Другая история компании с Большой Спасской — 2

К пяти часам вечера в актовом зале собрались родители и ученики. Девочки выглядели сногсшибательно. В особенности отличилась Моя Длина. Она была в алом вечернем платье с огромным декольте и обнаженным левым плечом. У Андрея Станиславовича при виде ее глаза едва не полезли на лоб. А рот непроизвольно раскрылся. — Ну, Школьникова, ты даешь, — пробормотал он. — Нравится, Андрей Станиславович? — проворковала девочка. — Единственная номерная модель от Диора. Мать вчера кучу денег выложила. И она кинула на любимого учителя столь страстный взгляд, что он, сказав: «Там… знаешь… мне… надо», — поспешил ретироваться. Зато Пашков не мог отойти от Моей Длины. Он пытался выразить всю степень своего восхищения. Моя Длина тоже с немалым удивлением взирала на Лешку. В пиджаке и галстуке он обрел неожиданную солидность, и Школьникова отметила про себя, что «ребенок даже вроде бы стал вполне ничего». Впрочем, и другие мальчики, сменив привычные джинсы, майки и куртки на пиджаки и галстуки, вдруг предстали совсем в другом виде. Лишь Темыч и Вадик Потанин из девятого «А» по-прежнему выглядели детьми. Выходные костюмы словно бы лишний раз подчеркивали, что двое еще не выросли. Удивительно, но Василиса в несколько неожиданном для неё коротком платье из серебристого велюра с весьма глубоким вырезом вдруг стала выглядеть на пару лет постарше. Борька и Марат отнеслись к этому с восторгом, Школьникова — с презрительностью. — Какой диван пострадал ради этого платья? — Думаю, что никакой, поскольку это новая коллекция Версаче. Ученики и родители расселись в разных частях зала. Моя Длина вручила Зинаиде Николаевне видеокамеру, велев снимать абсолютно все, а Андрея Станиславовича исключительно крупным планом. Борис Олегович тоже захватил камеру. Василису снимали аж на два фотоаппарата: Тим вооружился обычным фотоаппаратом, у Саши была видеокамера. А папа Марата Ахметова, Хамитяй Хамзяевич, поручил съемку вечера своему личному телохранителю, который уселся с ним рядом. Начались торжественные речи. Первым взял слово директор Михаил Петрович. — Друзья! — произнес он с чувством. — Для многих из вас учеба в нашей школе сегодня не кончилась. Но некоторые уходят. Со следующего года оставшиеся сливаются в два параллельных класса. — Это как понимать! — вскочил с места здоровяк Марат Ахметов. — Выходит, десятого «В» не будет? Славное содружество «В» загудело. Ни у кого из учеников просто в голове не укладывалось, что отныне они превратятся в каких-нибудь «ашников» или «бэшников». — Увы, не будет, — развел руками Михаил Петрович. — Оставшаяся часть девятого «В» сливается с оставшейся частью девятого «Б». — А Андрей Станиславович?! — возопила с трагическим видом Моя Длина. — Как же мы без него? — Нам другого не надо! — немедленно подхватило в полном составе бурное содружество «В». По залу пронесся смех. — Между прочим, не вижу повода для веселья, — окинул угрожающим взглядом параллельные классы Марат. Смех немедленно смолк. Некоторые родители смущенно закашлялись. — Отстоим Андрея! — грянул Мишка Сидоров. — Андрея! Андрея! Причем как-то так получилось, что громче всех звучали голоса ребят, собиравшихся в этом году уходить. Так длилось минут пять. Затем сводный хор девятого «В» потребовал: — Сохранить десятый «В»! — Иначе полный аут! — громогласно заявила Моя Длина. — Во дают! — делился впечатлениями Хамитяй Хамзяевич. — Мы когда-то точно так же начальника нашей смены носильщиков отстояли. — Не отдадим Андрея! — кричали тем временем питомцы девятого «В». — Тише! — закричал директор. — Андрей Станиславович остается с вами. А вот насчет буквы «В» обещать не могу. Иначе нарушим алфавитный порядок. — Не по уставу получится, — поддержал его бывший кадровый офицер Арсений Владимирович. Однако его замечание вряд ли достигло чьих-нибудь ушей. Ибо девятый «В» разразился оглушительным «ура!» — Андрюша! — перекрывая голоса одноклассников, воскликнула Моя Длина. Сорвавшись с места, она вихрем ринулась на сцену и повисла на шее у классного руководителя. — Школьникова! Перестань! — пытался высвободиться из ее крепких объятий Андрей Станиславович. Однако Моя Длина не могла упустить столь выгодного момента. — Мы! Мы так рады! — и она запечатлела поцелуй на губах вконец растерявшегося классного руководителя. Девятый «В» ответил аплодисментами. — Ну, Машка! Замогильно! — в исступлении проорал Марат. — Собирательный поцелуй от всего класса! Андрею Станиславовичу наконец удалось расцепить руки Школьниковой. Вытащив из пиджака носовой платок, он принялся оттирать лицо от губной помады. Затем, низко опустив голову, сделал вид, будто старательно поправляет галстук. Когда он наконец вновь посмотрел на класс, ребята заметили, что глаза у него за стеклами очков как-то странно блестят. — Может, что-нибудь скажете? — предложил Михаил Петрович, которому уже было ясно, что продолжать тщательно подготовленную речь не имеет смысла. — Чего уж тут говорить, — севшим голосом произнес Андрей Станиславович. — Таких бандитов, как мой класс, я в жизни не видел. Но я все равно их люблю. И других мне не надо. Класс взревел от восторга. — А, может быть, буквы классов будут писаться на латинский манер? — на этот раз вскочила на ноги Василиса. — Тогда мы вроде бы и «Б» останемся, и буква класса прежняя будет. — Белоярски, это предложение я уже слышал. Ответ прежний, — строго посмотрел на неё директор. — Жаль. Когда наконец настало относительное спокойствие, заместитель директора начал вручать девятым классам почетные дипломы. Причем больше всего наград досталось содружеству «В». Ибо Олег, Темыч и Таня неизменно выходили победителями в математических олимпиадах. Женька, Боря и Марат одерживали верх на соревнованиях московских школ по баскетболу и боксу. Маша и Василиса занимали первые места на олимпиадах по истории. Лиза Куропаткина, Ким Иванов и Мишка Сидоров забирали грамоты победителей в биологических и химических олимпиадах. А Саша Александров и Алиса Светская занимались бальными танцами и участвовали во многих городских и школьных мероприятиях. Потом слово взял пожилой толстый учитель литературы Роман Иванович. Сейчас он был настроен вполне мирно. Оглядев присутствующих, он прогудел зычным басом: — Позвольте искренне вас поздравить с окончанием девятого класса! Уверен, что наши занятия прошли не зря. Теперь величайшие произведения русской и зарубежной литературы, которые мы совместно с вами изучили, будут сопутствовать вам всю жизнь. И когда у вас будут возникать трудности и проблемы, вы снова и снова станете обращаться к Толстому и Чехову, Пушкину и Лермонтову. И сможете найти у этих великих авторов все ответы на возникающие у вас вопросы. Ибо великое искусство способно… На что, по мнению Романа Ивановича, способно великое искусство, никому из присутствующих так и не довелось в тот вечер узнать. Тишину зала прорезала оглушительная телефонная трель. Затем послышалось громкое щебетание Надежды Васильевны: — Да, да. Это я, Верунчик! Ну да! У Темочки выпускной вечер! — Уважаемые родители! — пробасил Роман Иванович. — Убедительная просьба. На время проведения торжественной части мероприятия выключите сотовые телефоны. — Ой-ой-ой! — воскликнула Надежда Васильевна. — Извините, пожалуйста, я сейчас. — И, понизив голос, она зашептала в трубку: — Верунчик, ты меня слышишь? Тут совершенно неудобно разговаривать. Многие стали смеяться. Темыч покраснел. Роман Иванович — тоже. У него даже лысина стала красной. — Ну, он мне это в десятом классе припомнит, — проворчал Тема. Катя с иронией на него покосилась и фыркнула. — В девятых классах мы сумели достичь значительных успехов, — вновь загудел Роман Иванович, — Даже Мартынов, — уставился он на по-прежнему красного Тему, — справился со своей проблемой запоминания наизусть. Мною была применена к этому ученику система индивидуальных зачетов, которая обеспечила дальнейшее улучшение… На этом месте его прервала новая трель сотового телефона. Темыч с ужасом посмотрел туда, где сидела мать. Однако Надежда Васильевна была ни при чем. Звонил телефон личного охранника папы Марата Ахметова. — Алло! — гаркнул охранник в трубку. — Сейчас позову! Хамитяй Хамзяевич, вас! — услужливо протянул он телефон Ахметову-старшему. — Отмороженный, что ли? — посмотрел на охранника тот. — Как тут поговоришь? Неудобно ведь. — Не знаю, Хамитяй Хамзяевич, — отозвался охранник. — Они требуют. Говорят, вы им срочно нужны. — Ни минуты покоя! — поморщился Ахметов-старший и поднес трубку к уху. — Ахметов слушает! Какой Саратов? На кого наехали? Погоди! Сейчас выйду! И, бросив Роману Ивановичу: «Извините!» — Ахметов-старший быстро покинул зал. Учитель, окончательно сбившись, почему-то пожелал выпускникам девятых классов «счастливого пути», после чего вернулся на место. Потом выступали другие учителя. Нервная химичка Алевтина Борисовна, не переставая теребить пуговицы на жакете, с особенной радостью говорила о той части девятых классов, которая уходит. Перед тем как покинуть сцену, она словно бы невзначай заметила: — Надеюсь, и Леша Пашков найдет в новой школе хороших друзей и чутких преподавателей, которые… — Она умолкла, подбирая слова помягче. — Я никуда не ухожу! — Как не уходишь? — не могла скрыть разочарования химичка. — Очень просто! — радостно улыбнулся Пашков. — Что ж, — с вымученной улыбкой ответила учительница. — Будем работать дальше. И, открутив одну из пуговиц на жакете, она удалилась. Затем начались выступления учеников. Тут опять отличился девятый «В». Они поставили сразу два номера. Саша и Алиса исполнили фигурный вальс. А Пашков и Моя Длина песню. Лешка вышел с гитарой и торжественно объявил: — Песня о родной две тысячи первой школе. Музыка Алексея Пашкова. Слова Артема Мартынова. Зал бурно захлопал. Темыч, иногда писавший стихи, к выпускному написал неплохой текст для песни. А Пашков сварганил вполне сносную мелодию. Правда, присутствующих не оставляло ощущение, что где-то они уже это слышали. Однако все прошло великолепно. Солировала Моя Длина. Низким грудным голосом она начала: — Давно ли в школу нашу Пришли мы, первоклашки. И вот уж девять лет прошли, как миг! Роман Иванович внезапно всхлипнул и с гордостью прошептал на ухо Алевтине Борисовне: — А Мартынов-то наш! Мартынов! И литератор шумно высморкался в огромный носовой платок. Весь класс подхватил припев: — И в радости и в горе, В удаче и в беде Пусть каждый, братцы, помнит Родной девятый «В». Тут прослезились все. Андрей Станиславович вновь начал возиться с галстуком. По толстым щекам Романа Ивановича слезы уже текли в три ручья. — Ну, Мартынов, — тихо повторил старый учитель. — Никак от тебя не ожидал. А сидевшая рядом Алевтина Борисовна вдруг почувствовала, что больше совершенно не сердится на Лешку Пашкова. Словом, в конце торжественной части девятый «В» примирил всех. После того, как всем раздали аттестаты об окончании девятилетки, родители отправились накрывать столы. А у ребят началась дискотека. Андрея Станиславовича к родителям не отпустили. И в результате ему пришлось танцевать наравне со всем своим классом. Когда два часа спустя дискотека кончилась, взмыленный девятый «В» ворвался во главе с любимым учителем в класс. Набрав полные тарелки еды и наполнив стаканы газировкой, ребята стали произносить тосты. Самое большое впечатление на всех произвел тост Олега. Он начал с того момента, как компания с Большой Спасской пришла в первый «В» и как им повезло с учительницей, без которой их класс никогда бы не стал таким дружным. А особенное влияние на них оказал Андрей Станиславович. — Без него нам давно бы кранты! — немедленно вставил свое веское слово Пашков. — Это уж точно, — кинула томный взгляд на любимого учителя Моя Длина. — Кажется, с вами я еще не расстаюсь, — усмехнулся в пшеничные усы Андрей Станиславович. — Давайте-ка лучше ешьте. Призыв был воспринят с большим воодушевлением. Час спустя с едой тоже было покончено. Но расставаться никто не хотел. Поэтому Андрей Станиславович предложил погулять всем классом по вечерней Москве. Моя Длина бросилась домой переодеваться. Платье от Кристиана Диора не очень-то подходило для пешей прогулки. — Не замерзнешь? — Тим критически осмотрел наряд сестры. — Неа. — Смотри мне. Наконец вернулась Школьникова. — Ну, куда пойдем? — осведомился Андрей Станиславович. — Пошли по Сретенке и по Лубянке, — сказал Темыч. — Выйдем на Манежную площадь и поглядим, как там все построили. — Жаль, что подземный комплекс только осенью откроют, — вздохнула Наташа Ильина. — Там и так классно, — заявил Женька. — Главное, речка теперь течет. Эта… как ее? — Неглинка, — подсказал Андрей Станиславович. — Она была с восемнадцатого века взята в трубу. — Вот видите! — в полном восторге воскликнул Женька. — А теперь течет! — Женечка, кажется, искупаться решил, — фыркнула Катя. — Я-то? Легко! — заверил Женька. — В такую жару очешуенно будет. — Этого мне еще не хватало, — перепугался Андрей Станиславович. — Мы шутим, — поспешил его успокоить Женька. И они пошли. — Кстати, Василиса, — обернулась к ней Лиза. — Почему на твою просьбу у директора был такой странный ответ? — А, — рассмеялась Василиса. — Димка и Саша тоже же в «В» учились. И тоже просили оставить им хотя бы букву. Класс засмеялся. Пусть они не будут учиться вместе. Пусть они разъедутся по разным городам. Но если будет нужно — они придут друг другу на помощь. Так было всегда и так будет долгие годы.