1.
8 июня 2022 г., 13:02
Каждый раз, когда приходило время для ежемесячного визита к абуэле, Мирабель хотелось соврать, что у нее лихорадка, расстройство желудка, чесотка и родильная горячка — что угодно, лишь бы не сидеть там, за общим столом, чувствуя себя… Ну, чувствуя себя пустым местом. А как, черт побери, еще можно себя чувствовать, когда каждый в их семье Мадригаль блистает, словно звезда на небосводе?
Ее мама — лучший педиатр в городе, если не во всем департаменте. Ее отец — пианист в Симфоническом оркестре, он побывал в США, в Англии, Германии и Франции с концертами, ее старшая сестра Исабелла — чертова Señorita Perfecta в своем университете. Первые места на олимпиадах, прима в студенческом театре, да еще и модель. Ее средняя сестра Луиза — будущее олимпийской сборной Колумбии. Ее кузина Долорес уже записала первый альбом, заглавная песня которого уже вторую неделю держалась в первых строчках хит-парада, ее кузен Камило — звезда молодежного театра и уже получил первую роль на ТВ... Ладно, справедливости ради, ее кузен Антонио пока еще не затмил всех прочих, и вообще он — очаровательный мальчик лет двенадцати, который любит животных. Зато ее tía Пеппа — ведущая программы новостей вот уже двадцать лет как, и вся Колумбия приникает к экранам, когда она выходит в эфир, ее tío Феликс — владелец сети мебельных магазинов. В общем, идеальная семья Мадригаль, в которой невесть как появились две паршивые овцы.
Мирабель не хватала звезд с неба в старшей школе, не блистала талантом, если не считать за такой рукоделие, но… Как однажды едко высказалась абуэла, вышивки и хэндмейд игрушки — это не то, что принесет славу их семье. Она не была красавицей, она не была спортивной, она не была артистичной или обаятельной… Она была никакой. Мирабель с тяжелым чувством в животе подошла к дверям дома их абуэлы. Исабелла и Луиза уже вошли внутрь, и она слышала их смех, радостный голос абуэлы, смех Камило… Мирабель зажмурилась, переступая с ноги на ногу на крыльце, и подпрыгнула на месте, когда на плечо опустилась теплая рука.
— Привет, малыш. Что, ежемесячная пытка началась? — услышала она знакомый голос и, распахнув глаза, с радостью повисла на шее у своего tío Бруно. — Пойдем, mi mariposa, будем мозолить глаза нашей любимой семье.
Tío Бруно был второй паршивой овцой их семьи, и уже этого бы хватило, чтобы Мирабель его обожала. Он писал сценарии к теленовеллам; «Дерьмовые сценарии к дерьмовым теленовеллам» — как говорила абуэла. С ее точки зрения, хуже было бы только сниматься в рекламе кукурузных хлопьев на завтрак. Хуже того, еще до рождения Мирабель он разругался с семьей, пропав на целых пятнадцать лет, и объявился ровно в день ее рождения, в разгар Кинсеаньеры, которую праздновали в доме абуэлы. Мирабель, все детство слышавшая «Черт бы побрал этого Бруно!» ожидала увидеть как минимум уголовника-рецидивиста, второго Пабло Эскобара, а увидела обычного человека, с фамильными мадригалевскими кудрями, обаятельной улыбкой, странными привычками, вроде «трижды постучать по дереву против сглаза» и страстью к теленовеллам. Семейные чудики должны держаться вместе, и вскоре Мирабель и tío Бруно стали друзьями. Ну… почти друзьями.
Семейный ужин постепенно перерос в обычное восхваление всех членов семьи. Абуэла с гордой улыбкой слушала рассказы Луизы и Исабеллы, с удовольствием послушала пение Долорес, посмеялась над Камило, который при помощи миски для теста, венчика и скатерти изобразил инопланетного захватчика, который умеет говорить только одно слово: «Уничтожить!»… Мирабель со скучающим видом сидела за столом, ковыряя в тарелке, и почувствовала, как tío Бруно слегка толкнул ее коленом под столом. Она вскинула голову и он заговорщицки шепнул ей:
— Мою теленовеллу адаптировали под полнометражный фильм.
— Ух ты, правда? — шепотом обрадовалась Мирабель, наклоняясь ближе. — И ее покажут в кино?
— Нет, малыш, только на DVD, но… у меня есть эксклюзивный экземпляр, не для продажи, — Бруно подмигнул ей, и Мирабель быстро показала ему большой палец.
— Какую именно? — шепотом уточнила она. Впрочем, можно было и не скрываться, все равно абуэла игнорировала их присутствие.
— «Дикое сердце»
— Черт, я ее даже не видела… — огорчилась Мирабель, и Бруно утешительно похлопал ее по руке.
— Тогда тебе будет интереснее смотреть фильм. Заодно скажешь, понятно или нет.
Мама, наконец, оторвалась от беседы с tía Пеппой и перевела взгляд на своего брата.
— Бруно, как твои дела?
— Чудесно, hermanita, как и всегда, — Бруно помахал ладонью. Джульетта рассеянно кивнула ему, а потом, вспомнив кое-что, мило улыбнулась:
— Бруно, ты ведь сможешь посидеть с Мирабель на следующей неделе? Иса и Луиза уже уедут в университет, Агустин будет в Мексике, а у меня…
— Мама, мне семнадцать, я могу сама переночевать… — сердито перебила ее Мирабель и прикусила язык, наткнувшись на презрительный взгляд абуэлы. Джульетта покачала головой, и Бруно пожал плечами.
— Никаких проблем. Малыш, — сказал он, понизив голос, — заодно и посмотришь мой фильм.
Мирабель приободрилась. Ладно, с tío Бруно и впрямь будет веселее. В конце концов, он тоже любит начос с гуакамоле и можно будет весь вечер набивать живот «мусорной» едой, и никто ей не скажет, что от этого портятся зубы, страдает желудок, а вес неумолимо ползет вверх (любимая фраза Исабеллы, испортившая ей почти всю юность).
***
Мирабель, конечно, любила свою семью, но дни, когда почти все разъезжались из дома, оставляя ее в одиночестве, ей тоже нравились. Никто не стоял над душой, никто не пытался ее приободрить, когда ей этого не было нужно… На самом деле, с мамой и папой не было почти никаких конфликтов, кроме постоянного ощущения, что она для них так навсегда и останется «малышкой Мирабу», как будто застряв в возрасте пяти лет, когда выяснилось, что у нее врожденная близорукость. У отца с возрастом тоже испортилось зрение, и он считал себя виноватым в ее проблемах с глазами — словно очки были смертельным приговором, а не… ну, просто очками. Однако, этого хватило, чтобы до пятнадцати лет Мирабель считала себя уродом, которому не стоит показываться на свет — спасибо тебе, Señorita Perfecta. Услышав звонок в дверь, она распахнула ее, пропуская tío Бруно. — Итак, ночь теленовелл, вредной еды и никакой зубной щетки перед сном, — объявила она, толкнув дверь бедром. Tío Бруно с преувеличенным восторгом зааплодировал. — Звучит как лучший план в моей жизни. Пару минут, пока проигрыватель считывал диск, они толкались коленями на диване, пытаясь отвоевать себе побольше места, но когда экран потемнел, Мирабель откинулась на подлокотник, забросив ноги на сиденье. «Марианна, юная наследница дома Милагро, помолвлена с Карлосом — сыном делового партнера ее отца — с самого детства, и знает, что когда ей исполнится двадцать один, они заключат брак, не по любви, а ради выгоды. Но все меняется, когда в ее жизни появляется Оскар — незнакомец, почти в два раза старше ее самой. Это нечто вроде очень запретного вида любви… Дикое сердце, автор сценария Бруно Мадригаль» Мирабель картинно прижала ладонь к груди, смахивая несуществующие слезы. — О нет, мое сердце уже трепещет! — Эй, осторожнее, каждый может обидеть творческого человека, — tío Бруно шутливо толкнул ее колено. Мирабель показала ему язык, но фильм уже начался, и, стоило признать, он ее действительно увлек. — Черт, это… Да быть не может! Ты хочешь сказать, что он ее… — Да, акушерка в роддоме сказала их матери, что второй ребенок не выжил, а сама продала Оскара в другую семью. — О боже, бедная Марианна… Начос подошли к концу, а фильм едва перевалил за середину. Tío Бруно поднялся с дивана. — Я принесу еще. — Ага, — пробормотала Мирабель, не отрывая глаз от экрана. Оскар и Марианна стояли так близко и… «Так, успокойся, ты уже переросла этот период, да? Держи себя в руках, девочка» Мирабель смотрела, как они целуются, как постепенно затемняется экран, и следующим кадром уже были лежащие в постели Оскар и Марианна — одеяло целомудренной L-образной формы, идеальный макияж и укладка, разбросанная одежда, словно они не любовью занимались, а дрались… — А вот и начос, — Бруно поставил перед ней глубокую тарелку и сел на диван рядом. Мирабель почти не задержала взгляд на его ногах, обтянутых темными джинсами. Почти. — Нет, она не может стать женой Карлоса! — Эй, малыш, они с Оскаром родственники, им бы не разрешили… — Но этого никто не знает! — Кроме них двоих, акушерки, приемной семьи Оскара… многовато людей. — Но как она сможет быть с Карлосом? Черт, да я бы на ее месте просто сбежала с Оскаром, и плевать на всех! — Мирабель прикусила язык. Ладно, оставалось надеяться, что tío Бруно не обратит внимания на ее слова. Пожалуйста, Боже, пусть он не обратит внимания… — Ну, это же теленовелла. Тут нельзя без драмы! — tío Бруно и впрямь не обратил внимания, зато Мирабель задержала взгляд на его пальце с капелькой гуакамоле. Бруно слизнул ее, и Мирабель поспешно уставилась на экран, по которому ползли финальные титры. — Ну, что скажешь? Достаточно дерьмово с точки зрения моей мамиты? — Она бы лопнула от возмущения, — честно ответила Мирабель и они хлопнули друг друга ладонями. — Но мне правда понравилось. Я не понимаю, почему абуэла так тебя ненавидит… — О, — Бруно откинулся на спинку, закладывая руки за голову, и Мирабель против воли скользнула по нему взглядом. Футболка выбилась из-за пояса джинсов и она видела его голую кожу на боку — чуть темнее, чем ее собственная, и черт возьми, она НЕ хочет попробовать своего tío на вкус! — Мама верила, что я буду тем, кто перенесет «Сто лет одиночества» на экраны, если не в качестве режиссера, то хотя бы сценариста. Она грезила этим, как же: величайшее произведение Колумбии, стоящие рядом фамилии Маркеса и Мадригаль… а я ее так сильно разочаровал. — И из-за такой малости?.. — Мирабель соскользнула чуть ниже, упираясь ступнями в его бедро, и tío Бруно осторожно переложил ее ноги поверх своих. — Ну, еще оказалось, что я не такой идеальный сын, как ей бы хотелось, не собираюсь жениться на «подходящей» девушке, не хочу писать серьезные, философские сценарии для серьезных фильмов. Мне нравится писать сумбурные, нелепые сценки, вроде: «О нет, она его тетя, но не помнит этого, потому что у нее амнезия!», мне нравится растягивать сюжет, добавляя гротескные сюжетные повороты вроде семнадцати братьев-близнецов, которые, даже не догадываясь о своем родстве, влюбляются в одну и ту же девушку… — tío Бруно бездумно гладил ее ноги, и Мирабель чувствовала, как шелестит ткань джинсов под его пальцами. «Господи, я же переросла это… Я так хотела в это верить» — Ладно, малыш. Время позднее, и тебе пора спать, иначе утром твоя мамита оторвет мне голову, — tío Бруно похлопал ее по колену, и Мирабель, выдавив жалкую улыбку, поднялась с дивана. Несмотря на свою изначальную клятву, зубы она почистила — уж больно противным был бы запах утром. Переодевшись в шорты и майку — все в бабочках, которых она сама вышила, — Мирабель вытянулась на кровати и закрыла глаза. Она слышала, как скрипит диван в гостиной под весом tío Бруно, и ее мысли медленно поползли в очень… опасном направлении. Черт, она в него влюбилась, когда ей было пятнадцать. Ничего серьезного, наверное, многие через это проходят — гормоны бушуют, сверстники кажутся идиотами, а тут из ниоткуда появляется мужчина, который оказывается родственником… Несколько раз — ну хорошо, несколько сотен раз — ей снились «мокрые сны» с участием tío Бруно, и после каждого такого сна ей хотелось утопиться в унитазе. Но последний год был хорошим. Она почти убедила себя, что детские увлечения пора оставить в прошлом, нашла какого-то парня… правда, они уже полгода как расстались, но ведь… у нее все впереди. Она совсем не думает о своем tío. Она не думает о том, как бы это было — целовать его, чувствуя покалывание щетины на щеках. Она совсем не… Мирабель замерла, осознав, что ее рука уже опустилась до самого края пижамных шорт. Это все из-за дурацкой теленовеллы. Оскар — точнее, актер, который исполнял его роль, не был похож на tío Бруно, но Мирабель все равно представила себе именно его лицо.«Марианна… это неправильно, я чувствую, но меня влечет к тебе» «О, Оскар, я думала, только у меня такие чувства»
Мирабель зажмурилась, прижав вторую ладонь ко рту. Ее пальцы уже нырнули под резинку трусов, добираясь до влажных складок. «Мирабель» «Малыш» Она вцепилась зубами в ладонь, приглушая стон. Как бы это было, если бы его пальцы сейчас скользили у нее между ног, касаясь пульсирующего клитора? Мирабель видела его руки, длинные пальцы, гораздо шире, чем ее собственные. Она скользнула ниже, входя в себя двумя пальцами, чуть сгибая их, чтобы коснуться той самой точки. Он бы сделал так же? Или спросил бы ее: «Как тебе нравится, малыш?» Мирабель всхлипнула в ладонь, ускоряя движения. Боже, она мастурбирует, думая о своем tío. В аду для нее уже готов персональный котел. Она представила себе его лицо, эти потрясающие зеленые глаза, эти маленькие морщинки возле них, его губы, представила, как он целует ее, как он наклоняется, прижимая ее к кровати, как его зубы прихватывают ее губы, как он ласкает ее пальцами, ускоряя движения, как он шепчет ей: «Да, mi mariposa, да…» Мирабель выгнулась, бормоча его имя в свою ладонь, чувствуя, как внутри все сжалось в сладкой судороге. В глазах прыгали звезды, тело дрожало, желая большего — гораздо большего, чем она могла дать сама себе. Она распласталась на кровати, чувствуя, как внутри затихает пульсация, все еще рассылая по телу короткие вспышки удовольствия. Она только что кончила с именем своего tío на губах. Думая о своем tío. Точно, персональный котел в аду. И Сатана лично проводит ее туда. Мирабель сползла с кровати, на цыпочках пробираясь в ванную — не хватало еще разбудить tío Бруно. Особенно сейчас, когда от нее за милю несет похотью. Вымыв руки — трижды, и один из них с помощью воняющего щелоком хозяйственного мыла — она уставилась на себя в зеркало над раковиной. Ей нужно завести отношения. Срочно. Когда у нее будет парень, в голове не останется места для таких мыслей о своем tío Бруно и они смогут и дальше смотреть дурацкие теленовеллы, есть начос по ночам, пихать друг друга коленями, обсуждать музыку и актеров, выдумывать новые наряды для еще ненаписанных теленовелл… Мирабель прижала ладони к лицу и застонала. Отношения с парнем в такое расписание никак не втискивались. — Малыш? Ты в порядке? — Бруно стукнул в дверь, и Мирабель почти заскулила, поспешно включая воду на полную мощность. — Слишком много начос? — Нет, все в порядке, — Мирабель умылась еще раз, и открыла дверь, сталкиваясь с встревоженным взглядом Бруно. — Серьезно, я в норме. Просто дурацкий сон. Tío Бруно дотронулся до ее лба ладонью и нахмурился. — Кажется, температура. Mi mariposa, может, позвоним твоей маме? Мирабель качнулась — да за что же ей это? Она прижалась к его ладони, закрыв глаза. — Все нормально, — чуть громче повторила она. — Ладно, ты был прав, слишком много начос. Уже все прошло. — Пошли, укрою тебя одеялом. «Укрой лучше собой… Да черт побери, озабоченная ты извращенка!» Мирабель забралась в кровать, позволила себя укрыть одеялом и закрыла глаза, когда Бруно поцеловал ее в щеку. — Доброй ночи, малыш. В следующий раз мы будем есть яблочные и банановые чипсы, запивая их коктейлем из сельдерея и киви. — Иди к черту, — простонала Мирабель, накрываясь одеялом с головой. А утром она скачала приложение для знакомства. Нужно же было с чего-то начинать, верно?
