Серые и пушистые.

Над городом поднималось солнце. Яркое, красное в утреннем небе. Блики в окнах, фонтанах, производили впечатление, будто город состоит из золота. Однако спокойствие утреннего Вульфвуда длилось недолго. Мало-помалу, начали распахиваться окна, из дымовых труб поднимался дымок. На улицах летали голуби, чирикали воробьи. Все это создавало идиллическое настроение, от которого хочется поваляться в постели или посидеть у окна как можно дольше, слушая эти волшебные звуки. Собственно, этим Вольд и собирался заняться. Это было воскресенье, идти никуда не нужно было. Так что можно было бы полежать еще, если бы не… — Во-ольд! Вставай! — Вольд почувствовал, что покрывало куда-то убегает, прихватив с собой книгу, опрометчиво на нем оставленную, и остатки сна. — Ты помнишь, какой сегодня день? — Да, конечно, Кей… А кое-кому еще неделю без клыков жить! — Зато с меня блокатор снимут уже сегодня! Поэтому одевайся и спускайся вниз. — Да, сейчас… Вольд представлял из себя простого мальчишку лет четырнадцати, с темно-серыми волосами и карими глазами. В общем, вполне привычная картинка, если не учитывать волчьих ушек и хвоста. Однако в глаза сразу бросался массивный черный браслет, застегнутый вокруг запястья. Он был идеального размера — не сковывает движений, но и не взлетит. И не снимется… Наверное, он был сделан с использованием магии, потому что, хотя его никогда не меняли, он никогда не был слишком мал или слишком велик. Голос отца звучал озабоченно, хотя в их семье это было нормой. — Отведите Грею на литературу, потому что у меня горит заказ! Наскоро переодевшись и поправив залежавшиеся волосы, Вольд поспешил вниз. Говорить что-нибудь по поводу завтрака он не осмелился: если отец не может сделать даже этого, значит, все действительно серьезно. Спускаясь по лестнице, тот одной рукой натягивал куртку, другой держал кучку свитков, а глазами пересчитывал детей, пытаясь вспомнить, не забыл ли он что то сказать.

<center>***

</center> — И все же, это неправильно! Почему нам нельзя превращаться до четырнадцати? Мы же оборотни, даже в названии так сказано! А сколько проделок можно было бы провернуть! — Кей с укоризной посмотрел на браслет. — Например, соседский сад… В него не попасть иначе, как через дверь. Зато в них есть дыра, в которую можно легко пролезть волком. Сколько можно было бы груш натягивать! — Вот потому и нельзя! — Все равно, этот закон… Грея, стой! Куда бежишь, щенок мелкий? Ребята одновременно побежали вперед, но было поздно. Горка апельсинов рассыпалась с неотвратимостью цунами, лавины и урагана одновременно. С мешка поскакали слизешарики (а нечего оставлять деликатесы на улице), а крики толпы нельзя было сосчитать. — Ах вы ж… — Дальнейший текст был напрочь непристойным, и звучал с очень возмущенной интонацией. Светловолосый мужчина в твидовом пиджачке, спешно шагавший через площадь, а теперь засыпанный апельсинами, угрожал всеми возможными карами, а проблем никто не хотел. Хотя, если на тебя высыпают гору апельсинов, и не такое скажешь. Но парни, прихватив сестру, все равно поспешили спрятаться в толпе. — Что это он? — На самом деле обоих ребят эта сцена посмешила (потому что они смогли убежать). — Если жизнь экономит на лимонах, и дает тебе апельсины, не надо же ругаться! Ладно, малая. Заходи уже на свою литературу. Что, — Кей посмотрел на Вольда — пошли, леденцов купим?

<center>***

</center> К вечеру площадь начала заполняться оборотнями. Подготовка уже завершалась: сцена была установлена, плакаты растянуты, а рыбки выловлены из фонтана (случались и не такие инциденты). В этом году была закончена реставрация нового корпуса Колледжа, поэтому в Вулфвуд приехали педагоги даже из столицы. По их приезде церемонию открытия решили сделать еще более пышной: было решено снять блокаторы нескольким успешным в обучении ученикам. Кей в их число не входил, но он был капитаном футбольной команды, победившей в прошлом месяце даже столичную. Поэтому завуч по воспитательной работе, самая безумная фанатка футбола (она раньше была замужем за футболистом, и конечно же посещала ВСЕ матчи. Собственно, она и придумала организовать команду) была готова расцеловать Кея в обе щеки. И, конечно же, внесла его в списки. -Папа! А мы делали тюльпанчики из ткани! Вот так вырезали, а потом р-раз — и готово! — Это просто замечательно! Как придешь, покажешь? — Господин Фрамвольф, простите, что отвлекаю, но рабочие случайно залили часть вашего чертежа кофе… смазкой! Не могли бы вы подсказать, как там? — Да, конечно! Кофе-смазка это серьезная штука! — Отец сиял серьезностью. Человек, который не знал бы его достаточно долго, поверил бы. Но не Вольд. Отец был страшно забывчив. Конечно, он пойдет к рабочим прямо сейчас. Конечно, он объяснит им все, что нужно. Конечно, он побудет на всякий случай еще с ними. Но потом он вернется домой, и будет пытаться вспомнить, что же он НА САМОМ ДЕЛЕ начертил. — Вольд, посмотри за сестрой! — Конечно, папа! Грея, иди погуляй? Только далеко не уходи! — Наш колледж получает новое крыло! Отныне физкультурный зал переходит в него вместе со столовой и еще несколькими классами. Прошу уважаемую госпожу Карнивецкую, которая приехала к нам из самой столицы, перерезать эту красную ленту! — уважаемой госпоже Карнивецкой подали позолоченные ножницы, которыми она элегантно разрезала ленту. Затем ножницы исчезли в неизвестном направлении, а сама Карнивецкая — в направлении сидений. — Также мы хотели бы наградить наших учеников, которые добились больших успехов в учебе! Им снимут блокаторы на неделю раньше, то есть сегодня! Начинаем: Арлин… Дальше Вольд не слушал. И не смотрел. Церемония не менялась из года в год и была довольно скучной. Снимут блокатор, дадут другой амулет, чтобы одежда и вещи в карманах исчезали и появлялись при трансформации, и отправляли за сцену. Вот когда будут награждать брата… А пока он развернул чертеж, который принес в тубусе отец, и пытался понять, что тот снова накрутил. — Кей Фрамвольф! — Кей вышел на сцену, столичный завуч скрипнул зубами, а местная — задрала подбородок и недвусмысленно хмыкнула. Вольд же отложил свиток, и поискал глазами сестру. И нашел. С позолоченными ножницами в руках, сосредоточен режущий шлейф почтенной госпожи Карнивецкой. — Ой-йой… — только и сказал Вольд, заталкивая чертеж назад в тубус и бросаясь за сестрой. К сожалению, госпожа Карнивецкая сидела с другой стороны сидений, так что пришлось оббегать сцену сзади. Это было тяжеловато: всюду лежали тросы и инструменты. Приходилось ступать очень осторожно, чтобы не запнуться обо все это добро. — А что ты здесь делаешь? Сюда можно зрителям? Вольд подпрыгнул с неожиданности. — Грея! Это вопрос к тебе! Я ведь сказал, далеко не отходить! — Да я же не далеко! И смотри, какую я нашла ткань! Из нее можно будет сделать тюльпанчики! Я папе обещала! Из багряно-красного куска платья, протянутого Греей, можно было сделать не только тюльпанчики, но и десяток розочек. — Но почему именно из платья Карнивецкой? — Так там лишнее было! Я видела, как оно тянулось по земле! — Ладно, пошли уже… Только не думай еще у кого что-нибудь отрезать! Вольд развернулся, сделал шаг, и почувствовал, что земля проваливается вниз. Так что схватился за удачно расположенный канат. Вольд устоял. Сцена — нет.