Значит, и он должен! Знать бы ещё, сколько продлится эта жесть… Стремление молчать быстро дало трещину, Оскар шумно втянул носом воздух и вжался лицом в лавку. Слишком силён был соблазн не просто орать, а при этом ещё и громко материться. Когда первый десяток был отсчитан, экзекутор ненадолго остановился и снова осмотрел место приложения. Рубцы пока не пересекались, но изрядно припухли и в будущем обещали множество неприятных ощущений. Вообще-то для этих целей полагался врач, но он сегодня куда-то там уехал и его обязанности пришлось выполнять дежурному офицеру. Арно был крайне возмущён столь очевидным пренебрежением, но настаивать на перенесении наказания не стал, не желая подвергать мальчишек столь долгому ожиданию. Тем более, офицер уверил, что они все проходят подготовку в оказании первой помощи. Мальчишка на лавке тяжело дышал и Дюваль с трудом удерживал себя на месте, чтобы не подойти к нему прямо сейчас. Вся эта порка уже была не нужна, Оскар и без неё всё понял! Но как донести это до сторонних людей, которые к тому же не отличаются чуткостью. Полицейский тем временем закончил свой беглый осмотр: — Продолжаем. Еще двадцать пять. — Стойте! Почему двадцать пять? — Дюваль всё-таки шагнул вперед. — Речь шла о тридцати ударах, а не о тридцати пяти! Мужчина в форме только плечами пожал: мол, ничего не знаю, выполняю предписание. Зато полномочный представитель наконец оторвал взгляд от бумаг и лениво пояснил. — Добавка за неуважительное отношение к совету. Личное распоряжение главы совета. Обжалованию не подлежит. Теперь ругаться захотелось уже Дювалю. Только хорошее воспитание и понимание, что ругаясь, он ничего не добьётся, заставили его промолчать только сильнее сжав губы. — Я продолжаю? — получив утвердительный кивок от представителя, полицейский, который за это время успел сменить прут на свежий, взмахнул им и с прежней силой опустил на тело мальчишки. Свист сменился звуком удара о голое тело и к уже имеющемуся «пейзажу» добавилась новая болезненная полоска. — В смысле «добавка»? Я же извинилсяаааа! — возмутился Оск и заорал, не успев вовремя закрыть рот и сосредоточиться. С другой стороны и пофиг, у него в запасе ещё оставался финт со звуковым нападением. — Эй, вы мне там кожи немного оставьте, не обязательно всю сдир…аааать! Да бляяяяя!.. Знание количества ударов несколько облегчило тревогу, потому что чем дальше, тем сильнее накапливалась боль и было непонятно, сколько он ещё вот так продержится. Но добавка! Вот сволочи! Такие выкрутасы Оскару не нравились определённо. Злость, однако, смыло буквально парой новых ударов, вернув на место панику. Тридцать пять… Он не выдержит столько! — За бранные слова можно ещё схлопотать добавку, молодой человек, — меланхолично отреагировал наблюдатель, который-таки оторвался от бумаг и теперь внимательно наблюдал за происходящим. — Я смотрю, вы так ничему и не учитесь… — Оскар! — почти умоляюще вскричал мсье одновременно с чиновником. А полицейский воспользовался заминкой, чтобы сделать паузу и дать Оскару собраться. — Терпи, парень. Никто не обещал, что будет легко. Лучше уж просто ори, это не стыдно, — добавил он совсем тихо. Однако стегать легче не стал, работа есть работа. Разве что паузы стал делать чуточку длиннее. Совсем чуточку, так чтобы не было заметно стороннему глазу. «Какие блядь все умные, идите нахуй», — мысленно пикировал Оскар, зло покосившись куда-то в сторону наблюдателя. Из положения лёжа мужчину видно не было, а выворачивать голову — много чести, пфф. Впрочем, вслух парень не сказал ничего, он не собирался лишний раз препираться с кем-то под угрозой получить сверх положенного. Назло всем этим «умным» орать он перестал вообще, только беззвучно глотал воздух и всё сильнее рвался в ремнях, точно задался целью если не разорвать их, так хоть покалечиться. Вскоре тяжёлое дыхание начало подозрительно напоминать всхлипы. Шестнадцать, семнадцать, восемнадцать, девятнадцать, двадцать! — Меньше половины осталось, — сообщил офицер. — Постойте! — мсье Келлер вдруг снова поднялся и выступил вперёд с несвойственной ему решимостью. — Прекратите. Хватит ему. Полицейский развел руками: — Не уполномочен. — Семейство Келлер не имеет больше претензий! Чинуша за столом, кажется, начал закипать. Во всяком случае, с него слетело его хвалёное равнодушие. — Решение принято советом и обжалованию не подлежит, — он даже возмущённо приподнялся. — Прошу вас не мешать приведению приговора в исполнение. Все, кто мешает процессу, будут удалены из помещения! — Раз так, я и сам уйду. Не желаю присутствовать при истязании ребенка! Арно готов был поклясться, что никогда не видел добродушного толстяка столь рассерженным. Однако, Дюваль не преминул воспользоваться ситуацией. Пока возмущенный мужчина выходил, резко хлопнув напоследок дверью, Арно подошёл к лавке. — Оскар… Я знаю каково тебе сейчас. Я прошу, не зажимайся! Не сдерживай крик. Поверь, так будет легче терпеть.