В моей смерти винить Горох и непредвиденные обстоятельства...

Серёжа всегда носил красные очки. Не потому, что они хорошо вписывались в каждый его образ, не потому, что они ему очень нравились, и не потому, что в этих очках он автоматически становился главным обьектом внимания серых прохожих серого города. А потому, что они были подарены человеком его сердца. В мрачные одинокие дни, когда ее не было рядом из за работы, Серёжу спасали эти очки. Они дарили тепло и напоминали о ее любви. За красными линзами скрывался яркий красочный мир, который Серёже явно нравился. Но сейчас этот мир в линзах казался тусклее, чем раньше. А больничный коридор стал для Сергея, словно пропитанный кровью. Он даже сейчас был в очках. Красные стекла скрывали мокрые дорожки слез и лопнувшие в глазах сосуды от нервов. Он ждал, неотрывно смотря на трещины в серой стене. Ураган эмоций внутри не позволял даже вздохнуть, а ком в горле не позволял издать и звука. Свет в больничном коридоре мигал, намекая на то, что нужно бы поменять лампы, но, видимо, всем было на него слишком наплевать. Конечно, кто будет думать о каком то свете, когда на счету жизни людей. Они ведь умирают в этом месте чуть ли не каждый день: кто под скальпелем в операционной, кто в собственной палате, а кто даже не успевал доехать по скорой. Врачи стараются сохранить жизнь каждому пациенту, но не всегда это выходит. «У всех своя судьба. На все воля божья» И сейчас только одно, чего хотел Серёжа, о чем молился про себя— что бы она не пополнила список усопших. Он не сможет без неё жить дальше. Словно кофе без сливок, которые она так любила любит добавлять в напиток по утрам. Словно Петербург без дождя. Или актёр без театра. Минуты растягивались в часы. Горошко не помнил, сколько здесь сидит, не помнил, когда ему позвонили с номера любимой и сказали что с ней. Время сейчас не казалось столь важным для него. Вообще ничего не казалось важным. Первостепенным было только одно— узнать, жива ли она. Дверца операционного блока открылась. Вышел глав.врач, оперирующий девушку. Серёжа подлетел к мужчине, стерев рукавом кожаной куртки слёзы. -Что?!- в порыве волнения слово сорвалось с уст слишком громко. Мужчина молчал, снимая медицинскую маску и убирая ее в карман окровавленного хирургического костюма. Звенящая тишина отзывалась внутри Горошко криком отчаянья. Он врет. Этого не может быть. -Доктор!- повысил голос. Да какого же хера он стоит и молчит? -Мы старались облегчить долю пациентки. Хлыстовые травмы и большая потеря крови несовместимы с жизнью. Примите мои соболезнования. - не смотря в глаза молодому человеку, произнёс врач на выдохе, словно заучив эти слова заранее. Но спустя минуту добавил -С такими травмами просто чудо, что она доехала до больницы. Боролась из последних сил. Но их оказалось недостаточно.. Мир обрушился прямо перед глазами. Линзы идеализированного мира разбились, показав искаженную настоящую, отнюдь не красочную жизнь. Он словно стал мишенью для многочисленных стреляющих автоматов. А пули— шипы красных (как и его очки) роз, которые Серёжа ещё утром вёз ей, а узнав о трагедии, выкинул в первую попавшуюся мусорку. Он виноват в этом. Если бы он не уехал с восходом солнца без предупреждения, она бы, Анечка, не стала его искать. Но Сережа ведь просто хотел сделать сюрприз, он не знал, что она, проснувшись раньше своего обыденного времени и не дозвонившись молодому человеку, сядет в это треклятое такси и поедет к нему в театр, наивно полагая, что он там. Он не знал, что навстречу будет ехать Грузовик и водитель заснёт за рулем. Теперь это лишь пустые слова. Ее, Анечки, больше нет. Серёжу отшатнуло в сторону. Пелена перед глазами заставила сесть на лавку у стены, снять очки и закрыть лицо руками, сдерживая новый порыв слез. «На все воля божья»? «у всех своя судьба»? Тогда за что же судьба и воля обошлись так с ней?!

***

Горошко не отдавал себе отчёт, когда, выйдя на ватных ногах из больницы, сломал несколько мусорных баков, мирно стоящих рядом с лавочками, и, дабы не стать в глазах господ полицейских злостным хулиганом-нарушителем закона, поскорее ретировался, дважды прокляв это место и этих врачей. Кажется, в этот день он потерял очки. Они остались в больнице, на подоконнике. Вместе с ней. Анечкой. Серёжа шёл, куда вела дорога. А дорога вела в их общий дом. Как же он не хочет туда идти. Сейчас там находится будет просто невозможно. Но замысел грешной души заставлял его двигать в сторону их, когда то уютного, семейного гнезда. Квартира. Родная съемная квартира на последнем, 20 этаже. Ещё вчера здесь был семейный праздник, 3 года их отношениям, а сейчас здесь сплошная пустота и серость. Или, так кажется только ему? Ведь в самой квартире вроде ничего не поменялось. Тот же запах сигарет, которые он курил утром перед уходом, и вина, что они распивали вчера до часу ночи; та же мятая постель, которую девушка в спешке забыла застелить. Стена с их совместными фотографиями. Если ему не изменяет память, она оформляла эту стену, пока у Горошко был спектакль. Все было как раньше, с тем же уютом и родным теплом. Но уже без одного, самого важного в его жизни человека. Человека, из которого исходили эти уют и тепло. Серёжа взял листок и ручку. Чиркнув пару строк и разозлившись из за поставленных клякс, парень достал из кармана бархатную красную коробочку и открыл ее. То, ради чего он срывался ни свет ни заря. То, что сделало бы ее самой счастливой. Он так хотел сделать их годовщину особенной. Только вот, мастер не успел закончить изготовление кольца на заказ и пообещал, что к утру все точно будет готово. Горошко закрыл на это глаза, в голове прикинув время и расстояние от дома до ювелирки. Он должен был успеть, пока она спала. Не успел. Коробочка с хлопком закрылась и отправилась обратно в карман кожаной куртки. Серёжа встал и спешно обувшись, вышел из квартиры, даже не удосужившись ее закрыть. О доступе ко входу с чердака на крышу знали только они вдвоём. Ведь в одно прекрасное время пьяный Горошко самолично сломал к чертям замок.

***

Грозовые тучи вуалью накрыли город, сопровождали порывы ветра звуком грома и трещинами молний. Вот-вот должен начаться дождь. Но, право слово, кого это волнует? Отсюда открывался шикарный вид. Где-то вдалеке виднелся обводной канал, и ночью можно было увидеть, как величественно разводятся несколько мостов. Девушку всегда восхищала эта картина. Они часто проводили здесь своё свободное время, бесились, будто дети, пили кофе или что то по-крепче, наблюдали за закатами и рассветами. Сейчас Серёжа жалеет, что из за постоянной работы не сидел с ней вот так целый месяц. Что там, вчерашняя посиделка была первой за эти 4 недели. И последней. -А этот мир—ничто, когда без тебя. Ну а сейчас лишь боль, что убивает меня- напевая под нос песню какого то незнакомого исполнителя, которую как то пела Анечка, Серёжа все ближе подходил к краю. Помнится, он запретил ей петь эти строки и настоятельно рекомендовал больше не слушать эту песню никогда. А сейчас вот сам идет и фальшиво тянет ноты. На краю крыши было ветренее и холоднее. Или Серёже вновь так только казалось? Воображение смешивалось с реальностью, превращая все в какой то сон. Страшный кошмар. Вот-вот он проснётся, увидит рядом проснувшуюся живую Анечку, крепко ее обнимет и попросит прощения за все. За ночи, что она проводила одна, пока Серёжа работал во благо театра, за ссоры, за возможную грубость и боль, которое принесло ей его нездоровое восприятие. Но этого не произойдёт. Анечка больше не обнимет в ответ и в который раз не простит. А ведь она всегда ему все прощала. Он никогда не думал о собственной смерти. Как бы Горошко не пытался разобраться в подобных темах, его личная гибель всегда была запретной темой. Он просто не мог представить тот день, когда самостоятельно решит уйти из жизни. Ведь его судьба никогда не обижала, давала все, о чем он только мечтал. Но, видимо, сейчас она взяла плату за свою щедрость. Взяла самое ценное, что у него было. Парень наблюдал за красивым видом, за людьми и машинами внизу, и за грузными тучами вверху, после медленно повернулся спиной к обрыву и расставил руки в стороны. Это страшно. Сделать шаг в неизвестность, потерять твердь под ногами. Но сейчас внутренний ураган твердил только о таком исходе событий. Наверное, это не выход, и любой здравомыслящий человек скажет об этом. Но для Сергея же это было шансом. Шансом воссоединиться с любимой и единственной Анечкой. Сережа зажмурился, подобно ребёнку, что в темном мрачном коридоре видит силуэты злых и уродливых чудовищ. Сейчас эти чудовища были собственными мыслями Горошко о всей своей ничтожности. Жизнь так просто может отнять у человека самое ценное. Хотя, Серёжа сам это отдал, когда уехал из дома, оставив ее одну. Он не простит себе этого никогда. Наклон назад. Ветер, обдувающий тело. Свобода, словно за спиной в секунду выросли белые крылья. Серый асфальт, который через пару минут окраситься в алый. И мысленный образ Анечки рядом. «П̷р̷о̷с̷т̷и̷ ̷п̷р̷о̷с̷т̷и̷ ̷п̷р̷о̷с̷т̷и̷ ̷п̷р̷о̷с̷т̷и̷ ̷п̷р̷о̷с̷т̷и̷ ̷п̷р̷о̷с̷т̷и̷ ̷п̷р̷о̷с̷т̷и̷ ̷п̷р̷о̷с̷т̷и̷ ̷п̷р̷о̷с̷т̷и̷ ̷п̷р̷о̷с̷т̷и̷ ̷п̷р̷о̷с̷т̷и̷ ̷п̷р̷о̷с̷т̷и̷ ̷п̷р̷о̷с̷т̷и̷ ̷п̷р̷о̷с̷т̷и̷ ̷п̷р̷о̷с̷т̷и̷ ̷п̷р̷о̷с̷т̷и̷ ̷п̷р̷о̷с̷т̷и̷ ̷п̷р̷о̷с̷т̷и̷ ̷п̷р̷о̷с̷т̷и̷ ̷п̷р̷о̷с̷т̷и̷ ̷п̷р̷о̷с̷т̷и̷ ̷п̷р̷о̷с̷т̷и̷ ̷п̷р̷о̷с̷т̷и̷ ̷п̷р̷о̷с̷т̷и̷ ̷п̷р̷о̷с̷т̷и̷ ̷п̷р̷о̷с̷т̷и̷ ̷п̷р̷о̷с̷т̷и̷ ̷п̷р̷о̷с̷т̷и̷ ̷п̷р̷о̷с̷т̷и̷ ̷п̷р̷о̷с̷т̷и̷»

***

Новости Санкт-Петербурга. И сразу о главном. Сегодня, 25 ноября в 16:29 по московскому времени, ушёл из жизни молодой актер театра и кино- Сергей Дмитриевич Горошко. По словам свидетелей, причина смерти стало падение с 20 этажа. В квартире покойного нашли записку «В моей смерти винить Горох и непредвиденные обстоятельства» Точная причина самоубийства пока выясняется. Приносим соболезнования всем его родным и близким.

***

Она бы точно простила его. Но он бы точно не простил себя.