Devil cinquefoil

      От пространства под ареной не стоило ожидать многого — круглая комната с углублением и монументом женщины в нём, держащей расписаны крупными символами диск.       «Колесо Фортуны».       И теперь Данте и Руби, держащая диск за подмышкой, стоят и смотрят на барьер. Красивый.        — Руби. — толкнул её локтем в плечо парень.        — М?        — Ты ведь говорила, что перечертила то плетение из «Гордости льва».        — Было дело.        — А сделать сейчас хотя бы одноразовую копию сможешь?        — Есть плоский камень размером с твою ладонь?        — Найдётся. Птичка успела кучу камней наломать.       И уже спустя несколько минут Руби сидит на песке, титановыми ногтями нанося чары на кусок камня, а Данте прислонился спиной к цилиндру посередине Колизея и клевал носом. Вокруг воцарилась напряженная тишина, а в воздухе весело много вопросов, так как неожиданно с прошлой битвы с мечницей вскрылось много интересного. В частности их волновала определенная фигура во всем этом представлении — Мундус, который, как оказывается, успел испортить жизнь еще и своему подчиненному, да так, что ту трясло от ненависти и презрения.        — Слушай… А ты точно знаешь к чему все это приведет? — тихо произнесла девушка, пока мастерила копию оберега. На душе было тяжело после всего случившегося, хотелось просто поговорить.        — Я одолею этого ублюдка, и потом мы отправимся домой. Хочу после всего этого дерьма просто отдохнуть, большего мне не нужно. — разлепив свои глаза, Данте устало глядел куда-то вдаль. Даже Легендарный охотник на демонов чувствует усталость от такого количества боев без права на отдых и еду.        — Я бы хотела слетать куда-нибудь, в Италию, например. — улыбка Руби заставила улыбнуться уже молодого мужчину.        — Италия — родина моей матери, а значит и моя тоже.       Ева Редгрейв, несмотря на свою далеко не итальянскую фамилию, была чистокровной итальянкой, родившаяся в ковене Ведьм Умбры, который располагался именно там.        — Кстати, а какой была твоя мать? Я видела только ее фото, но ничего, кроме имени, не знаю о ней. — в охотнице возгорелся интерес к этой теме, ибо мать ее товарища была поистине загадочной личностью, но то, что Данте любил ее всем сердцем, Руби знала.       Этот вопрос спровоцировал наплыв приятный воспоминаний о беззаботном детстве, когда не было думать наступит ли для него завтра или что ему придется есть и где спать. Все было прекрасно. Прекрасна и улыбка охотник, расцветшая на его лице. Так считала молодая женщина в красном, потертом плаще, на чьих бледных щеках загорелся розовый румянец, при виде искренней улыбки Данте. Отвернувшись, чтобы скрыть красное лицо, Руби пыталась заставить сердце прекратить биться так часто.        — Лучше человека, чем мама, и на всем белом свете не сыщешь, ведь она и сердце самого дьявола заставила биться чаще. Когда мне или брату было грустно, то она непременно оказывалась рядом, и уже было не так тяжело. Ее улыбка просто позволяла почувствовать себя лучше.        «Как и твоя!» — Кошмарный жнец не могла выдавить из себя эти слова.        — А волосы пахли медом и корицей. Именно благодаря маме, я и Вергилий мирились постоянно, мы были не разлей вода, если так можно сказать о детях, которые постоянно дрались из-за какой-то мелочи. Я скучаю по этим временам, очень… — голос наемника затих на последнем слове, а губы вздрогнуть. — Уже ничего не вернуть, потому что ее больше нет на этом свете из этой мрази Мундуса. Сейчас никого из моих родных не осталось из-за него, вот поэтому я сюда и пришел. Этот мудила ответит за все, клянусь.       На его словах Руби тоже вспомнила свою маму. Точнее смутный образ Саммер и ее запах, она пахла свежеиспеченным печеньем и чем-то домашним, что нельзя было передать словами. А еще девушка помнит колыбельную, которую Роуз старшая пела своим дочерям на ночь, но после ее смерти, колыбельную малышке Руби пела именно Янг. Их отец был безутешен, а дядя Кроу был на заданиях вечно, хоть и пытался уделить время племянницам.        — Twinkle, twinkle, little star, How I wonder what you are… Up above the world so high, Like a diamond in the sky. — тихо пропела строчки из той колыбельной девушка, продолжая работать над тем, что делала все это время.        — Ты чего вдруг запела?        — Эту песенку пела мне и Янг мама в детстве на ночь и я вдруг ее вспомнила. Когда я скучаю по ней, то напеваю себе это. — охотница сделала последние штрихи на плоском камушке, который ей вручил напарник. — И готово! Получи и распишись, твой заказ.       На куске каменной плиты нацарапан массив геометрические фигур и символов, для простого обывателя показавшиеся эльфийским или другим фэнтезийным языком. Полудемон пустил в одноразовый артефакт свою силу, от чего канавки засияли неоново-красным, а камень начал вибрировать и гудеть, явно будучи не рассчитанным хоть на какие-то магические манипуляции. Данте направил его лицом в сторону переливающейся стенки, и в неё ударил луч из ярко-красной энергии, в месте попадания которого, барьер пошёл трещинами. Сеть трещин распространилась по всему массиву. Вскоре барьер рассыпался, а его осколки рассеивались в воздухе, не успев дотронуться до земли.        — In the field so green and so free, seeds gaze up. The clouds keeps them from the light, And the sky cries white tears of snow. But still…the fragile seeds wait long for the sun to shine Dark winter away, come spring. My young seeds once again will look up to the sky, And I know they will grow strong...       Из-за слов напарницы, он тоже вспомнил кое-что из детства. Руби даже показалось, что за его другом появились два силуэта — широкий и высокий мужской и утончённый, чуть пониже первого, женский. Только, проморгавшись, она их больше не видела. Данте же вновь окатила злость и ненависть к тому, кто лишил его семейного тепла, а топор на спине, будто поддакивая, лишь распылял эти эмоции.       Он не убьёт Мундуса. Это слишком милосердно. С ним как раз есть способ, как бесконечно растянуть страдания нынешнего Владыки.

***

      Уже с «Колесом фортуны», они без проблем вернулись к поднявшемуся мосту. Добытый артефакт вошёл в гнездо на краю, как влитой. Он тут же активировал механизм, выступивший конструкцию, отдалённо напоминающую короткоствольную пушку. Она повернулась «дулом» в сторону моста и собрала пульсирующий фиолетовый заряд, а потом выстрелила белоснежный лучом в печать под самой конструкцией подвесного моста, что тут же опустился, дав путь дуэту.        — Теперь к той платформе у храма… — проговорила Руби, вспомнив, где требовался полученный с корабля посох, на который у неё есть планы.       Они вновь оказались в главном холле, только статуя трёхглазого ангела с пламенем в руках пропала, оставив своё место пустым и показав, что за нею всё это время находилась печать-панель. А путь к ангару, следовательно и к храму, закрылся белым барьером. Мешало ещё то, что свет во всём замке потух, а ночное зрение хуже обычного и глаза от него сильно напрягаются. Источником света служил лишь «Люминистит» — светящийся кусок руды, напитанный светом подземного мира, что ранее нашёл Данте.        — Как же эти побегушки туда-обратно мне надоели… — устало выдохнула Руби и села на лестницу, пока парень пошёл к печати на месте ангела. Устроившись поудобнее на каменный ступеньках, покрытых красным ковром, она достала из подсумка упаковку шоколадного печенья и начала их уплетать, в целях восстановления настроя сахаром.       Вдруг, с неба ударила молния. Прямо в статую кавалериста, покрытого пеплом от Фантома. Рыцарь раскололся, и из него вылетела большая летучая мышь голубого цвета, на которой прыгала молния. На маленькой лопоухой головке сиял большой, выглядящий вполне человеческим, глаз с красной радужкой.       Плазма — низкоранговый, злой дух.        — Оууу, какой милый зверёк. Хочешь печеньку? — протянула девушка лакомство перед собой, на высоте коленей. Плазма спикировал на пол и, будучи сгустком молний, изменил свою форму на силуэт, в котором можно легко отличить Руби. Плазма-Руби пребывал в позе после приземления, затем резко вскинул голову, показав никуда не исчезнувший глаз, из которого пустился ярко-голубой лазер, разрезавший ковёр на месте, где мгновение назад была Красный жнец. Сейчас она стояла за спиной духа, Изгибом срубая ему голову, и держа во рту ранее предложенную сладость.       Барьер исчез, пустив в ангар, где были ещё три плазмы, две из которых приняли форму Данте. Немым кивком, Данте и Руби согласились, что каждый убьёт только своих подражателей. Плазма-Данте умели исполнять простые ударные техники из бокса и делать из рук мечи, а Плазма-Руби — растягивать своё тело, атакуя с разных направлений.       И как же приятно оказалось парню использовать Арбитру. Один из Плазм пытался защититься от удара, скрестив руки, но его просто рассекло пополам, топор продолжил своё падение до пола, где пустил трещину с энергией, ударившую второго Плазму снизу, вновь летально разделяя его на два. Руби же убедилась, что в Плазмах нет костей, когда смогла проткнуть грудь своей имитации рукой, не встретив никакого сопротивления или звука хруста. Её копия просто размякла, когда она подняла руку с нанизанной жертвой, и распалась на искры.       О Кровавых Мэри и паре Фетишей в коридоре с разрушенными колоннами и потёкшим в некоторых местах камнем и говорить не надо. Дьявольский меч, чувствовавшийся продолжением руки, играючи кромсал кукол, пока Данте просто держал его за рукоять на вытянутой руке вперёд. Особо хитрые куски одержимой древесины и керамики, решившие зайти ему со спины, становились жатвой для девушки в плаще.       А собор претерпел изменения — колонны успокоились во тьме молодой ночи, а на полу засветились несколько кругов, переливаясь оттенками голубого, синего и фиолетового. Ну и огромная масляная лужа, отражающая потолок собора. Данте хотел проверить, какую жидкость из себя представляет лужа, но на глади появилось послание:

Желая вступить в Подземный мир, ты должен обрести силу синего камня.

       — … — оба охотника уже никак не комментировали это. Они просто смирилась, что им надо найти что-то, по описанию являющейся «синим камнем». Лишь тогда, замаскированный под лужу разрыв в Преисподнюю пустит воинов к себе. А пока, в отражении начала всплывать огромная чёрная масса с выглядывающими костями людей, животных и демонов.        — Во имя всего святого… — и оно вылезло в мир людей. Появилась сковывающая дыхание аура опасности, подсказывающая о силе противника. — Кошмар…       Сама того не понимая, Руби угадала имя этого существа, лично созданного Мундусом из первородной Тьмы. Существа, полученного настолько сильным, что сам его создатель испугался его силы и запечатал в первый же час рождения. И сейчас он выпустил эту тварь, чтобы справиться с сильной угрозой. Мундус боится Данте, он боится сил Спарды и Арбитры, которые охотник получил. Его также пугает сила Руби, способная обратить тёмных созданий в камень. Боится, но скрывает это. Скоро настанет момент использовать его туз.       А пока, два красных попрыгунчика бегают от смертельных лучей и отделившихся сгустков Тьмы. Один раз Данте попался в такой и его засосало куда-то, но спустя пару минут, за которые Руби вспомнила о существовании панелей на стене, активирующих выброс Света, заставила Кошмара принять его более уязвимую форму, похожую на постоянную форму Кошмара-бета, висящего на поясе девушки.        — Данте! Ядро! — крикнула девушка только появившемся напарник и указала на выступивший из «спины» Кошмара расписной шар немалых размеров. Она уже сама пыталась нанести ему хоть какой ощутимый вред, но глубокие царапины были её максимумов. Такими темпами, для самостоятельного укрощение демона, ей придётся до рассвета его грызть.        — Понял! — уворачиваясь от хаотично запущенных неуправляемых сгустков Тьмы и пучков демонической энергии, Данте оттолкнулся от одной из упавших колонн и подпрыгнул высоко вверх, чтобы обрушить сверху на ядро Кошмара Арбитру.        — «Удар троицы!» — лезвие топора зашло глубоко в ядро, но то не хотело раскалывается, начав погружаться обратно в безопасность под серые бронеплиты и чёрную массу. Только два образа Данте, наперевес с иллюзорными Арбитрами, внесли свою лепту. Теперь уже три топора раскалывают шар на три куска и, сумев его расколоть, они убили Кошмара. А его массив расплескался по полу и медленно исчез в трещинах, оставив лишь кучу останков.        — Ну и стрёмная же тварь. — юной изобретательнице доставало знаний, чтобы отличить человеческие останки и кости скота. Видимо, ему скармливали коров, свиней и неугодных персон.        — И не говори…       И вот, после прохождения левитирующих кусков обрушенного моста, они оказались у плиты с посланием про «Гордость льва», а за нею на стене висела плита со знаком Гермеса. Также тут появились две пустые рамки по сторонам, размером даже больше обычного дверного проёма. «Посох Гермеса» в поднятой вверх руке Данте засветился, но уже без участия девушки, и прицепился на законное место, а рамки заполнились крутящимся разноцветными маревом, которое скоро образовалось в две картины — спальню справа и комнату с винтовой лестницей слева. Единогласно, была выбрана картина с комнатой и лестницей, в которую Руби и Данте запрыгнули, как в водную гладь, образовав на изображении разводы.       Очень скоро, у Данте появится больше причин устроить Мундусу сеанс старого доброго ультра насилия.